Тупица-оппа

– Ага, попалась! – Хенджин поднимает громко смеющуюся девочку высоко вверх, а потом прижимает к своей груди, делая два круга вокруг своей оси. Хана смеется еще громче, пока не хлопает входная дверь. – Папа! Хенджин судорожно вздыхает и, пока одна милая девочка отвлекает внимание старшего, быстро собирает разбросанные во время их игры плюшевые игрушки. Минхо проходит с дочерью на руках в гостиную, заставляя Хенджина выпрямиться как струнка. – Папа, а тупица-оппа готовил сегодня оританг! Он был очень вкусным, и мы приготовили его еще и для тебя! Хенджин немного краснеет, когда видит, как Минхо поджимает губы и мотает головой. Хвану становится даже больно, когда он видит красные глаза, пропитанные усталостью, но с такой любовью смотрящие на родную дочь, словно все действительно в порядке. – Спасибо вам большое, но я поем завтра утром. Я не голоден. – В таком случае, Хана, пойдем убирать со стола. Дяденьке надо отдохнуть, – Хенджин быстро подходит к Ли, забирая девочку себе на руки, а потом видит, как трясутся руки старшего, но он продолжает держать спину ровно. – Пойдем, пойдем! Хана спрыгивает быстро, сначала убегая на кухню, а потом возвращается обратно, пытаясь утянуть за собой Хвана за его длинные пальцы на руках. Минхо провожает обоих немигающим взглядом, завершая тяжелым вздохом. Когда суп был убран в холодильник, Хенджин поднимает глаза на время. Почти полночь, они снова заигрались, хотя уже обоим пора спать. – Этот дяденька не поспал сегодня и трёх часов, его ни в коем случае нельзя разбудить, – Хенджин прикладывает палец к губам, смотря в сторону Минхо, который не смог даже закрыть дверь в свою комнату, а потом переводит взгляд на Хану, которая согласно кивает. Хенджин чистит зубы рядом с Ханой, подавая ей правильный пример. Сама девочка всегда светится от счастья, когда Хенджин пытается научить ее чему-то новому, при этом повторяя все вместе с ней, чтобы у нее появилась уверенность. Такими же осторожными промокательными движениями Хана старательно вытирает лицо, поглядывая на Хенджина, который делает то же самое, тихо смеясь. – Отлично. Может почитаем книжечку и будем спать? Хана кивает, спрыгивая со стульчика, и бежит в комнату Хенджина, где ее уже ждала ее пижамка. Хван не заходит в комнату, позволяет девочке переодеться самой и уважает ее личные границы, из-за чего она чувствует себя ужасно взрослой. Хана давно сказала, что хочет вырасти побыстрее, чтобы помогать папе. И Хенджин помогает ей исполнить ее мечту, хоть и знает, что сам Минхо совершенно не против того, чтобы Хана подольше оставалась маленькой девочкой. – Входи! Хенджин заходит в комнату и видит уже лежащую под одеялом Хану, а рядом с ней большую и яркую книжку со сказками, которую ей когда-то подарила мама. Эту книжку она любит больше остальных, хоть Хенджин и читал ее уже больше двадцати раз, и все сказки помнит до последней запятой. – Снова не можешь уснуть, да? Хенджин чувствует, что его самого начинает клонить в сон, особенно после второй сказки, но, смотря на Хану, понимает, что у нее сна нет ни в одном глазу. Если он сейчас уснет, она пойдет к Минхо, поэтому Хенджин, во что бы то ни стало, должен терпеть. – Не могу. Снова бессонница. – Знаешь, когда у меня бывает бессонница, я заплетаю свои волосы. Давай я попробую заплести твои волосы, чтобы тебе спалось спокойней? Хенджин тянется к расческе и двум маленьким белым резиночкам, лежащим на прикроватной тумбочке, а Хана уже двигается к нему спиной, усаживаясь удобнее между одеялом. Хван продолжает рассказывать сказки, но уже по памяти, пока расческой мягко проводит по недлинным волосам девочки, иногда помогая себе рукой. А после начинает плести две маленькие косички, понимая, что нужного эффекта он достиг. Хана медленно закрывает глаза, находясь в пограничном состоянии. Хенджин осторожно подталкивает ее тело к подушкам, и девочка засыпает окончательно. Хван еще шепчет на ухо конец сказки, прежде чем плотнее укутывает ее одеялом, чуть-чуть отстраняясь. Макушка уже не показывается из-за одеяла, говоря, что ребенок уснул. Но вместо того, чтобы самому надеть пижаму и лечь спать рядом, Хенджин идет к старшему. Минхо, казалось, крепко спал на краю кровати, ожидая, что рано утром к нему все равно придет дочь. Хван подходит к нему медленно, немного подвисая от вида Ли, на которого падал луч света луны и освещал его и без того бледное лицо. Парень на пробу провел двумя пальцами по его лбу, убирая выпавшие прядки волос, а потом начал расстёгивать его рубашку, снимая вместе с брюками. Такой ритуал он проводил каждый раз, когда у Хо не хватало сил даже раздеться, но в этот раз закончить не получилось. Закончив поправлять пижаму на старшем, Хван привычно потянулся губами ко лбу Минхо, шепотом желая сладких сновидений, но в последний момент Минхо открыл глаза. Хенджин не мог сдвинуться с места, оказавшись пойманным с поличным, и просто смотрел в глаза напротив своими круглыми от удивления глазами. Минхо осторожно отодвинул его за плечи, садясь и не замечая той тесности рабочей одежды. – Давно ты этим занимаешься? – Прости, хен… Минхо не может смотреть на раскаивающегося Хвана, потому что выглядит тот хуже побитого щенка. Ли словно чувствует, что в его доме целых два ребенка. Хотя насчет своей дочери он уже не уверен, такой ли она ребенок, как ее нянь. – Целуй и иди спи. Тоже ведь хочешь. Хенджин густо краснеет, громко сглатывая. Он не двигается с места, поэтому Минхо привычно тяжело вздыхает и сам аккуратно чмокает парня в щеку. За то время, пока Хенджин живет с ними, Минхо успел проникнуться к нему симпатией. Но действовало это не всегда, просто сегодня у Ли на работе был успешно закрыт квартал, поэтому и настроение у него было любвеобильное, хоть и чертовски уставшее. – Сладких сновидений, Хенджин.