Витражи

      — Зачем ты вообще меня с собой притащила? Я ведь Бог! Я Создатель. Я писатель, в конце концов!       Джо подавила тяжёлый вздох, все-таки вырвавшийся легкой струйкой пара у неё изо рта. Черт. И когда Чак наконец заткнется, а? Какой Люцифер дёрнул Дина с Сэмом согласится на так называемую перевоспитательную программу? И какая Тьма ударила Джека, раз он решил — вдруг! — подарить живым по сей день злодеям амнистию, отобрать у них силы и попытаться перевоспитать? Кто вообще перевоспитывает злодеев? Только милашка Джек — слишком милый и слишком юный для того, кто принял на себя волю Бога. Именно поэтому Джо сейчас стояла вместе с Чаком у входа на каток. Черт, она ведь совсем недавно воскресла, а её уже с Богом гулять тащат! Чудесная жизнь! А Винчестеры отдыхают где-то, счастливцы. Дин, правда, обещал за все перенесенные мучения какой-то приятный сюрприз только для них двоих, но его все равно хотелось пристукнуть. Нежно.       — Так сказал Дин, — фыркнула Джо, заправляя за ухо выбившуюся из-под шапки прядь. Повернулась, скользнув по Чаку нечитаемым взглядом. — Хочешь испытать его терпение и стать обычным человеком?       Кажется, Чак даже стушевался. Поковырял ботинком замерзшую землю и сделал вид, что орущие на катке дети в парке зимних аттракционов, где они сейчас находились, его особо не волнуют.       — Пожалуй, нет.       Джо послала ему кривую улыбку:       — Вот и чудненько. Тогда пошли, иначе я оставлю тебя здесь, и сам будешь объяснять мамочкам с детишками, чем ты так разозлил дочь, что она обмороженного тебя на катке бросила. Обмороженный Бог — звучит неплохо, а?       Последние слова уже слились с шумом ветра и гомоном толпы, рванувшей на каток.       — Уговорила. Была бы у меня полная сила, превратил бы тебя в слизняка. - Чак состроил угрожающую гримасу, на деле вышедшую скорее забавной.       — Придумай что-нибудь получше, неоригинальная метафора, чувак. А пока — становись на лед!       Чак едва не кашлянул от такого явного энтузиазма. Приподнялся на цыпочки, сложив руки за спиной, будто что-то высматривая среди катающихся. А ещё он, похоже, скрипнул зубами, мимоходом бросив взгляд на каток. И поёжился. Джо вскинула брови:       — Серьезно? Не умеешь?       Чак нахмурился так сильно, что, казалось, ещё немного — и брови столкнутся.       — Нечего тут смеяться, наглая девчонка. Умею я, просто… — он задумчиво почесал голову, пожевал нижнюю губу, — просто забыл.       — Угу, так тебе и поверила. — Джо мотнула волосами. — У меня глаз наметан, как у Дина. Ладно, руку давай. — Со вздохом она протянула Чаку свою ладонь, за которую он тут же уцепился.       Джо уже и забыла каково это — просто отдыхать. Просто кататься с кем-то на коньках, просто чувствовать морозный воздух, щекочущий кожу. Ещё бы не нервные подергивания ладони Чаком — вообще было бы прекрасно, а то он все норовил то руку вырвать, то, наоборот, сжимал так сильно, что пальцы чуть ли не трещали. Двигаться приходилось аккуратно, объезжая детишек и парочки, а Чак ещё активно пытался поскользнуться и распластаться посреди катка. Аккурат в самой середине, как истинный Бог, чтоб его. В конечном итоге Джо глубоко вздохнула, собрала все терпение в кулак, удержалась от того, чтобы не привести его в действие, и подъехала к бортику, притащив за собой Чака.       — Стоишь тут, понял? Держишься. И ни шагу назад. Я один кружок прокачусь сама, мне нужна моральная компенсация за время, проведённое с тобой.       Чак кивнул. Слишком подозрительно для тихо фыркающего Бога, но Джо не обратила на это внимания: она уже укатила в сторону. И не вовремя, ведь именно сейчас мимо пронёсся какой-то парень в красной куртке и едва не задел Джо по касательной. В воздух взвились отборные ругательства, взметнулись руки: какой бы тренированной Джо ни была, удержаться после такого удара девушка бы не смогла. Джо уже приготовилась к болезненному падению, как рядом послышалось кряхтение, а затем чьи-то руки вцепились в её предплечье, с силой оттянув к бортику. К нему-то она и прислонилась, почти завалившись на спасителя, который сначала ойкнул, а потом осторожно отстранился, не отцепляясь от поддержки.       — Не ушиблась?       Теперь уже Джо едва не поперхнулась. Перед ней стоял Чак собственной персоной. Держащийся за бортик, на заплетающихся ногах, коньках, готовых поскользнуться на льду, с знакомой самодовольной ухмылкой, но это был он. И — кажется, кажется! — в глазах его читалась искренняя забота, тёплое участие.       — Еще раз попробуешь что-нибудь выкинуть — и Джек с Амарой отправят тебя в местечко похуже Пустоты. — Джо откатилась от него, вздёрнув подбородок, и пронзила грозным взглядом. Чак ее будто и не слышал, все продолжал улыбаться:       — Руку-то дашь? Твоя мать меня прибьет, если узнает, что тебя покалечили, а я был рядом.       — Когда это Бог стал бояться грозных женщин? — Джо выгнула бровь, принимая правила игры.       — Когда стал смертным.       И, немного поколебавшись, повертев головой из стороны в сторону, Чак вдруг предложил:       — Еще кружок?       А Джо, чуть-чуть поломавшись для вида, все-таки сдалась, изогнула губы в ответной улыбке:       — Только в порядке исключения.