Рассыпающийся

Это было странно

Она устала. Шигараки не пришлось долго идти к этому выводу, когда герой номер пять сначала просто появилась на пороге бара, потом посмотрела прямо в его глаза так пронзительно, как умел смотреть только Шигараки, выпила стакан воды и разрыдалась. Томура стоял по другую сторону барной стойки, стараясь не выронить собственные глаза и осознать действительность. Мало того, что перед ним рыдала девушка, что не часто (вообще никогда) случалось в его жизни, так ещё эта самая девушка была чёртовым героем номер пять! Шигараки следовало расщепить её, как только предоставилась эта возможность. Но он этого не сделал. Ей следовало разнести это помещение к чертям и надрать задницу лидера сей группировки. Но она этого не сделала. Руми вообще не часто плачет (так же не часто, как отходит от своих полномочий, то есть приблизительно раз в сто лет), и сейчас она не плакала. Вернее, плакала не она, а что-то внутри неё. Это слёзы этого что-то лились из её глаз водопадом, это боль этого что-то пульсировала в её висках. Она всхлипывала, глотая горький ком, поднимала взгляд, утыкаясь им в удивлённо, почти испуганно распахнутые красные глаза, и вновь роняла голову. Томура медленно очертил взглядом бар, пытаясь зацепиться хоть за одни глаза, которые выразили бы понимание или тень догадки, но обнаружил лишь блюдца, диаметром больше. Все зависли в "лёгком" непонимании (у Даби из открытого рта откровенно свисала лапша), а Усагияма просто рыдала. Шигараки переглянулся с Курогири, Туман смотрел на него в таком же поиске ответа. Томура закусил щёку изнутри и хрипло изрёк: — Выйдите...все. Курогири вышел последним, удостоив их обоих особым взглядом: для Руми это был подозрительный прищур, а для Шигараки прищур "надеюсь ты знаешь, что делаешь". Томура и сам надеялся на то, что знал, но вернув взгляд к девушке, он окончательно осознал отсутствие каких-либо догадок. Она устала, да, это очевидно, но неужели настолько, чтобы сойти с ума — прийти сюда? И где здесь искать смысл? Стоит ли вообще его искать? Может уже стоит перейти к предчувствию подвоха? Томура выдохнул, прикрыв глаза, и развернулся к полкам с напитками. — Джин, виски, ром? — вполоборота бросил он. Руми шмыгнула, утерев тыльной стороной ладони нос. — Мне нельзя пить, — "здесь" могла бы добавить она, но не добавила. — Так ты пришла сюда сказать об этом? — стараясь сохранять подобие безразличия в ровном тоне, поинтересовался Томура. Усагияма усмехнулась. Не получив ответа, Шигараки осмелился предположить. Он выбрал коньяк: ему показалось, что просто напиться и забыться и было целью её появления здесь. Так, чтоб без фанатов, без жёлтой прессы, без коллег, без друзей. Однако этот выбор всё равно более чем странный, Руми, более чем. Томура поставил перед ней рюмку, но Усагияма лишь покосилась на неё, отодвинув. Шигараки хмыкнул и демонстративно залпом осушил сосуд, едва заметно передёрнувшись. Пришло время Руми усмехаться. Томура заглянул в её глаза, внезапно обнаружив, что они были такими же красными, и в этот же миг вся дерзость в его взгляде куда-то испарилась, оставив место пустому удивлению. Он вновь наполнил рюмку, поставил перед ней и, выйдя из-за стойки, уселся на полу перед включенным телевизором с игрой на паузе. Пару минут Руми буравила сутулую спину сквозь слезливую пелену, потом всё же ухватившись за рюмку так, словно она в любой момент могла убежать, и судорожно заглотнула теплый алкоголь. — Как это может быть интересно?.. — с искреннем непониманием спросила она, прокручивая в руках джойстик, выгибая брови и приподнимая край верхней губы. Томура не оторвал взгляда от экрана, чтобы сказать: — Ты просто