Тупица-оппа

В гостиной беспорядок, полнейший хаос. Хенджин лежит под маленьким деревянным столиком и едва заметно дышит, а маленькая девочка сидит сверху, спокойно рисуя странного человечка. Минхо медленно раздевается, замечая бардак и на кухне. Видимо, Хенджин пытался накормить Хану, но что-то пошло не по плану. Усталость проходит по всему телу вместе с током крови, на что Минхо только смеяться хочется. Он ближе подходит к гостиной, пристально смотря на спящее тело. – Папа! Хана спрыгивает с Хенджина и несется к Минхо, спотыкаясь о валяющуюся на полу кисточку, но не падает, а продолжает преодолевать то крошечное расстояние между ними, крепко цепляясь в одежду родителя. Минхо обнимает дочь в ответ не менее слабо, поглаживая растрепавшиеся волосы, и замечает на ней почти всю цветовую палитру. – Почему моя доченька не может уснуть ночью? Ты должна спать, чтобы вырасти большой… Так, пойдем-ка в ванну. Пока Хана собирает свои рисунки, чтобы похвастаться Минхо, по всей комнате, парень снимает рубашку и быстро меняет ее на свободную домашнюю футболку, растянутую до невозможных размеров. Ли неотрывно смотрит на струю воды, наполняющую небольшую белую ванну, совершенно игнорируя все звуки. От усталости после работы гудит голова, но он все равно терпит до последнего, понимая, что даже есть не хочет. Девочка забегает в ванную комнату с криком, заставляя Минхо вздрогнуть. Ее счастливое лицо словно освещает всю комнату, из-за чего Ли не может не улыбнуться. Он берет в руки испачканные цветными линиями листы и видит, что на многих заметны четкие контуры, корректирующие разноцветные пятна, значит Хван отрубился не так давно. Хана позволяет отцу раздеть себя и посадить в воду, не прекращая рассказывать о том, как Хенджин учил ее рисовать сегодня, как рассказывал про цвета и даже подарил свою любимую кисть. Минхо внутри сжимается, пытаясь сдержать улыбку, при этом продолжая оттирать от светлой кожи ребенка краски. – Боже, ну и чем же вы так рисовали, – Ли вздыхает, понимая, что фломастеры он точно не ототрет сегодня, а потом еще раз осматривает дочь на наличие инородных цветов на коже и откладывает про себя наругать Хенджина и заставить его самого оттирать эти фломастеры. – Так, художники, ты голодная? Хана активно кивает, и Ли достает большое махровое полотенце, окутывая им тело дочери. Хана сама поправляет мешающиеся темные волосы, а потом ластится к отцу, заботливо вытирающему ее от влаги. Минхо быстро целует маленький носик и пересаживает девочку на свои колени, натягивая пижаму. Хана затихает, и в Минхо поселяется надежда. Кухня, как и показалось вначале, была в окружении беспорядка. На плите стоит сковорода с явно неудавшейся яичницей, по столу размазана каша. Минхо вздыхает громче и тяжелее, заставляя дочь тихо засмеяться. – Я хочу печенье… – Конечно, мое солнышко. Ли наскоро протирает стол и помогает дочери сесть удобнее, оставляя перед ней печенье и стакан теплого молока. Молоко в холодильнике стоит всегда, а к вечеру, пока Минхо на работе, Хенджин уже на автомате согревает один стакан, чтобы помочь Хане заснуть. После смерти жены Хана каждую ночь спала плохо и все время звала маму, поэтому Минхо всегда укладывал ее рядом с собой, но и это плохо помогало. Сон девочки оставался беспокойным, а сама она не могла уснуть. Есть и правда не хотелось несмотря на то, что ел последний раз Ли в полдень. На часах почти полночь, и жутко хочется спать, но Минхо не может уйти, пока не дождется дочь, которая так аппетитно пила молоко, а после снова зевнула. Минхо улыбнулся, стараясь поймать нужный момент. Когда за последнюю минуту Хана зевнула третий раз, Минхо аккуратно взял дочь на руки, возвращаясь обратно. Хенджин продолжал лежать неподвижно, кажется, не в самой удобной позе. Но Хана не обращала на него никакого внимания. – Давай не будем трогать тупицу и поспим вместе? Девочка слабо кивнула головой и обняла папу за шею, пока сам папа старался пробраться мимо еще не собранных кисточек и карандашей и не упасть. В его комнате было всегда чисто. С тех пор, как Хенджин начал жить с ними, Минхо пришлось заменить кроватку на вторую большую кровать, и Хана спала с папой и нянем по очереди. Уложив сонное маленькое тело на край кровати, Ли как можно быстрее и аккуратней расправил постель, укладывая дочь ближе к себе, после чего сам переоделся и уснул. Как бы сильно Минхо не любил порядок, но сейчас прибираться не было никакого желания. Хотя, признаться честно, Минхо не ожидал проснуться и не заметить ничего из увиденного ночью. На кухне и в гостиной беспорядка не было, как и не было неподвижно лежащего тела под столом. Единственным напоминанием, что это все-таки был не сон, были слабо заметные полоски фломастеров на полу рядом со столом и на руках Ханы.