Отель "Рэдс"

4 года назад.

— И ты представь, он мне заявляет: «Ты недостаточно открыта». Ярик забавно нахмурила брови, сжав в зубах недокуренную сигарету. Её негодование было понятно — очередной клиент с заскоками, удовлетворить которые в «Рэдсе» не мог никто. Не по причине своей некомпетентности в вопросе безбашенного и сверх откровенного секса, а потому что Сержио (как он велел его звать) любил трахать девчонкам мозги, а не их тела. — А я подвешена в позе «зю», ноги в раскоряку, — Ярик сделала затяжку и небрежно стряхнула пепел. — Куда ещё открываться? — Он тайно желает вывернуть твоё влагалище наизнанку, — предположила Софа и тут же не сдержала смех, зачем-то подробно представив себе эту картинку. — Если у всех хирургов такие замашки, то я с ними больше не хочу иметь никаких дел, — Ярик подняла руки вверх, словно давая знак о своей капитуляции. — И тел, — вставила свои пять копеек Арина. — Звучит, как тост, — вклинилась Женя, подняв стакан с остатками виски. Вся четвёрка расхохоталась, чокнувшись бокалами. Одна только Женя предпочитала вину, как считалось — дамскому напитку, более крепкий алкоголь. Она всегда считала, что от виски вовсе не пьянеет, а «открывается по-новому». Но другие могли бы с ней поспорить. В предпоследний раз, когда четвёрка собралась в «Лиговском баре», Женя умудрилась вывихнуть себе лодыжку, когда неудачно спрыгнула с барной стойки. В тот момент она воображала себя примой «Большого» и с лёгкостью лебедя оступилась, полетев вниз. Перед этим трюком она, по своему обыкновению, залилась парочкой стаканов виски. И, конечно, после происшествия, заявляла, что алкоголь здесь вовсе не причём. Просто в баре слишком скользкие стойки. — Ярик, ты сегодня нарасхват. Арина легонько пихнула подругу в бок, заметив, как в её сторону пялится какой-то высоченный мужик. Тот, осознав, что он сам оказался замечен, быстро повернулся к бармену. И неловко, судорожно пытался что-то заказать. — Ну нет уж, на сегодня хватит, — Ярик быстро открестилась от этой затеи и жестом подозвала официанта к столику. — Вход только по лимитированным пропускам и исключительно до двенадцати ночи. — А вдруг, он по любви, — Софа едва сдерживала смешок, обернувшись поглядывая на незнакомца. И все снова расхохотались, полностью осознавая комичность высказанного. По любви, ха. Бесспорно, каждая из подруг рано или поздно задумывались о том, что наверное, было бы неплохо выскочить замуж, любить до гроба одного единственного и принадлежать только ему. Сидеть дома, варить борщи и носиться с дитём. Но подобные мысли тут же вылетали из головы, когда двери «Рэдса» открывались и начиналась очередная смена. Тогда уже было не до влажных, наивных мечтаний. — М, кстати, — Женя утёрла губы салфеткой и вальяжно откинулась на спинку диванчика. — Как там твой футболист? Арина устало потёрла виски, дав негласно понять, что она заранее устала от этого разговора. Слухи о том, что у неё роман с лидером молодёжки, разлетелись быстрее, чем он успел выйти из её комнаты. И откровенно говоря, она уж успела порядком от этого устать. Поразительно, насколько голодны до сплетен были девчонки из соседней комнаты. Им хватило одного только повода в виде букета хризантем, чтобы начать обсуждать Лыкову и её ухажёра. Кто-то даже сделал ставку на то, что Арина рано или поздно согласиться уйти из «Рэдса» следом за спортсменом. Но они заведомо проиграли, поскольку по-настоящему не знали ни Лыкову, ни её принципы, которые были превыше всего. Всегда. — Ты хоть не начинай, — Софа скривилась и чуть закатила глаза. Уж кто-то, а она точно знала — Лыкова подобные разговоры не терпит. И поэтому, считала своим долгом уберечь одну из лучших и близких подруг от потока очередных расспросов и копания в грязном белье. Арина слегка улыбнулась, молча, одним только взглядом отблагодарив подругу. Больше всего на свете Арина не любила только две вещи: вторники, когда был «день офицеров» в «Рэдсе», и когда кто-то лез к ней в душу в попытках выяснить, способна ли она кого-то любить. — Да не лезь ты к ней, не наше дело. Давно уже выяснили, — Ярик так же безоговорочно поддержала Софу, докуривая уже пятую по счёту сигарету. Впереди было два выходных. И как уже полагается, девушки решили собраться в баре в этот пятничный вечер. Расслабиться, выпить, посмеяться