alone in a room

Я видел мир несколько раз, Пытался излечиться одиночеством, Но дыра оставалась дырой, А мой разум продолжал дурить меня. Чувствую себя старше с каждым днём. Забрал всё, что имел, чтобы не разбиться и не сгореть. Но теперь начинаю понимать, Что иногда я буду падать, буду терять надежду, Но этих дней будет мало, если буду твёрдо стоять на земле. Быть может, я один, но здесь — не одинок, Так что продолжаю брать максимум из того, что делает меня собой.

♫ Asking Alexandria — Alone In A Room ♫

Джисон привстаёт с кровати, суёт ноги в тапочки и уходит в ванную, чтобы привести себя в подобающее состояние. Он смотрит в зеркало, а в нём — лицо совсем уставшее (то ли от жизни, то ли от себя самого же), немытые волосы добрые две недели. Одежда на нём вот-вот мошек на себе собирать начнёт. Вздыхает надрывисто, берёт в руки зубную щётку, надавливает на неё пасту и чистит резкими движениями рук, зубы. Уходит снова в свою комнату, берёт из комода чистую одежду, полотенце и избавляется от нынешней, вставая под контрастный душ. Приведя себя в порядок, выключает свет в ванной комнате и шлёпает тапочками по паркету до кухни. Там его встречает любимая питомица — Майя, породы ши-тцу. Она виляет хвостом, гавкает потихоньку, просит покушать, а он ей улыбается, поглаживает и успевает достать со шкафа собачий корм. Когда Майя накормлена и теперь лежит в своей лежанке, он разбивает четыре яйца в сковороду (два себе, остальные Хёнджину) и украшает их беконом, да укропом. Хёнджин просыпается от запаха, стоящего по всему дому. Потягивается, зевает во всю, почёсывает через футболку живот и уходит умываться, бросив: «я буду чай с ягодами». Хёнджин — его лучший друг, который временно не работает и живёт вместе с ним, потому что одному жить в огромном доме ему не по себе, да и очень сиротливо. Согласитесь, любому человеку будет большое пространство казаться тюрьмой. В особенности, когда ты породнился с таким другом, как «одиночество». Джисон и не помнит, когда засел дома и перестал выходить на улицу. Работает он дистанционно, еду заказывает в интернете, а с Маюней всегда гуляет Хёнджин (как плата за жильё). Постоянное самобичевание, ворох мыслей, слёзы, неопределённость так уже «поперёк горла» стоят, что кажется, выхода с этого затягивающего омута нет. С родителями практически не видится, потому что те обесценивали все его старания. Написание текстов для различных звёзд — вот к чему Джисон стремился со школьной скамьи, а мама с папой так и не приняли нынешнюю деятельность до сих пор. Он расставляет еду на столе и рядом кружки с облепиховым чаем. Хёнджин возвращается из ванны, садится на стул, закидывает ногу на ногу, благодарит за завтрак и уплетает яйца за обе щёки. — Как обстоят дела с поиском работы? — спрашивает Джисон. — Бегаю по собеседованиям, но пока что ни одно не увенчалось успехом, — друг вздыхает. — Лицом не вышел? — Может быть, — Хёнджин пожимает плечами. — Не знаю, что их во мне не устраивает: то ли моя честность, то ли в некоторых сферах неопытность, а, может, и правда, — внешний вид. — Ты не переживай сейчас сильно об этом, ладно? У меня есть деньги, обеспечу и себя, и тебя всем необходимым. — Я до восемнадцати лет сидел на шее у родителей, теперь ты предлагаешь мне и у тебя засесть? — он усмехается. — Ты извини, конечно, но я постараюсь найти как можно быстрее работу. — Но ты всё равно от меня не съезжай. Мне воздуху в этом доме нет. — Ты разговаривал со своим психиатром? — Да, вчера по видеосвязи созванивались. — И как? — Сказал, что мне нужно всё-таки потихоньку стараться контактировать с внешним миром. А я… я даже с Маюней погулять не могу. Улица для меня тоже самое, что для некоторых людей самолёт. — Может, не улица, а люди? — Но с тобой же я спокойно беседую, дружу, поддерживаю связь. — Джисон, я твой лучший друг, а люди на улице — незнакомцы. Разницу улавливаешь? — он разводит руки в сторону. — Близкие на то и близкие, что ты к ним с годами привыкаешь, знаешь их как облупленных. А чужие — это тоже самое, что собаке показывать на мячик, не дрессировав её перед этим. — Всё так сложно… — Джисон потирает лицо руками. — Что мне делать? — и смотрит в глаза напротив. — Пойдём на днях в зоомагазин, чтобы купить Майе корма? — Думаешь смогу? — Хотя бы попытайся. Оденем на тебя очки, маску, кепку и куртку. Будешь у нас как знаменитость, — Хёнджин улыбается. — Но если без шуток, то это будет для твоей же безопасности. — Я попробую.