не умеешь играть, поэтому тебе не интересно. — Это я не умею!? — выкрикнула Руми, не скрывая возмущения. — Да у нас с одной маленькой птичкой целые матчи по субботам! Шигараки фыркнул. — Это ты сейчас пытаешься не произносить имён? Напрасно. Знаю я, каков этот игрок. — Я знаю, что ты знаешь. Томура нахмурился. Чертова птичка и её чёртовы двойные игры. Стоило вышвырнуть его сразу и не верить Даби, которому верить вообще было нельзя. — Джин, виски, ром? — уже с ноткой привычности в голосе, спрашивает Шигараки, появившуюся в дверях Руми. Девушка тяжело опускается на стул и выдыхает: — Коньяк. Томура усмехается. — Курогири. Туман за стойкой вновь сощурил жёлтые сгустки на своём волнистом лице, но отложил в сторону тряпочку и отставил протираемый стакан, чтобы выполнить просьбу лидера. На этот раз Руми казалась ещё более подавленной, чем в прошлый. Об этом говорило как её напряжённое лицо, так и кровь, стекающая с её напряженного лица. Возможно, она была ранена, но Шигараки не стал интересоваться. Лишь, сидя рядом, наблюдал, как почти незаметно шевелятся сглатываемые комочки в её горле. Усагияма стукнула дном рюмки о стойку и опустила голову, зарывшись пальцами в белые волосы, тоже испачканные красной кровью. Томура вернул взгляд к газете в своих руках. В статьях утренней сводки не было ничего интересного, кроме обновленной таблицы топа. Где герой номер пять стала героем номер восемь. Шигараки сменил выпуск на вечерний, довольно быстро отыскав статью об обеденном теракте ранее неизвестной злодейской группировки, которая теперь, благодаря герою номер пять, ой, то есть восемь, в полном составе была за решеткой. Невольно Томура покосился на замершую Руми и на этот раз подметил ещё больше неопровержимых фактов её дерьмового настроения. Об этом свидетельствовали ножевое ранение на левом ухе (из полосы сочилась кровь — так вот почему испачканы волосы), порез на плече, частично порванный костюм (из дырки виднелся ожог) и подпалённый хвостик. Все раны были свежие, всё ещё кровоточили и наверняка болели. Но Руми, вместо того, чтобы пойти в больницу, а потом и домой, принять душ, периодеться, пришла сюда. У Томуры это породило новый вопрос, который больше был адресован самому себе: с какого черта он делает? Следовало предположить её повторное появление и подготовить ловушку, следовало сменить локацию на ту, в которую не наведывается герой из топа, следовало...дать ей лёд. Шигараки отложил газету, пальцами одной руки шкрябая шею, а пальцами второй выудив из кармана толстовки пластинку с таблетками и протянув их Руми. — Это обезболивающее, — сказал он на её взгляд, который, впрочем, не выражал ни заинтересованности, ни вопроса, словно не Усагияме сейчас требовалась и предлагалась помощь. Курогири налил ей воды, Руми проглотила таблетку, не заметив, и протянула пластинку Томуре, но тот проигнорировал этот жест. — Пригодится, когда на поле боя я надеру тебе зад. — предупредила Мируко, на что Томура фыркнул. — Пригодится тебе, когда после придёшь сюда подбитой. Мируко закатила глаза, ткнув пластинкой в чужое плечо. — Возьми. Она не хотела признавать, что произнесла про себя эти страшные слова: "у вас всяко с обезболивающим туго". А это были действительно страшные, просто ужасные слова, ведь, Боже, а что она делает? Заботится о своих врагах? Руми бы смогла понять себя, если бы это были таблетки с ядом, но это было их природной противоположностью, и она не может понять себя. (И это если закрыть глаза на то, что обезболивающее дал ей злодей, который тоже мало что понимал в происходящем.) Но Шигараки продублировал свой отказ, добавив: — У меня ещё есть. И кинув неоднозначный взгляд на