и в которой раз обсудить клиентов и посплетничать между собой. Они вполне себе могли поговорить и у себя в комнате, но тогда бы не было этого стойкого ощущения необычности и причастия к миру за пределами Дома. Традиционная пятничная посиделка подходила к концу. К всеобщему удивлению, в этот вечер, Женя не накидалась до чёртиков и не устроила бесплатное фееричное шоу; Ярик не предприняла попытку познакомиться с кем-то, чтобы отшить ради потешания собственного эго; Софа не заплакала, внезапно предавшись рассуждениям о тяжёлой судьбе; А Арина не взялась ни за одну сигарету, вопреки своей привычке совмещать алкоголь и «Кент». Привычный ритм жизни был нарушен сегодня полностью, но никто не предал этому должного значения. — Может, на набережную? — Перекинув кожаную куртку через руку, Софа взглянула на подруг. Возвращаться в «Рэдс» так рано не хотелось, да и желание продолжать пьянку уже поиссякло. — Отморозишь придатки — Ма тебя уволит без выходного пособия, — хихикнула Ярик, застегнув бежевый плащ. Ма — так ласково девчонки называли между собой Эмму: владелицу их дома и непосредственного работодателя. Эмма ко всем относилась с умеренной теплотой и любовью, но к этой великолепной четвёрке особенно. Чем была вызвана её такая избирательность не знал и не понимал никто. Впрочем, это и не воспринималось, как должное. Никто и не подумывал сесть к ней на шею основательно, всё-таки рамки субординации все предпочитали сохранять, как и большое уважение к человеку, который приютил и дал работу. Даже такую. Каждая из девочек появилась в «Рэдсе», волоча за собой свою тяжёлую историю и скелеты в шкафу. Не нашедшие другого выхода, вынужденные найти хоть какое-то пристанище, откуда их не погонят и не повесят клеймо. Эмма приняла всех, найдя свой подход и подобрав ключ. Девчонками она воспринималась как наставница, для некоторых — как мать, которой можно доверить самое сокровенное и не получить тонну упрёков и не захлебнуться в волне непонимания. Однако, историю самой Эммы не знал никто. Только однажды, спонтанно собравшись вместе с девушками из пятой комнаты за бокалом красного, Эмма заикнулась о бывшем муже и том, что он подлец. Но о конкретных подлостях не было ни сказано ни слова. Впрочем, все посчитали, что и вовсе не стоит лезть к ней с расспросами, оставив за ней право на неприкосновенность личной жизни. — Не охота, — Арина уже зазевалась. Сегодняшний вечер явно не удался — усталость брала верх над всеми. И в принципе, остальные согласились с ней. Все единогласно решили вернуться в «Рэдс», как только выбрались на улицу. Сентябрьская прохлада больше походила на ноябрьский мороз, и Сеня, активистка желавшая прогуляться по набережной, тут же своё решение изменила. Укутавшись в лёгкую куртку как можно плотнее, скорым шагом поспешила за остальными. До дома шли пешком, не торопясь, не смотря на собачий холод. Каждая думала о чём-то своём и предпочитала сейчас промолчать. Спустя полчаса, четвёрка переступила порог «Рэдса». Арина поймала на себе очередной косой взгляд, когда поднималась по лестнице в своё левое крыло. Это было ожидаемо, каждая третья считала своим долгом обсудить или саму Лыкову или её возможные связи с клиентами. Но в этот раз что-то ей показалось странным. Услышанный обрывок фразы «будет им сюрприз», заставил её несколько напрячься. — Слышали? Эти клуши из десятой опять что-то обсуждают, — подытожила Лыкова, отперев дверь комнаты. За ней следом вошли остальные. — Забудь, они обсасывают всё, что плохо лежит, стоит и слышится, — Ярик как всегда в своём стиле. Но Лыкову беспокоило странное предчувствие, которое сбылось спустя несколько минут после их возвращения. Не успели девушки переодеться, как в дверь постучали. На пороге стояла Эмма и слегка улыбалась, крепко сжимая в руках телефон. — Дорогуши, нет времени объяснять, — Эмма по обыкновению без лишних прелюдий обратилась к своим любимицам. — Принимайте к себе. Тоня, заходи. Выглянув за дверь и махнув рукой, Эмма жестом пригласила в комнату девушку. Та появилась в проёме буквально за секунду, словно была на низком старте. Подготовка ко сну пошла по наклонной, окончательно разрушив устои пятой комнаты. Вместо классических и традиционных мечтаний на ночь, девушки теперь были вынуждены были знакомиться с