Ненавижу весь этот бред.

Тилль шел в студию. На улице изредка встречались люди, было еще совсем рано. Летнее яркое солнце лишь начало подниматься над улицами Берлина. Он не стал будить Мил, рано еще, да и хотелось дать отдохнуть ей побольше. Вдруг его внимание привлекла девушка, сидевшая на тротуаре у стены дома. Худые длинные ноги, синяки под глазами, грязная одежда, спутанные волосы — ничего примечательного. Скорее всего проститутка, у которой не задался вечер, ну или же просто напилась, что теперь не может встать. Подойдя ближе, черты лица показались Тиллю знакомыми. Вглядевшись еще, он вдруг узнал в ней Лию. Парень уселся рядом и начал тормошить девушку. — Лия, вставай сейчас же — сказал он ей, когда та начала подавать признаки жизни. На ее неестественно синих, тонких губах появилась надломленная улыбка. — А с каких это пор, ты мне указываешь? Ее глаза чуть не закатились на половине фразы так, что ему пришлось ее встряхнуть. Неожиданно пришло осознание — она под чем-то. — Ты что употребляла? — чуть ли не срываясь на крик, спросил он. — Я? Ну я совсем чуть-чуть, может быть — затянула она, снова чуть не засыпая. — По тебе и видно — перебил он ее — так что? — Всего лишь чутка героина вколола — еле как ответила она. — Мать твою, ты колешься? — его лицо отображало сразу боль и страх в одном выражении. Она не отвечала, Тиллю вдруг стало не по себе. Да, он понимал, что такая реакция нормальна для героина, но когда она начала колоться? Почему? Ему было страшно, так как героин быстро вызывал привыкание. — Ты давно начала, отвечай — он хлопал ее по щекам. — Тогда же, когда ты меня бросил — грубо сказала она. Казалось, сознание начало возвращаться к ней. Она вдруг начала много и быстро говорить, проглатывая половину фраз, что было не удивительно для ее состояния. — Ты меня к этому привел — продолжала она — я всего лишь не хотела чувствовать всю эту боль, мне хотелось жить без проблем. Ты у меня все забрал. Я училась в неплохом университете. Как ты думаешь учусь ли я там теперь? — она громко рассмеялась — конечно нет. Моя мать пыталась мне помочь, но все было бессмысленно, я продолжала воровать у нее деньги, ради этой радости. Знаешь, у меня ведь было счастье — но ты меня лишил его, я всего-то нашла ему замену. А ты теперь удивляешься. В конце концов мать уехала к сестре, оставив мне квартиру в надежде, что я одумаюсь. Но я ее продала, ради вот этого: она достала из-под кофты пакетик с белым порошком. Ты привел меня к этому, ублюдок. Я тебя ненавижу, ненавижу — кричала она. Девушка вдруг начала наносить беспорядочные удары по телу Тилля, рыдая и крича. Вдруг ему стало настолько совестно, что даже не хотелось сопротивляться, думалось, что так он получит по заслугам. Неожиданно пакетик с героином рассыпался, весь порошок оказался на асфальте, под их ногами. Лия бросила драку и уселась на тротуар, стараясь все собрать. У нее плохо получалось. Она начала рыдать, кричать, бить себя по коленям, пока наконец в истерике не упала и не осталась лежать, смотря стеклянными глазами в небо. Тиллю хотелось поскорее уйти, забыть этот ужас, он уже развернулся, чтобы продолжить свой путь, но тут она заговорила. — Знаешь, ты бы не мог принести мне немного денег? — На героин? — Да, придурок, на героин. Из-за тебя я все рассыпала. — Нет, я не буду спонсировать наркоманию. Она вновь заулыбалась своей противной улыбкой. Казалось странным, даже скорее страшным, как из милой девочки она вдруг стала наркоманкой. Лия была не из тех, кто поддерживал подобное. Она всегда была девушкой с намеченной дорогой и из неплохой семьи. К сожалению ее отец умер полтора года назад, но мать давала ей все. Она была обеспечена всем необходимым, училась в престижном университете. Казалась той девочкой из мира розовых грез, что постоянно любезничает даже с незнакомцами, стремится помочь каждому, всегда вежлива и аккуратна, больше не было. Всего за какой-то месяц она превратилась в наркоманку, не имевшую принципов, весь ее розовый мирок прогнил, бабочки сдохли и утекли по дорогам вен, чтобы никогда не вернуться. Обычно, попадая в героиновую зависимость человек уже не возвращался к прежней жизни. Для него песенка была спета, оставалось лишь ждать, когда бессмысленное существование подойдет к концу. Вся дальнейшая жизнь такого зависимого состояла лишь из бесконечных поисков героина, да отходняков после него. Тут ее крик, вырвал Тилля из размышлений. - Хочешь сказать ты не спонсируешь наркоманию? А кто же тогда стал главной причиной? — не унималась она - дай мне денег, придурок и свали навсегда из моей жизни, ебанный кретин. Вдруг Линдеманну стало так мерзко находится рядом с ней. Он достал последние деньги и бросил ей на тротуар. Она моментально спрятала их под кофту, когда же Лия подняла глаза, то увидела лишь его удаляющуюся спину. Ему было морально плохо. Музыкант вдруг начал винить себя, но чем дальше он шел, тем меньше становилось это чувство. В конце концов это не он вставил иглу в ее руку, она лишь выбрала путь наименьшего сопротивления. Вечером того же дня они возвращались с Мил домой. Вдруг они увидели у тротуара припаркованную скорую помощь и полицию, чуть вглядевшись он понял, что на асфальте лежит Лия, ее худое тело уже начинало синеть. Его лицо лишь на секунду стало хмурым, но сжав руку Мил сильнее он с уверенностью прошел мимо, даже не вспоминая о том, что было сегодня утром. На следующее утро все говорили, что тут скончалась девушка, от передоза героина, впрочем это уже было никому неинтересно.