собственный карман. Руми пробило на смешок (кажется боль начала отступать, раз она может так усмехаться и не чувствовать покалывания в висках. Зверские таблетки. Усагияма спрятала пластинку в набедренной сумочке). — Что, целая аптека в толстовке? А я-то гадаю, чего ты вечно в этом мешке ходишь. Шигараки нахмурился, восприняв это как личное оскорбление. — Джин, виски, ром? — не отрывая взгляда от приставки, бормочет Томура, почему-то зная, что дверью хлопнула именно она. — Воды, — говорит Руми Курогири, останавливаясь у стойки. Сегодня её настроение не сводится к желаниям избить кого-то, поэтому Мируко решила обойтись без снятия стресса. — Воды? — недоуменно и чуть запоздало повторил Шигараки, продолжая клацать отросшими ногтями по кнопочкам и продавливать своим телом в старом диване дыру. — Ты разочаровываешь меня. — Значит когда-то очаровывала? — парирует Усагияма, вытирая мокрые губы и натягивая на щёки свой привычный оскал. Тога пищит, подпрыгивая на месте и привлекая к себе внимание, что буквально спасло стремительно порозовевшего Томуру, остекленевшими глазами пялящегося в экран на надпись "Game over", с которой и не поспоришь в данном контексте... — Мируко-сан! Мируко-сан! Я видела тебя вчера в новостях! Твоя кровь, она потрясающая!! Я могу попробовать её, Мируко-сан!? — захлёбываясь в собственных эмоциях, пылая румянцем на щеках и азартом в глазах, проседая в коленях, Химико выглядела то ли мило, то ли пугающе. Мируко изогнула брови, зафиксировав лишь улыбку, и покосилась за плечо на диван, пытаясь по реакции Томуры определить всё ли с девушкой вообще нормально. Но Томура лишь поднял глаза к потолку и хлопнул себя по лбу. — Тога, не позорь меня. Улыбка Руми стала мягче, и она тихонько хихикнула, однако не на шутку возбуждённая Тога? своим резким выпадом заставила её вернуться в реальность и спешно отпрянуть. Химико выскочила из портала на другом конце бара. — Хотя...соглашайся, Мируко, тогда нам не придется сегодня грабить банк крови. — Спасибо за предупреждение, я учту его на сегодняшнем патруле. — Усагияма хрумкнула морковкой, выуженной из свисающей с плеча сумочки, входившей в её повседневную, не рабочую одежду, и направилась к дивану, краем глаза поглядывая за Тогой. — Разве сегодня у тебя не выходной? — Томура прикусил язык, чертыхнувшись в зубы, когда это само собой слетело с губ. Да, он нашёл и изучил расписание Мируко после первой же встречи, но ей об этом было совершено необязательно знать. Руми упёрлась локтями в подлокотник, склонившись над головой Томуры. Зрачки Шигараки в страхе сузились, а пальцы на приставке дрогнули, когда в нос ударил запах моркови, которую она держала в руке, а её лицо оказалось прямо над его, так чертовски близко, что пару выпущенных из пучка белоснежных прядей касались его щёк. — Выходной... — медленно протянула Руми, дав понять, что она засекла его сталкерство. — Я взяла дополнительные смены. Томура не стал это комментировать, спешно опустив взгляд к экрану, дабы избежать его побега вверх, ведь там, Шигараки отчётливо чувствовал, вздымалась в размеренном дыхании её грудь. Прямо у его чёртовой макушки. Нет, Томура, нет, ты не будешь краснеть сейчас, не будешь, Томура. Но мысленных приказов самому себе оказалось недостаточно, и бледные щеки приобрели каплю предательского румянца. Оставалось лишь надеяться, что Усагияма не заметит этого в перевёрнутом положении его лица. — Мы с птенчиком проходили это на прошлой неделе, — наблюдая за тем, как загружается новый уровень, сказала она. Томура согнул колени, чтобы освободить на диване место, когда в бар вошёл Даби, привычно плюхнувшись в свою ямку и никак не отреагировав на нахождение