новенькой. Все четверо вопросительно переглянулись между собой, но никто так и не осмелился задать единственный волнующий всех вопрос. — Я думаю, познакомиться со всеми сможешь сама. Завтра с утра зайдёшь ко мне, мы подробно всё оговорим. Арина, — Ма окликнула Лыкову и пальцем указала на две соединенные односпальные кровати. — Надо будет раздвинуть их, сейчас позову Влада, он поможет. А вы разберите этот хлам, туда потом поставите кровать. Вот так просто. Раздав указания на «раз-два», Ма слегка похлопала новенькую по плечу и поторопилась поскорее выйти. Торопилась, потому что знала — сейчас нарвётся на неприкрытое негодование за нарушение собственного слова. Так и случилось. Арина, смерив презрительным взглядом мелкую девчонку, выскочила следом за Эммой в коридор. Благо та не успела даже дойти до лестницы. — Ма, мы же договаривались, что к нам никого не подселяют, — возмущение Лыковой было не скрыть. Да она и не пыталась. — Других мест нет, — Эмма остановилась на секунду и только лишь развела руками. — Отправь её в седьмую, там две свободных кровати. Решительная просьба уже превращалась в мольбу, потому что Лыкова по одному только взгляду понимала — просить бесполезно, но надежда всегда умирает последней. Одна только мысль о том, что придётся делить комнату с кем-то чужим, приводила Арину в бешенство и нагоняло неописуемую тоску. Она и без того с трудом находила общий язык и уж тем более ладила с людьми. Чтобы привыкнуть к троице, которую Эмма подселила к Арине три года назад, потребовалось полтора из них. — Мы договаривались, — бестолково повторила Арина, принимая поражение. Эмма взглянула на неё с невозмутимым спокойствием и осторожно провела ладонью по её щеке. — Не нужно воспринимать её, как бандитку. В этих словах оказалось гораздо больше смысла. В последний раз, когда в пятую комнату привели новенькую, она успела проработать только неделю. При этом успев рассорить большую половину дома, да и к тому же вынести имеющиеся драгоценности из всех комнат левого крыла. Казалось, это научило Эмму не верить первой пришедшей девице, но её сердобольность, граничащая с неистовым желанием расширить коллектив, играло с ней плохую шутку в очередной раз. — Она хорошая девочка, — Эмма добивала окончательно. — Не накидывайтесь на неё, она не отбирает чужой кусок хлеба. Ей нужна помощь. А вам полезно будет разбавить компанию. Ма говорила так, словно заведовала филиалом "Красного Креста", а не публичным домом. Лыковой ничего не оставалось, как скукситься и вернуться обратно, демонстративно хлопнув дверью. В комнате стояла тишина и чувствовалось всеобщее напряжение. Софа нехотя снимала постельное белье со своей кровати, которая и была сдвинута с Арининой. Ярик сидела на подоконнике и покачивала ногой, утыкаясь носком домашних тапочек прямиком в стену. Одна только Женя с любопытством разглядывала новенькую и усмехалась про себя. «Божий одуванчик» — подумала про себя Женька, краем глаза рассмотрев Тоню. Низкая, щуплая, да ещё и с непрокрашенными тёмными корнями. Явно косила под блондинку, но видимо, не хватило денег на краску. Одетая явно не по погоде, а под диктовку своеобразного стиля: в чёрные, укороченные штаны, кожаную куртку и с банданой, повязанной на шею. Не иначе, как пионерка из преисподней. Нарушала этот полу-готический образ — кислотно-красная спортивная сумка, цвет которой практически выедала глаза. А внутренний эстет Ярика, при виде такой картинки, скончался в тяжких муках, не выдержав такого оскорбления. — Женя, Софа и Арина, — поочерёдно кивнув в стороны подруг, первой заговорила Ярик. — Меня можешь звать Яриком. — Это типа Ярослава? — Тоня непременно решила блеснуть навыками дедукции, облегчённо выдохнув. — Это типа просто Ярик, — встряла Арина, недовольно буркнув под нос. Смерив девчонку очередным недовольным взглядом, Арина уселась на край своей кровати и одёрнула Софу, усадив её рядом. Та успела стянуть всё постельное и уже судорожно принялась выгребать личные вещи из прикроватной тумбочки. Но бросив это занятие, покорно уселась рядом, нервно заламывая пальцы на руках. — Тише, — Арина приобняла девушку за плечи и поцеловала в макушку. — Ты же знаешь, я не смогу… — начала Софа, но Арина её тут же оборвала, шепнув на ухо, что что-нибудь, да придумает. — А Женя — тупо