____________

На улице пора осени. Все деревья опадают, листья аккуратно ложатся на землю, а ветерок, слегка покачивает ветки. Они выходят из дому, подходят к гаражу и Джисон приподнимает гаражные ворота, а там и машину разблокировывает. Хёнджин садится на сиденье рядом с водительским, пристёгивается ремнём безопасности, опускает окно, машет рукой другу, чтобы не стоял истуканом и садился, потому что вести автомобиль придётся тоже ему, так как у него нет прав. — Я же только два раза на ней ездил. Это было в далёком двух тысяча восьмом. — А сейчас на дворе двух тысяча двадцать второй год. Тебе давно не девятнадцать, а тридцать три. Ты у нас уже взрослый, состоятельный мужчина. Надевай очки, маску и кепку, да бегом за руль, — тараторит Хёнджин. — Давай, давай! Я кушать хочу. — А я рулить не хочу. — Джисон-а, ей-Богу, ты собрался ещё и беспилотный автомобиль приобрести? Не буди мои подгузники и мой желудок. Садись за руль, я сказал! — вид у него грозный-прегрозный. — Я не сяду. — Сядешь! — Не сяду! — Если сам не сядешь, я тебе помогу, — и улыбкой довольной Джисона одаривает. — Знаю я твои методы «я тебе помогу», — бубнит себе под нос. — Раз знаешь, то садись без всяких «я не хочу, не буду». Из своей холостяцкой берлоги пора выходить и жизнь наконец-то в себя вдохнуть. Джисон цокает недовольно языком, да садится за руль; заводит мотор, включает на магнитоле «Ailee — Breaking Down», выруливает из гаража и выезжает на ровный асфальт, когда автоматические ворота полностью открываются. — Включи что-нибудь весёлое, — говорит Хёнджин, указывая пальцем на магнитолу. — У тебя весь плейлист из одного слова «депрессия», что ли состоит? — Представь себе, — одаривает его раздражённым взглядом. Они перепираются, переключают пальцами одну за другой песни, а Джисон, остановив машину на светофоре, даёт другу подзатыльник и говорит, если не оставит «Willy William — Ego», играющей на фоне, то поедет обратно на своих двоих. Хёнджин, конечно же, соглашается и умолкает, любуясь видами из окна. Люди снуют туда-обратно с грустным выражением лица, дети идут с родителями в припрыжку, о чём-то рассказывая с улыбкой на лице, а бабушки и дедушки опираются на костыли, да присаживаются на скамейки, вдыхая свежий воздух в лёгкие и любуясь красотами природы. Проезжают многоэтажки, бутики, торговые центры, гипермаркеты и заезжают на уличную парковку, находящуюся недалеко от зоомагазина, который они искали не без помощи голосового помощника и построенного пути. Хёнджин показательно хлопает дверью, поправляет подол пальто, хмыкает и шагает походкой от бедра до здания, в котором находится зоомагазин. Джисон смеётся с него, ставит машину на блокировку, оглядывается по сторонам и, когда видит, что людей рядом нет, — двигается торопливым шагом за другом. Заходят внутрь и видят светловолосого парня, который консультирует женщину, а за кассой и парня шатена, улыбающегося замужней паре. Он жестикулирует, объясняет что-то им, порой прикрывает рукой рот, когда смеётся. Джисон смотрит на него, да и сам непроизвольно берёт и улыбается сквозь маску. Сам зоомагазин выглядит довольно-таки просторным и очень ярким. Обои покрашены в нежно-розовый, паркет бордового цвета, стоят стенды с разноцветными игрушками, поводками, кормами, лежаками, комбинезонами, пуловерами и штанишками для собак и кошек. На фоне играет акустическая версия полюбившейся всем «Coldplay & BTS — My Universe», а люди так и продолжают заходить, да выходить. Они подходят к стенду с различными кормами разных фирм, ищут ту, которой Джисон кормит Маюню, но не находят, и к ним на помощь подходит тот самый светловолосый парень с невероятно красивой улыбкой, и таким же звонким голосом: — Здравствуйте! Могу ли я вам чем-нибудь помочь? — Нам нужен корм фирмы «Royal Canin», у вас есть такой в наличии? — интересуется Хёнджин, а Джисон так и стоит, перебирает пальцами, вот-вот убежит