Огонь горящего костра

Однажды моё сердце забьётся так же, как забилось впервые увидев тебя, Но пробьётся не так долго, как случилось в первый раз. — В этом мире никак нельзя одному. Рядом обязательно должен быть родной человек. Который поддержит, поможет, главное, конечно, чтоб тебе было с ним комфортно. И не важно, будь то друг или родственник. Жаль только, что твои родители этого не понимают, — сказала бабушка. Она словно говорила сама с собой, никто ей не отвечал и, как казалось, не слушает. Маленький Купер поднял глаза только после упоминания родителей, хоть и взгляд оставался равнодушным. Он не особо понимал смысл в словах бабушки, но задумался — при чём здесь его мама и папа? Купер захотел ответить, что его родители очень хорошие, но передумал. Он не разговаривал уже длительное время, не стал и сейчас. Вместо этого мальчик вновь откусил небольшой кусок булки, но уже без аппетита. Бабушка знала, что Купер не говорит ни с кем, и специально давала ему жизненные нравоучения. Ребёнок не станет отрицать её слова, только будет слушать. Но Купер в основном и не слушал, даже не понимал смысл в словах бабушки. Как и не понимал смысл говорить вообще, для него это было пустой неинтересной болтовнёй. Ему казалось, надо не говорить, а показывать действиями и поступками. Купер молчал на приёмах у детских психологов и врачей. Молчал дома и показывал свои просьбы жестами. Иногда, он может и хотел кому-нибудь ответить, но ловил себя на том, что забыл как проговариваются буквы. Забыл, как звучит собственный голос. Но он молчал. Практически с самого раннего детства Купер Джонсон считался самым спокойным и послушным ребёнком. Поначалу Джонсоны гордились сыном, но быстро поняли, что он совсем не говорит и не на что не обращает внимания. Он перестал плакать, когда ему исполнилось 3 года. Последний раз родители видели слёзы Купера в 4 года из-за нападения собаки. Собака была самих Джонсонов, домашняя. Не смотря на это, проснувшись от крика сына ночью, Мэтью Джонсон почти в тот же момент застрелил овчарку из охотничьего ружья. Купер лежал на полу и рыдал так громко, будто его резали, закрыв лицо кровавыми руками. От крика проснулись люди из соседнего дома и прибежали сразу, предупредив, что уже вызвали скорую. Они знали собаку Джонсонов и знали, что она бывает набрасывается на людей. К сожалению в тот самый момент Купер играл с ней. Обиднее было из-за того, что самая ближайшая больница находилась в километрах 50-ти. Джонсоны жили ближе к окраине города и далеко от центра. Когда приехала скорая помощь Купер уже не кричал и вырубился. В больнице выяснили, что собака поцарапала Куперу правый глаз, но времени прошло слишком много и помочь не получилось. Глаз ослеп и остался шрам. Родителям было безумно жаль за Купера, они боялись вопросов: почему один глаз не видит? Но таких вопросов не было, Купер принял ситуацию и ничего не отвечал на переживания родителей. Поэтому они подарили ему пиратскую повязку, которой прикрывали шрам. Это стало фишкой Купера и он не снимает её по сей день. Родители выводили его только до поликлиник и консультациям психологов. В остальное время он сидел дома, ничего не делал, лишь рассматривал стены и потолок под расспрашивание родителей. Кроме людей в белых халатах и строгих костюмах он никого не видел, даже не знал, что существуют дети как он. Он считал, что так живут все и по другому никак. Никогда не спрашивал про прогулки на площадки и почему у него нет друзей. Купер не знал что значит «друг» до 11 лет. Эмоций он не проявлял никак и все думали, что у него алекситимия, из-за чего Купер бывало слышал как мать плачет по ночам. Виктория и Мэтью уделяли много внимания и после рождения второго сына. И Купер и Карл всегда получали, что просили и были любимы. Но они не могли представить, что с подросшим Купером будет труднее, чем с маленьким Карлом. Летом, перед 1 классом Джонсоны проснулись от очередного плача. Но Купер просто лежал и очень быстро заполучил внимания. Родители тихо радовались, что их сын вновь начал проявлять эмоции, хоть он и не объяснял причину. Он весь день сидел в углу комнаты и не обращал внимания ни на кого. Словно и не видел. Ближе к школе семье надо было покупать одежду, принадлежности и в поездки надо брать сына. Вот тогда они осознали свою ошибку не выпуская Купера из дома. Одевать на улицу его пришлось под крики и рыдания. Куп истерил, не хотел чтоб до него дотрагивались и махался кулаками. Пока Виктория одевала его, отец держал сына за руки. Купер хватался за всё, что попадало под руку чтоб не выходить на улицу. Он не хотел чтоб люди с размытыми лицами опять пытались пробраться к нему в мозги. Не хотел кого либо слушать, голоса людей для него хуже любого наказания. Это и было его вечным наказанием. Родители поняли, что так на улице с Купером они долго не справятся. После такой неожиданной истерики, Мэтью стал выводит Купера на обычные площадки, но сын кричал закрыв лицо руками. - Нет, нет, нет, нет! Нет! Уведи меня отсюда! Папа, мне страшно! Нет, прошу! -. Отец не стал мучать Купера и отвёл домой. Виктория спрашивала у сына причину его истерики, но он лишь убежал в комнату и закрыл дверь. Каждый день родители пытались вывести братьев на улицу вместе, Карл вёл себя спокойно, а Купер снова кричал. Мэтью