здесь героини. Возможно, он просто опять с утра натянул на лицо покер фейс, возможно, всё ещё переваривал происходящее, а, возможно, просто смирился с этой непонятной ситуацией так же, как это сделал Томура, собираясь выжидать до поры до времени. — Прошлая неделя была слишком загруженной, я не успел. — Да, вы же как раз тогда напали на лагерь и украли Бакуго. — Ага. Обсуждать это было настолько странно, что какой-нибудь случайный, незарегистрированный в этой игре пользователь обязательно сошёл бы с ума, пытаясь найти в этом логику. Но ни Даби, ни Тога, ни Курогири, ни Томура не пытались её искать, просто свыкнувшись с мыслью, что время от времени герой номер пять (вновь) заваливается в их бар не в лучшем настроении. И Руми тоже не пыталась. Просто иногда ей было плохо, до чёртиков плохо. Она чувствовала себя убитой, раздавленной, пустой и шла в то место, где не одна была такой. Усагияму ведь не сразу посетила эта странная и отчасти сумасшедшая мысль: она обошла ни один бар в поисках долгожданного спокойствия?, которое в итоге нашла только здесь. Где нельзя было встретить других героев, вездесущих фанатов, журналистов. Где можно было просто сесть на пол и поиграть в приставку с лидером самой крупной злодейской группировки в Японии; можно было выпить за бесплатно напиток такой же дорогой, какой он есть и в обычном баре; где можно было не боясь обсудить политику, правительство; где никто не осудит за слёзы в глазах и кровь на руках. Да и компания злодеев в своей повседневной обстановке не особо отличалась от компании полупьяных незнакомых людей в других барах. Эти же люди были по крайней мере частично знакомые. — А можно твой автограф, Мируко-сан!? — Тога!? — возмутился Томура одновременно с Даби, когда девушка, игнорируя их нахождение на диване, подползла по ним к прифигевшей Руми. Химико уселась на груди Шигараки, оставив тому возможность лишь всплеснуть руками и впиться в неё недовольным взглядом. Таким же недовольным было лицо Даби, отряхиваюшего джинсы от пыльных точек-следов носочков её туфель, которыми она утыкалась в их плоть пока ползла на корячках вперёд. Это было из разряда бытовой чепухи, к которой мальчики давно привыкли, возмущаясь лишь тогда, когда это позволяло настроение. К примеру сегодня Даби не выспался, а вот Томура свой всплеск эмоций комментировать отказывается. Усагияма понимающе качнула головой, но не сдержала смеха, когда лицо Шигараки, придавленного к дивану сначала самой Руми, а потом ещё и Химико, выразило фразу: "И так каждый день". Руми подумала, а не протянуть ли ему руку помощи? И, наверное, лишь ради ощущения злорадства над ним, расписалась в протянутом блокнотике Тоги. — Джин, виски, ром? — мог бы вновь поинтересоваться Томура, но в данный момент это выглядело бы крайне странно. Во многом потому что сейчас они находились на поле боя, по разную сторону баррикад. Руми дралась отчаянно, Томура не дрался вовсе. Он наблюдал из укрытия за тем, как рушит все планы Даби, окружностью огня отгородив себя, Ястреба, Энджи и Мируко от всего мира. Он должен был так же сидеть в укрытии и ждать возвращения ному, но нет, ему как всегда приспичило сунуть свой нос в неприятности. Что он собирался делать, было для Томуры загадкой, но не приносило такого беспокойства, которое он испытывал, смотря на Руми. Это было внезапно, непонятно и чертовски странно. Она вновь была ранена, на этот раз не сильно, однако кровь всё равно местами текла по её телу. На которое Томура конечно же не обращал внимания. Когда её нога вытянулась, занесясь в прыжке над головой Даби, Шигараки искренне болел за неё и ужасно расстроился, пнув с горя камень и чертыхнувшись в зубы, когда