Фальшивка...

***

Вроде бы сейчас, когда эта история, наконец, закончилась и смогла подойти к долгожданному счастливому концу, ну, или почти закончилось, каждый из нас вполне может осознать, что жизнь с самого начала шла не совсем так, как бы мы на самом деле этого желали. Словно по чьей-то нелепой прихоти, практически на протяжении всего существования человечества, людей самых разных поколений убеждали в том, что человеческая жизнь как таковая ценна, что она просто-напросто неприкосновенна. С обворожительной улыбкой на лицах, ездили по ушам, уверяя, что человек способен сделать так много, победить столько раз, сколько только сможет. И единственное, что ему для этого нужно — это лишь смелость, сила, вера и непоколебимая верность. Это до тошноты приторная сказка, в которую просто невозможно не поверить, особенно тем людям, у которых ничего в принципе в жизни нет и, на-верное, никогда и не было. Они ещё в младенчестве узнают её, так же, как до них узнавали их отцы и прадеды. Искаженные временем страницы истории гласят: Каждый человек свободен и он сам может вершить свою судьбу. Так учили, учат и будут учить. Частенько напоминая, сладко нашептывают о том, что эту истину нельзя оспаривать. Ведь за ослушанием всегда будет следовать наказание. Именно так и проходит жизненный путь по этому несовершенному, давно прогнившим в своём лицемерии и жадности, кругу, из которого дано вы-браться только после смерти. А после неё, конечно, всё распадается, осыпается на сотни мелких осколков битого стекла, таких красивых, нежных на ощупь и таких губительных, грозящих вот-вот добраться до сердца живого человека, сначала занимая с каждым днём всё больше и больше места в гру-ди, медленно убивающих его изнутри. Те, кто больше всего верили и меньше всего сомневались, в конце концов, уже ни во что не верят...

***

Первым гостем, посетившим полугодового ребенка, был никто иной, как Итачи Учиха... В тот день, когда бывший нукенин впервые переступил порог комнаты своей маленькой племянницы, Деревня, Скрытая в Листве встречала прощальный летний месяц. Август в этом году выдался на удивление спокойным, в воздухе чувствовались теплота и некая легкость, а на губах оставался легкий привкус вишни, переплетенный с ароматом яблок. Неспешным шагом призрак приблизился к кроватке ребенка, аккуратно приоткрыв застилающую глаза ткань. Сарада спала... Добродушно улыбнувшись, мужчина ласково коснулся ладонью по-детски округлого личика девочки, став неторопливо перебирать длинными пальцами черные прядки. Брюнет несколько минут заворожено разглядывал племянницу, словно охваченный каким-то трепетным чувством. Рассмотреть в ребенке продолжение любимого младшего брата не составило никаких трудов, даже учитывая то, что сегодня у них состоялась первая встреча. Устранившись, Учиха задумчиво качнул головой. Много же времени прошло с тех пор, когда он живой виделся с братом лицом к лицу, пусть и относительно живой. Как бы мужчина не хотел того признавать, но Саске больше не его маленький глупый братишка, хоть для Итачи он таковым навсегда и останется, он вырос. Вырос и стал самостоятельным, взрослым человеком, пусть иногда и совершающим достаточно опрометчивые поступки. — Па, — из кроватки послушалось недовольное щебетание проснувшейся Сарады, успевшей за столь короткий срок привыкнуть к столь освежающим в тридцатиградусную жару, прохладным рукам незваного гостя. Малышка, недолго думая, неуклюже перевернулась на четвереньки и с решительным видом принялась продвигаться ближе к прутьям кроватки — Па, па, па, па! — Ну, — запустив пяту в волосы, гений неловко почесал затылок, наблюдая за тем, как племянница с достойным упорством протягивала ему ручонки, ошибочно называя отцом. Ее большие аметистовые глаза, всматривались в его профиль, словно выжидая отклика на ее немую просьбу. — Милая, я не твой папа. Дядя... — Дя! — все-таки ухватившись за ладони молодого человека, Сарада заинтересованно повторила новый слог, словно пробуя его на вкус — Дядя! — Правильно, родная. — устало прикрывая глаза, мужчина нежно поглаживает ладошку девочки, все-таки уцепившейся за его ладонь — Я твой дядя... На глазах призрака выступают прозрачные слёзы, девочка же заразительно улыбается новому другу, пусть и давно покинувшему мир живых. Итачи же себе обещает, что больше он не переступит порога ее комнаты. И с каждым новым рассветом, проклиная себя, Учиха посещал племянницу, проводя весь день в окружении маленькой Сарады. А дни все шли, лениво сменяя друг друга. Девочка продолжала расти под присмотром матери и дяди, как и ожидалось, сообразительным ребенком. Так, она в свои неполные восемь месяцев, конечно же, не без помощи Сакуры и Итачи, практически без ошибок, переставляла ножки, совершая свои первые шаги. Вечерами Сарада засыпала под его истории из жизни: о путешествиях, дальних деревнях и великих шиноби. А когда бывшая Харуно отлучилась всего на несколько минут на улицу, он мог спокойно брать её на руки. Всё-таки к розоволосой куноичи, Итачи питал уважение и считал, девушку подарившею его брату дочь, а ему племянницу, неотъемлемой частью его семьи. Да и несмотря на уход мужа в странствие, она не только продолжила хранить верность и любовь к Саске, но и работать, выделяя время на воспитание дочери, при этом загруженном графике, даже находя свободные минуты на себя и друзей. — Дядя, — радостно щебетала Сарада вокруг мужчины, уверенно глядя в его потускневшие глаза — Пойдем гулять! — Гулять? — прошептал он, едва шевеля губами. Взглянув на племянницу, Итачи качает головой, ласково улыбаясь ребенку. Она сегодня была очень мила, в этом бордовом новом костюмчике, который ей купила мама. Все-таки дети цветы жизни, способные согревать даже давно остывшее сердца. — Гулять! — твёрдо ответила Сарада и звонко засмеялась, прижимаясь к его холодной руке. Бывший нукенин не отводит очей, даже осознавая, что в будущем наверняка пожалеет о том, что вот так бесцеремонно ворвался в дочери его брата. Не каждый человек будет способен размеренно и спокойно жить, каждый свой день, разделяя мир между живыми и мертвыми...