бывает

      Иногда Манджиро задумывался, в какой момент они перегорели; в какой момент они друг от друга стали уставать, и раздражать начала буквально каждая мелочь? Вспоминая, какими они были раньше, до этого, влюбленными, счастливыми, друг в друга вцепившимися так, словно против всего мира могли пойти, невольно на языке оседала какая-то горечь.       От друг друга они давным-давно устали, да только сил отпустить не хватало; в конце концов, если друг друга они отпустят, то все на этом и закончится, дальше будет целое н и ч е г о.       И Манджиро никогда не мог представить, что же он будет делать дальше, если все закончится.       Кэн курит на балконе, и на него лишний раз даже не смотрит — Манджиро его не винит, конечно же, не винит. В конце концов, почти каждый их разговор заканчивался ссорами; а когда-то им больше никто не был нужен, и все разговоры дарили только чувство покоя и счастье. Жаль, что это так и осталось в «когда-то».       Сано Манджиро никогда не умел отпускать людей; особенно его. Кэн Рюгудзи был для него целым миром, сердцем, которого у него не было; и он не был уверен, сможет ли идти дальше один.       — Ты всё ещё любишь меня?       Манджиро подошел к нему со спины, опуская подбородок ему на плечо; и то, как Кэн вздрогнул от его прикосновения, наверное, говорило о многом. Может, он его ненавидел; может, просто выгорал и не знал, что с этим делать.       И с ответом Кэн тоже не спешит; докуривает сигарету, и, так и не глядя на него, говорит:       — Я не знаю.       Это, наверное, должно было сказать ещё больше; они запутались в себе самих, и друг в друге тоже, они уже давно ничего не понимали. Их отношения продолжались так долго, что ответить друг другу на один единственный вопрос — «ты все ещё любишь меня?» — становилось чем-то невозможным. Хотя бы потому что ответить не получалось даже самому себе.       Так, наверное, бывает в отношениях, начатых когда-то давно, и продолжавшихся так долго. В одном Манджиро не был уверен — им нужен перерыв или конец?       Может, их отношения давно себя изжили; может, им давным-давно пора друг друга отпустить и идти дальше.       Только, вот, никто из них не решался.       — Сходим поесть? Я ужасно голоден, — усмехается он. — Думаю, ты тоже.       Кэн в ответ кивает, выбрасывая сигарету в окно, и усмехается слишком уж вымучено; и они оба понимают, что не так уж хотят в компании друг друга сейчас быть. Все эти попытки отношения сохранить выглядят жалкими и глупыми; Манджиро уже не знает, правильно ли все, что они делают.

***

      — Что, даже не уснешь? — неловко улыбается Кэн. — И мне не придется тащить тебя домой на себе?       Он и правда пытается; пытается разрядить обстановку, напомнить о том, как раньше все было, как они были счастливы и влюблены, а Манджиро засыпал на его руках и чувствовал себя в безопасности. Все проблемы оставались позади; все могло быть хорошо, мир казался бесконечным и прекрасным.       Но это было раньше; сейчас уже все было совсем иначе, и эта неловкая улыбка — такая знакомая и родная — тоже уже ощущалась иначе.       — Не в этот раз, Кэнчик. Только не в этот раз, — качает головой Манджиро. — Или, что же, ты хочешь тащить меня на своей спине?       И пусть глаза слипались, он отчаянно пытался не засыпать; Кэна этим все равно не обманешь, вот в чем состояла главная проблема. Они слишком хорошо друг друга знали; и, разумеется, он знал, как сильно Манджиро хотел уснуть сейчас.       — Ещё чего. Конечно же, я не хочу тащить тебя на своей спине. Но… ты можешь спать, если хочешь. Я ведь… пока ещё с тобой.       И это «пока ещё» заставляет Манджиро лишь усмехнуться грустно; кажется, теперь у них точно не остается ничего — они придут домой вместе последний раз, и разойдутся потом, больше никогда не встретятся. Это будет их конец; они выгорели.       Так бывает.       И именно поэтому он засыпает, позволяя отнести себя домой — раз уж это их последний совместный вечер, то Манджиро хочет ещё хотя бы на миг задержаться в том мире, где Кэн Рюгудзи принадлежал только ему, и никому больше. Без него все уйдет во тьму; но так ведь будет лучше, чем мучать друг друга до скончания веков и начать друг друга ненавидеть в итоге? Они станут друг для друга незнакомцами; и лучше незнакомцами, чем врагами.       Манджиро Сано засыпает на руках своей единственной любви, и знает, что это конец; дальше у них уже не будет ничего.       Так бывает, когда выгораешь; и так будет лучше.       И, уснув, он уже не чувствует, как кто-то нежно целует его в лоб, и обещает всегда любить, даже если сейчас им вместе идти дальше нельзя.       Может, о д н а ж д ы. В конце концов, они всегда находили дорогу назад друг к другу.