из здания. — Да, конечно. Вам для мелких пород или крупных? — Мелких, — вклинивается Джисон, опуская слегка пальцами маску с губ. — Какая порода у вашей собаки? — не перестаёт интересоваться светловолосый работник, у которого на бейджике крупным шрифтом имя «Банчан». — Ши-тцу, — и снова звучит от Джисона. — Жалоб по поводу корма никаких нет? — Нет, — теперь звучит из маски. — Хорошо. Минхо, принеси со склада корм под номером двести шестнадцать, роял канин для мелких пород, — парень обращается к шатену, который только что закончил с другими покупателями. Парень тащит корм в бело-зелёной упаковке, для мелких пород весом в четыре килограмма, показывает Хёнджину и Джисону. Рассказывает о том, что собаки очень маленьких размеров склонны к запорам, а сбалансированное потребление клетчатки (в том числе подорожника) и высокоусвояемые белки — облегчают кишечный транзит и обеспечивают оптимальную консистенцию стула; способствует поддержанию здоровья мочевыделительной системы; содержат питательные вещества, способствующие поддержанию здоровья кожи и шерсти; а также он обогащен жирными кислотами, помогающими стимулировать аппетит у привередливых питомцев. Обговаривает и ингредиенты: мука из зерновых культур, дегидратированные белки животного происхождения (птица), пшеница, животные жиры, рис, изолят растительных белков, гидролизат белков животного происхождения (вкусоароматические добавки), растительная клетчатка, минеральные вещества, соевое масло, рыбий жир, оболочка и семена подорожника, дрожжи и побочные продукты брожения, фруктоолигосахариды; витамины тоже называет. А Джисон, честное слово, заслушивается и успокаивается от спокойного голоса парня. Такое чувство, будто ему сказку на ночь читают, а не состав корма. Да он бы и этому бы рад был, поэтому они покупают этот корм и ждут в машине конца смены парней, чтобы Джисон мог познакомиться с шатеном по имени Минхо. — Ну да, в магазине же ты не мог с ним подружиться! — закатывает глаза Хёнджин, да включает свою любимую «Земфира — Хочешь?». — Отвлекать не хотел. — Почему я в это не верю? — смотрит на друга, который нервно перебирает пальцами рук руль. — Понравился? — Кто? — взгляд у него непонимающий. — Дурака из себя не строй, — в ответ звучит смешок. — Ты про корм? — Попробовать успел? — Хёнджин так и смеётся на весь салон. — Я про шатена говорил. Как его там… Михо? Мино? — Минхо, дурень! — Да ты даже имя запомнил! — восклицает. — На бейджик посмотрел. — Я на него тоже смотрел, но мне его имя ни зима, ни лето. — Думаешь, ты меня этим удивил? Знаю я про тебя и про соседку мою по участку. — Когда ты успел?! — Камеры наблюдения. — Зараза ты такая! — звучит с хитрой улыбкой от Хёнджина. — Я тебя тоже люблю, друг мой сердечный. Парни выходят из зоомагазина, шатен закрывает дверь, общается с другом долгие тридцать минут и расходится с ним дружескими крепкими объятьями, а там и проходит мимо автомобиля Джисона, поправляя лямки рюкзака. Джисон выбегает из машины, оставляя друга наедине со своим смартфоном и Земфирой. Хватает Минхо за руку, а тот освобождает уши от наушников, смотрит удивлённо, брови к переносице сводит. — Я… это… — мнётся мужчина. — Джисон. — Хорошо, — тот кивает. — А мне зачем эта информация? — Ну… это… можно твой номер телефона? — Серенады будете сообщениями отправлять? — Минхо улыбается. — А ты бы хотел? — Хотел бы, — парень искренне смеётся. — Тогда можно я тебе завтра напишу? — у Джисона так в глазах счастье и пляшет. — Конечно, — бархатно в ответ. — И, знаете, вам так идёт без очков и маски. Не надевайте их больше. — Больше не буду, — так улыбка и ползёт к уголкам. — До встречи? — До встречи, Джисон.

____________

Хочешь солнце вместо лампы? Хочешь за окошком Альпы? Хочешь я отдам все песни, Про тебя отдам все песни? Хочешь солнце вместо лампы? Хочешь за окошком Альпы? Хочешь я отдам все песни, Про тебя отдам все песни… Я?