Женя, — съязвила Тоня, утвердительно качнув головой. Девушка уверенно шагнула вперёд, без стеснения водрузив свою спортивную сумку на кровать. — Здесь есть сторонники розового? Так Тоня завуалированно поинтересовалась, почему двое из этой устоявшейся компании предпочитали спать вместе. Но внятного ответа, кроме как «не твое дело», не получила. — Это моя кровать, — выдала Ярик, спрыгнув с подоконника. Девушка не стала отбиваться от компании и присела рядом с Софой. К ним поближе подтянулась и Женя, визуально увеличивая образованную коалицию, что в какой-то степени напрягало Тоню. Правда вида она старалась не подавать, спрятавшись за маской наигранной надменности — Объясняю один раз. Лыкова, будучи бессменный лидером всей компании, заговорила первой. В её тоне было больше намёков на отсутствие радости и гостеприимства, чем у всех остальных в недобрых взглядах. — В комнате не курим, не пьём и по ночам не скулим. На жизнь не жалуемся — подруг здесь нет. Свой нос в чужие дела не суём. Еду из столовой не таскаем, чужие вещи не трогаем. Увижу, что копаешься в тумбочках — придушу этим носовым платком, — Арина кивнула в сторону Тониной банданы и чуть скрипнула зубами. — Это бандана, — нашла в себе смелость ответить Тоня, и при этом усмехнуться. — Да хоть поводья, — фыркнула Лыкова и поднялась с места. Вытащив из шкафа махровое полотенце, направилась в ванную комнату. По пути нарочито задевая новенькую плечом. — Она всегда такая? — Проводив Арину взглядом, Тоня обернулась, вопросительно уставившись на троих оставшихся в комнате. Девочки предпочитали помолчать. Даже не из-за солидарности или давления Лыковского авторитета, а потому что сами по себе так же относились к чужакам. Все считали, что пятый человек в этой уютной, полумрачной комнате, непременно начнёт разлагать коллектив. В «Рэдсе» и без того хватало лишних глаз и ушей, а теперь непонятная девица будет жить буквально с ними под боком. И совсем не ясно, к чему это приведёт. Прошлый опыт с подселением они помнят до сих пор, а Женя тем более, тайно оплакивая свои украденные часы. — Тебе лет-то сколько? — Женя с прищуром взглянула на Тоню и закинула ногу на ногу. — Завтра будет восемнадцать, — невозмутимо бросила Тоня и сняла с себя кофту. Ей не терпелось переодеться: снять куртку и наконец сменить взмокшую водолазку на любимую футболку. И она не придумала ничего лучше, как сделать это прямо сейчас, не утруждаясь отойти в ванную. Или хотя бы прикрыться дверцей шкафа. Ярик присвистнула, по большей части от удивления. Новенькая была самой младшей из них. Не на много, но тем не менее, факт оставался фактом. — Не свисти — денег не будет, — шикнула Софочка и смущённо отвернулась, стараясь не смотреть в ту сторону, где уже раздетая по пояс стояла Тоня. Вера Софы в дурацкие приметы, иногда поражала, но Ярик каждый раз тактично умалчивала то, о чём думала в этот момент. Изредка лишь остроумно парировала на суеверные Софины фразочки. — Меня не собирают в скором времени зашивать, так что нищета мне не грозит, — Ярик хихикнула и выставила руки за спину, упираясь ладонями в кровать. Уж кто-кто, а она была любителем поглазеть на женские тела и знала в этом толк. С эстетической точки зрения, само собой. И на удивление, Тоня подходила в категорию красивых тел. Во всяком случае родинка под левой грудью была замечена и отмечена Яриком. Софа решила уйти — нужно было устаканить мысли в голове, Женя поддержала и обе поторопились выйти в коридор. По пути Женька выудила из-за картины, висевшей как раз рядом с их комнатой, пачку «Мальборо». Без сигарет сейчас явно было не обойтись. — Как думаешь, может получится Эмму уговорить? — Софа понуро плелась следом за подругой, всё ещё прикидывая, как она сможет провести сегодняшнюю ночь. — Она ведь знает, что со мной бывает. — Ну вот сейчас и узнаем, — Женя хмыкнула и погладив Софу по плечу, кивнула в сторону лестницы. — Пошли. Эммы на месте не было. Кабинет был закрыт на ключ, да и Влад куда-то подевался, хотя должен был заглянуть к ним, чтобы переставить эту чёртову кровать. Обычно распорядитель тёрся у лестницы в ожидании приказов, но сейчас его привычное место пустовало. И это показалось странным обеим. — Ладно, — Женя махнула рукой. — Если её невозможно переселить, заставим уйти по собственному.