эта обгорелая скотина с флажком в жопе "я здесь королева драмы" стошнил и исчез. Господи, надеюсь найдётся человек, способный, наконец, дать ему пару тысяч хороших затрещин. Портал Курогири открылся в одном метре от него. Шигараки нужно было сделать шаг назад, в темноту переулка, но он сделал шаг вперёд, на освещённое пламенем и дневным светом солнце. Усагияма раскрыла рот в немом возмущении, когда на её спину пришёлся незначительный удар, и это что-то хрустнуло, упав на землю. Она обернулась, и из лёгких выбило весь воздух: на пыльном асфальте, между капель её же крови лежала пластинка с таблетками. Поднятый взгляд заметил лишь размытые очертания исчезающей в портале сутулой спины. — Джин, виски, ром? — смеясь, поинтересовалась Руми, согнувшись над распластавшимся на асфальте в луже собственной крови Шигараки. — Мучительная смерть символа мира и всего человечества. — с трудом прокряхтел Томура, уже не пытаясь ползти глубже в переулок. Усагияма села на корточки близ его головы, дотронувшись кончиками пальцев пыльной щеки. — И моя тоже? Шигараки с трудом приоткрыл глаза, но уткнувшись в это привычно оскаленное в радости лицо, прикрыл обратно. Руми скользнула по скуле вниз, скатившись в ямку губы и почувствовав чуть грубой подушечкой пальца такой же грубый шрам. Шигараки еле заметно дрогнул, но был бессилен даже на эмоции. Он успел почувствовать лишь то, как она перекинула его руку через своё плечо, поставив на ватные ноги, и потерял сознание. — Сейчас я должен быть обеспокоен, должен нервничать, должен быть раздражён. — Сейчас ты должен замолкнуть и выпить это, или я тебе втащу. Томура не смог не покоситься на мускулы, волнами изогнувшиеся на её плечах и красноречиво иллюстрирующие её слова. Он принял от неё таблетку и заглотнул не глядя, хотя ему стоило сотню раз засомневаться в происходящем. Ведь это было так странно, так чертовски странно. Она принесла его к себе домой, она перевязала его раны, она спасла его. И он не знал, что она спасла его сейчас так же, как он когда-то спас её, когда позволил просто расслабиться в своём старом гнилом баре. — Тебе придётся её снять, — Томура клянётся, что увидел на её щеках румянец и это не было просто галлюцинациями перед его глазами. Приподнявшись на локтях, Шигараки пропустил скрежет сквозь стиснутые зубы. Усагияма поморщилась с ним за компанию, словно на собственной коже ощущая эту режущую колющую зудящую боль свежего ранения. Томура сжал подрагивающие пальцы на краю толстовки и потянул её вверх, медленно, но верно, оголяя своё тело, однако, когда пришло время пускать в ход руки, он сумел лишь поморщиться. Руми отвела взгляд, отказываясь признавать собственное смущение, когда Шигараки просто расщепил толстовку на себе. Мируко придвинулась ближе, почувствовав, как кровать прогнулась сильнее и его мотнуло в её сторону. Она осторожно коснулась ладонью рваной полосы кровоточащего ранения, почувствовав, как в судорожном вдохе поднялась его грудь. — Не жалко мешок?... — просто для того, чтобы между ними не возникало этой чертовски тяжёлой тишины, спросила Мируко. — Не жалко. У меня их полный шкаф. Руми прыснула, не удержав повторный прилив смеха, а уж когда Шигараки недовольно скорчился, и вовсе покатилась со смеху. Томура цокнул, подняв глаза к потолку и покачав головой, когда трясущаяся от смеха Руми выронила из рук бинты. — А-а я д-думала, ты в одном и том же ходишь, — Шигараки вздохнул ещё тяжелее, чуть сморщившись, когда её увесистая ладонь надавила на его ноющую грудь. Однако уголок его губ всё же предательски взметнулся вверх, а щеки стали будто чуть теплее. Она смеялась так заливисто, так громко, так близко... Её тело