♫ Земфира — Хочешь? ♫

За окном зима. Двух тысяча двадцать четвёртый год. Счастливые Джисон и Минхо, которые с того дня неразлучны. Они много гуляют, ходят и едят мороженое. Минхо помогает ему по сей день перебарывать страх улицы и людей, а Джисон, так скажем, «берёт за буксир» по написанию песен. Оказывается, парень тоже полностью поглощён этой темой. Иметь единомышленника в непростое время — это дорогого стоит. Сейчас они смотрят «Один дома», едят салат в кровати, смеются с того, как Кевин кладёт мужчине паука на лицо и уносится на верхний этаж, а там и руки сплетают, в глаза смотрят, Минхо тянется за поцелуем и получает его в ту же секунду. Его целуют неторопливо, сладко, нежно и очень долго; руками проводят под футболкой, шею покрывают неподдельностью; шепчут, что любят; благодарят, что подарили ему надежду на новую жизнь, в которой теперь не одиноко. Джисон включает светильник на прикроватной тумбочке, шепчет в приглушённом свете о том, что он вложит все силы, чтобы тому было также хорошо, как ему с ним. Губы снова прикасаются к чужим, целуют ненавязчиво, а руки расправляются с брюками и футболкой, которые летят прямиком к обуви на полу. Минхо от переизбытка эмоций пропускает пуговицу на рубашке, отчего они оба смеются, но и её резким движением отфутболивают, что та одиноко опускается к своим сандружинникам. Джисон аккуратными движениями проходит по каждой косточке на рёбрах, родинках на теле, проявляющимся кубикам, ключицам. Наслаждается всей красотой тела своего молодого человека, наклоняется к губам и вовлекает в поцелуй. Руки парня лежат на чужой талии, а губы отвечают в ответ на встречу, улыбаются. С Минхо в постели аккуратны и нежны, как и в жизни. Расстёгивают часы на запястье, откладывают на тумбочку, целуют каждую костяшку, а там и себя избавляют от одежды. Берут необходимые средства для интимной близости, смотрят с ожиданием. Минхо кивает коротко, раздвигает ноги — подпускает к себе. Он жмурится от неожиданности, сдерживает стон боли, когда ощущает в себе чужие пальцы; притягивает за затылок мужчину к себе, мычит в его губы, а Джисон не торопясь растягивает; покрывает лаской чужую шею, скулы, ключицы; опускается ниже и дарит свою любовь и рёбрам, и нежной коже, и кубикам, и оставляет поцелуй в области сердца. В комнате становится жарко, то ли от отопления, то ли от двух любящих сердец. Прохладный воздух, исходящий из окна лишь одаривает своим вниманием кожу двух молодых тел, которые полностью отдают себя, стонут с каждыми толчками Джисона всё громче и громче, улыбаются с наслаждением, целуются громко и интимно. Майя так и убегает из их комнаты, не выдерживая звуки любви на фоне, потому что те в четыре раза громче слышатся, чем у человека. Два сердца бешено колотятся в тишине спальни, встречи «губы в губы» становятся мокрыми, звонкими, тягучими, но всё ещё с нежностью и трепетом. Джисон так и усыпает чужую кожу чмоками, лёгкими прикосновениями пальцев рук, обжигающим шёпотом. Минхо так и продолжают красиво вдавливать своим мощным телом в кровать, дарить всю любовь, шептать на ухо «мне так хорошо с тобой». Они оба доходят до разрядки, стонут в самую глубь сердец, пачкают животы друг другу и снова целуются непозволительно страстно и звучно. Джисон падает на противоположную сторону от парня, убирает прядь волос со взмокшего лба, поглаживает чужую щёку, улыбается: — Спасибо за всё, ma chérie. — Мой мужчина, — произносит в ответ, глаза в глаза, лёгким прикосновением к скуле.

Мы все одиноки, — будь то здесь или ещё где-то. Пытайся сколько угодно убежать от одиночества, переезжай, встречайся с людьми… это ничего не меняет. В конце дня каждый возвращается к себе. Те, у кого есть пара, не осознают, как им повезло. Они забыли о вечерах наедине с тарелкой, тоску наступающих уик-эндов, воскресные дни в ожидании, чтобы хоть кто-нибудь позвонил. Нас таких миллионы во всех городах мира.

Единственное утешение — что ты не один такой.