Demons are a girl's best friend

Айрис легко скользила на льду на коньках — зрелище было знакомым до боли и таким привычным, что глядящий во все глаза Дик забывал обо всём, что было после того, как он в последний раз видел это. В том числе собственную смерть. Сестра легко скользила, и на её лице расцветала улыбка, хотя Ричард откуда-то знал, как редко она теперь улыбается. Но фигурное катание всегда помогало ей прийти в норму — когда отец с матерью был на грани развода, когда болели младшие сёстры, когда не удалось поступить в колледж… Помогло ли оно ей сейчас? Айрис, смеясь, вскинула руки и окинула взглядом трибуны. Оглядела их ещё раз, внимательнее, и её улыбка тут же померкла, словно выключили лампочку. У Ричарда защемило сердце — именно так она порой искала его, а он всегда приходил на каток, чтобы посмотреть на неё и подбодрить… А сейчас она не узнает его в чужом обличии, и ему остаётся лишь терзаться, глядя на то, как её улыбка сменяется горькой гримасой боли. …Айрис медленно шла прочь с катка, судорожно сжав в руках коньки. В глазах её стояли слёзы, и их вид разрывал душу на части. — Айри! — не удержавшись, Дикон окликнул её и словно в замедленной съёмке смотрел, как она оборачивается. — Вы… Мы знакомы? — хриплым голосом сказала она, обернувшись, и сердце Дикона упало куда-то вниз. — Это же я. — тупо произнёс он, глядя себе под ноги. — Айри… Да что я делаю?! Он развернулся и помчался прочь, чувствуя, как жжёт спину непонимающий взгляд сестры. *** Время задания на Земле давно истекло, но Ричард не торопился вызывать водоворот, который должен был вернуть его в школу ангелов и демонов. Вместо этого он молча стоял на крыше, глядя вниз, и слушал музыку с плеера, который контрабандой перехватил на прошлом задании. Это было запрещено, как и контакты с близкими из земной жизни, но Дикону было уже давно плевать. Город расколется на мириады зеркал Рвутся в любовных пожарах петарды сердец Стенка за стенкой, душа, за душою тоска Тянет в болотную топь заколдованных мест. Я же тебя никогда никому не отдам Пело сердечко и плакали гордые льды Наши тела бы могли отыскать по следам Если бы мы не забыли оставить следы… Дикон сел на край крыши, болтая ногами в пустоте, и вслушался в песню. Она рвала душу, принося какое-то странное облегчение — словно вскрывала и прижигала загноившуюся рану на душе. Дайте мне белые крылья Я утопаю в омуте Через тернии, провода В небо, только б не мучиться… Он усмехнулся. И крылья есть, и обитает он теперь на небе — но толку? Даже увидеться с отцом он не может — Серафим просто так не снизойдёт до простого Непризнанного, даже если тот его сын. А дорога к остальной семье ему закрыта, и нет больше нужды бередить раны — только как же больно на душе… Тучкой маленькой обернусь И над твоим крохотным домиком Разрыдаюсь косым дождем Знаешь, я так соскучился… — Я так соскучился, — эхом повторил Ричард, закрывая лицо руками. Ничего страшного. Просто минутная слабость. Просто… — Почему я не удивлён, Непризнанный? — знакомый голос раздался сзади, заставив резко обернуться, едва не полетев вниз. — Ты?! — Ричард сжал кулаки. — Что ты тут делаешь?! — Смотрю, как ты зарабатываешь проблемы и приключения на свою ангельскую задницу. — Эстебан невозмутимо зевнул. — Что тебе, ангелочек ты мой, неясно в словах «забыть свою прошлую жизнь, не связываться с близкими и не задерживаться на Земле дольше необходимого»? — А тебе что за дело?! — зло огрызнулся Дикон. — Ты же меня терпеть не можешь и только и жаждешь, чтоб меня выгнали из школы! Так вот тебе прекрасный шанс, даже делать ничего не надо… — Глупый ты светленький мальчик, — Эстебан сокрушённо покачал головой в ответ. — Если тебя вытурят за нарушение запрета, с кем я буду собачиться? Дикон всё ещё злился, но почему-то вдруг захотелось улыбнуться. — Ну не знаю, — отозвался он. — Выбери любого из рожденных ангелов или демонов и меряйся с ними чем угодно. Эстебан рассмеялся, но тут же посерьёзнел. — Кто она? — вдруг спросил он. — Та девушка, с которой ты разговаривал. Возлюбленная, да? В последнее слово демон вложил сразу несколько порций яда, и Дикону показалось, что в его голосе мелькнула… ревность? — Нет, — неожиданно подавив порыв подразнить его, ответил Дик. — Сестра. — А-а. — кивнул в ответ демон, незаметно расслабившись, и замолк, пристально глядя ему в глаза. — Ты… скучаешь по ней? — неожиданно нарушил Эстебан их глубокое молчание, незаметно придвигаясь ближе. — А ты как думаешь? — горько ответил Ричард. — Хотя, ты же бессердечный демон, откуда мне знать… — Не такой уж я и бессердечный, — спокойно отозвался Эстебан. — Я тебя понимаю, Дик, у меня тоже младшая сестра есть… «Мне кажется, » — промелькнуло в голове у Дика. — «Или Эстебан первый раз назвал меня по имени?» — Я понимаю тебя, — повторил Эстебан несвойственным ему тёплым тоном. — Но и ты пойми, что ничего уже не вернёшь. Они должны отпустить тебя и идти дальше, и ты должен сделать то же самое. Так иди дальше. Он подошёл ближе и неожиданно прикрыл его большим чёрным крылом. — А я буду рядом. — тихо произнёс он. — В конце концов, ты мой самый лучший враг. …Они ещё долго сидели на крыше, обнявшись крыльями, и Дикон незаметно рассказал ему всё — и про отца, и про матушку, и про сестёр, и про то, как страстно они с Айрис мечтали вырваться из своего холодного дома, напоминающего склеп… А Эстебан слушал — молча, внимательно, словно ему действительно было не всё равно. А потом поцеловал — не как в прошлые разы, а как-то удивительно трепетно и нежно. И Дикон чувствовал, что что-то в их отношениях переменилось навсегда.