надеялся, что другие дети и прогулки на площадках помогут старшему с его боязнью, но все надежды рассыпались. Купер весь день лежал в кровати, не ел и не пил; не общался с родители и перестал играть с Карлом. Он тихо всхлипывал и иногда плакал громко. К ночи он успокаивался, хоть и часто не спал - жаловался на кошмары. Бывало, Куп слышал по ночам всхлипы мамы и тихий голос отца. Родители постоянно говорили как любят его и поддерживали, просили выйти на улицу, а в ответ получали игнор. Купер боялся людей. Боялся их голосов. Он, казалось не моргая смотрел на потолок и стену под расспросы отца над ухом. Игр не было, никаких гаджетов и увлечений. Но самое худшее ждало Джонсонов впереди. Мэтью мечтал, что общение с детьми поможет сыну со страхом людей. Он это утверждал и категорически отказывался от предложения жены: сразу оставить Купера на домашнем обучении. Но мечты рассыпались опять. Родители Купера представить не могли, что 1 сентября станет для всей семьи худшим днём. Купера опять пришлось одевать насильно. Школа находилась недалеко от центра на Маковой улице в 30-ти километрах, из-за чего до неё надо было ехать на машине. Купер плакал и кричал, сильно изгибаясь и крутясь, но на радость не вырывался из ремня безопасности, что было единственным хорошим событием за тот день. Когда они подъехали к школе Купер уже осип, даже устал, и нести к классу пришлось на руках. Мама предупредила учительницу о трудном поведении Купера. Родители до окончания линейки стояли практически рядом с сыном, на сколько было дозволено. Но классы наконец разошлись по школе. И в первый школьный день Купер подрался с одноклассником. Он жаловался, что тот лез к нему сам, и ему объяснили, что намерения были подружиться. Так продолжалось какое-то время. Купер никогда не писал на уроках; не говорил с учителями и не отвечал. Джонсонов вызывали в школу в неделю по 3 раза и причина была постоянно одна и та же - драки. Купер толкал и бил всех, кто трогал его или говорил с ним. Одноклассники обходились синяками, но потом появлялись фингалы и разбитые носы. Над Купером периодически посмеивались и специально делали вид, что сейчас до него дотронуться. Родители платили за увечия и расходились. Посещать докторов и психологов они не перестали, но бороться с сыном устали и к ним приходили на дом. Купер закрывал уши руками и кричал, что никого не слушает. Купер не хотел кого-либо слушать. Он боялся. И однажды это окончательно довело его в школе, что так же довело терпение директора. В середине 3-го класса, в один из дней, когда Куперу было 8 лет, пару ребят вновь смеялись над ним, обзывая "плаксой" и "неженкой", Купер схватил одноклассницу за волосы и разбил лоб об угол парты. Было принято решение перевести Купера в исправительную школу. Администрация района первыми узнавали о подобных решениях, и наблюдали за учащимся на протяжении месяца. Затем они проводили собрание с директорами и учителями обеих школ, выбирая либо перевести, либо оставить на домашнем обучении. Конечно, с родителями Купера это тоже обсуждалось. И им явно дали понять, что взяткой их не возьмёшь. - Дело не в сумме. Дело в Купере. Мэтью и Виктория впали в отчаяние. В ту ночь Купер впервые услышал, как мама ругалась с отцом. Она уснула под утро, и с комнаты слышался только тихий голос Мэтью. По слухам в исправительной школе учились лишь агрессивные подростки, кто знал, что они могут сделать с ребёнком? Само здание наводило страх и тоску. В отличии от обычной школы оно не было покрашено, оставаясь серым из кирпича. И хотя школа эта находилась через дорогу от обычной, в метрах ста, но была спрятана от лишних глаз. Отличалась более высоким и толстым забором, с заострёнными концами. Вокруг него посажены дубы и другие деревья. Этажей всего 3, чтобы обычные ученики не могли видеть что там происходит. Да и учащимся там тоже вид закрывала листва от верхушек деревьев. Но просто деревья выглядят странно, потому они плавно переходят в аллею по остальной Моровской улице. С охраной всё строже, и, если захочешь попасть на территорию этой школы, надо иметь личный пропуск. Беды с настроением Купера продолжались и после перевода, но самих изменений он будто не заметил. Неделю по утрам Виктории приходилось одевать Купера, потому что сам он отказывался что либо делать, при этом постоянно вопя. До школы мать тоже несла его руках, Куп убегал при любой возможности. Родители потеряли сон на какое-то время, часто находились в стрессе. Они никогда не были верующими, но по ночам стали молиться, а после работы Мэтью заходил в церковь. Спустя 2 недели Купер снова стал безразличен ко всему. Джонсоны не задумывались из-за молитв ли, или очередная выхода сына. Было всё равно, они просто весь день спали. Мэтью взял отпуск с работы, но он не разговаривал с сыном как прежде. Иногда Куперу приходилось самому ухаживать за Карлом: готовить ему, потом кормить, играть с ним и отвлекать чтобы он не плакал. Купер сам собирался в школу, но будил маму, чтоб та подвезла его. Через месяц родители пришли в себя, уже отдохнувшими, но такие же грустные. Купер перестал с ними говорить и опять молчал. Все думали, что пусть лучше Купер остаётся таким. Учителя новой школы сообщали, что он ни с кем не общается, да и к нему никто никто не лезет. Так всё и продолжалось.