подрагивало, а голова запрокидывалась и опускалась, не жалея жилистую шею, на которой Томура успел пересчитать все мышцы. Она была такой живой. Когда смех начал отступать, Руми вытерла выступившие слезинки и посмотрела на Томуру, который не успел спрятать улыбку. — А ты покрасне- — Мируко запнулась, когда он поднял руку и коснулся чуть дрожащими пальцами её щёки, будто чтобы просто заправить спавшую на лицо прядь за ухо, что, собственно, тоже вызывало не мало вопросов. Но его рука осталась тяжело проседать в локте, даже когда этот злосчастный белый жиденький локон оказался за ухом. — А как же джин, виски, ром? — хохотнула Руми, когда Томура без лишних слов залез в её квартиру через окно, плюхнулся на диван, откупорил коньяк и отпил с горла бутылки. — Ты не пришла на прошлых выходных. Я почти начал волноваться. — Ой, не выделывайся. Просто признай, что тебя задолбала Тога с вопросами, когда же я приду, и Даби с подколами, аля "тебя кинула твоя любимая героиня". Томура уставился на неё настолько ошарашенно, что Мируко пробило на смешок. Он молчал минуту или две, безотрывно смотря ей в глаза и пытаясь понять, что именно из всего происходящего ему сейчас мерещится. Усагияма не выдержала первой, насмешливо фыркнула и, отобрав у него бутылку, пошла в сторону кухни. — Ну не сиди с таким лицом, — уже оттуда кинула она, достав из холодильника салат, поставив его на стол вместе с бутылкой и пытаясь дотянуться до верхних полок гарнитура. Шигараки проморгался, тряхнув головой. — Нет, серьезно, откуда знаешь? — не сдержав любопытства, спросил он, подойдя ближе и оперевшись локтями о стол. Шокированное выражение его лица сменилось заинтересованностью от вида того, как героиня номер пять невысоко подпрыгивает, но всё равно не может дотянуться до полок. Руми сдула вновь упавшую на лицо прядку и насупила брови, остановив свои попытки и выразительно взглянув на Шигараки. Пару секунд он лишь моргал ей в ответ, не врубаясь, однако потом его осенило и Томура спешно приблизился. Усагияма уложила ладони на его плечи, когда он осторожно и неуверенно сцепил руки под её ягодицами, приподняв. — Если серьезно, то вам с Даби следовало бы выбрать другой способ зрительных дискуссий. Ваши переглядки слишком явны. Руми не врёт, хоть и её перевод переглядок явно недословен: если бы она действительно узнала, ЧТО Даби "нашёптывает" глазами Томуре, то что первый, что второй уже давно грели бы своими раздавленными в лепешку телами асфальт. Мируко дёрнулась вперёд, чуть изогнувшись в его руках, чтобы подцепить две рюмки. Её грудь взъерошила волосы на макушке Шигараки, до этого проехав по ней, и лицо Томуры окончательно сменило цвет. — Отомри, — Шигараки незаметно передёрнуло, но он успел обиженно нахмурится на её подкол и немного унять пылающий костёр в щеках, прежде чем опустить её на ноги, но не выпустить из кольца рук. Её хвостик шевельнулся, когда чужие ладони нечаянно задели его, проскользив по упругим бёдрам выше. Хоть это и было лишь нечаянным касанием, когда Руми находилась к нему настолько близко, Томура не мог с собой совладать. (Щёки Усагиямы тоже отчаянно пылали, но она не могла позволить себе трусливо отвести взгляд.) "Он шевелиться?" — почти слетело с приоткрытых губ Томуры, когда из комфортной атмосферы в объятиях друг друга их выдернул грохот с гостиной. Посреди квартиры стоял Кейго. Таками потерял дар речи. Он размахивал руками и взад, и вперёд, периодически раскрывая рот, будто выражал своё недовольство. Но из глотки не смел выйти наружу ни один звук, пока взгляд был прикован к парочке обнимающихся злодея и героини, а именно его лучшей подруги и его второго босса. У его ног на полу лежала спортивная сумка: Руми мысленно хлопнула себя по лбу, внезапно вспомнив, что на этих выходных ждала своего птенчика на традиционный игровой матч с ночёвкой. Взгляд Кейго метнулся с замерших них на бутылку коньяка и салат на столе. Таками сделал пару шагов, ухватился за бутылку, и быстрее чем Шигараки успел возмутиться, присосался к горлышку. Мируко насчитала пять быстрых глотков, не заметив, что руки Томуры сжались на её талии сильнее, да и она сама припала к его груди. Кейго шумно выдохнул, стукнув дном бутылки по столу и тоже качнувшись в его сторону, чтобы впиться в них стеклянными глазами и выдать хриплое: — Вот хрень... — Тебя киданула прогероиня. А я говорил: либо зажми её уже у стеночки, либо убей. Но меня как всегда никто не послушал, вот сам теперь и разгребай. Только учти, если она сдаст нас с потрохами своим геройским друзьям, я твой зад из этого дерьма вытаскивать не буду. А я ведь предупреждал, я ведь говорил, но нет же, кто будет меня слушать??... — Так что Мируко-сан больше не придёт?... — Тога обижено надула губки, теперь уже грустно покачивая свисающими с края стойки ножками. — А мне она так понра-авилась... Шигги-кун, ну может ты с ней поми-иришься, мм?.. — Помирится? Да она ему пендаль под зад уже небось давно дала. А я ведь говорил, что ни к чему хорошему это не приведёт. — Даби тряхнул головой, зло зыркнув на Химико, когда та растрепала его колючие волосы, начав после только активнее качать ножками. Томура был уверен, что скрежет его зубов был слышен всему Токио. До хруста стиснув стакан, он нечаянно коснулся его всеми пальцами, но не заметил, что не перестал сжимать их в кулак, когда стакан уже стал пылью. Она его не кинула. Не кинула же, да? Она и не могла его кинуть, ведь между ними ничего не было. Не было же? Ну, она всего лишь с недельными перерывами приходила к нему в бар, а потом он всего лишь пришёл к ней домой, что между ними за эти ничтожные минутки близкого общения могло возникнуть? Ничего же, ведь так? Какие-то там незабываемые и чертовски приятные объятия, нечастые касания, не смешные и совсем не дружеские (даже близко нет, НЕТ, я сказала) подколы. Да Шигараки уже их практически забыл (нифига он не забыл, он думал об этом даже больше, чем думает об уничтожении Всемогущего). — Вышли нахрен отсюда. — процедил он, вбив каждое слово в душное пространство этой комнаты. Томура выдохнул часть напряжения, когда за ними тяжело закрылась дверь. Он покосился на соседний стул, отказываясь признавать, насколько без Руми там было пусто, хоть минуту назад на нём и сидел Даби. Без неё даже воздух будто вновь стал тяжелее, а бар окончательно превратился в гнилую, пыльную рухлядь. Шигараки зарылся пальцами в волосы, прикрыв глаза. Усагияма мягко улыбнулась, тихонько прикрыв за собой дверь. Она прокралась за стойку и стукнула руками по столу. Томура вздрогнул, подняв голову, и потерял дар речи. — Джин, виски, ром? — скалясь так привычно, спросила она его. Томура натянул на щёки хищную улыбку и резко вытянул руку, чтобы надавить на её затылок, наклонить к себе и шепнуть в растерянное лицо: — Тебя. Руми смяла пальчиками ворот его толстовки, чувствуя, как несильный румянец медленно растекается по щёкам. — Так возми уже наконец. Шигараки глухо промычал, когда Мируко впилась в его губы, притянув за толстовку ближе, и спутал её белые длинные локоны, частично закрученные в ленивый пучок, между пальцев. Даби выронил спортивную сумку из рук, стараясь не выронить следом глаза, когда застыл в пороге лицезрея это. Пару мгновений точно его мозг клинил и кипел, но потом он всё же смог выдавить из себя фразу, только которой и мог описать всё происходящее: — Вот хрень..