Комфортные истории

Стид Боннет имел удовольствие наблюдать за тем, как Эдвард Тич, больше известный всему миру как Чёрная Борода, обучал его команду быть настоящими пиратами уже больше недели. Вечерами команда Стида и несколько человек из команды Чёрной Бороды собирались, чтобы поделиться историями из жизни, морскими байками, остатками спиртного. Уютно мерцали свечи в фонарях, люди общались между собой, перешучиваясь. Но даже в такие моменты уюта Стид чувствовал, что чего-то не хватает. Одним из прошлых вечеров ему была предоставлена великолепная возможность продемонстрировать свои навыки общения в привычной среде — светском обществе, только вот горящий корабль не входил в его планы. Зато Эдвард улыбался и смотрел на него так, будто он в одиночку захватил целую армаду. Только вот дело было совсем не в корабле. Тем вечером Стид коснулся чего-то слишком личного, о чём Эдвард бы не рассказал. Разумеется, он был осторожен, галантен и никоим образом не подавал виду, что ему безумно интересно, откуда у пирата этот кусок материи. В конце концов, он уважает личное пространство пирата и, если тот сочтёт нужным посвятить его в своё прошлое, так тому и быть. Но настаивать Стид не собирался. Пока что мужчина нервно стучал пальцами, по памяти стараясь попасть в такт одной из мелодий, которые наигрывал Эдвард прошлым вечером. Солнце уже поднялось, команда увлечённо беседовала, и Стид был настолько погружён в себя, что почти вскрикнул, когда Люциус возник рядом с ним серой тенью. — Было бы славно устроить что-то для команды, вроде вечера танцев, капитан, — учтиво заметил Люциус. — И знаете, было бы просто замечательно, если бы вы сами сообщили им об этом. Стид покосился на оживлённую толпу. — Я доверяю это тебе, — задумчиво отозвался он, остановив взгляд на знакомом пучке волос. Люциус притворно вздохнул, проворчав «как пожелаете», и направился к команде, чтобы сделать заявление. Эдвард почувствовал на себе чей-то взгляд, но, когда он повернулся, Стид уже направлялся в свою каюту. — Наш капитан предлагает устроить вечер танцев и лицедейства, — торжественно объявил Люциус. — А почему же капитану не хватило смелости сказать об этом самому? — встрял Иззи, тыкая по направлению к Люциусу косточкой от ножки птицы. — Кишка тонка? — Капитану… нездоровится, — нашёлся Люциус. — События последних дней повергли его в крайнюю задумчивость и заставили переосмыслить всю свою жизнь, но, тем не менее, он находит время на всех нас. — Люциус украдкой зыркнул в сторону пирата, из-за которого, по его подозрению, Боннет так поспешно ретировался. — Всех желающих, кто не умеет танцевать, он готов самостоятельно обучить. Пока что он настоятельно просит его не беспокоить. — Кому надо учиться танцевать? — проворчал Иззи, как только Люциус покинул компанию Чёрной Бороды. — Мы что, девицы или… — Да, — поддержал Клык, — мы вообще-то и так умеем танцевать. Все умеют. Что там сложного. Сцепляешься локтями и пляшешь. Или вот тот танец, как будто по полу разбросали устриц, и их надо подавить. Иззи закатил глаза. — Мы же не будем в этом участвовать, капитан? — он повернулся к Эду, но тот задумчиво пялился на морской простор. «Конечно, » — думал Эд, — «что сложного в том, чтобы танцевать. Любой идиот, даже самый пьяный, может дрыгать ногами под мандолу». Однажды он даже видел, как один из его пиратских приятелей сломал себе ногу, прыгая вокруг костра с бутылкой рома. Прыгать вокруг костра же считалось танцами? Да и прошлым вечером эти снобы с пассивной агрессией вроде ни слова не говорили о манерах Джеффа-бухгалтера, не возмущались и по поводу его танцев. Вся проблема была в чёртовой дынной ложке и улиточной вилке. На кой черт улитке своя вилка? — Как думаешь, — внезапно спросил Эд, поворачиваясь к Иззи, — а высшее общество когда-нибудь ломало ноги во время танцев? Иззи уставился на него. — Пойду спрошу у Стида, — сказал Эд и поднялся с места. Куриная косточка выпала из пальцев его помощника, но Эд ретировался быстрее, чем этот зануда успел хоть что-то добавить. Видят боги, Иззи надо было поучиться веселиться у Стида. *** Оказавшись в своей каюте, капитан Боннет первым делом отправился в свою гардеробную. Ему отчаянно хотелось отвлечься от мысли, что вечер с танцами был всё же плохой идеей и вряд ли Эдвард согласится в этом участвовать. Эдвард. Стид нахмурился, настойчиво разглаживая несуществующие складки на одном из костюмов для выхода в свет. С каких пор ему стало так важно мнение Эдварда? Ведь всё это — ради повышения командного духа. Да и вряд ли Чёрная Борода действительно умеет танцевать в прямом смысле этого слова. С появлением в его жизни Чёрной Бороды он практически перестал оглядываться назад. Даже одобрение собственной команды стало само собой разумеющимся, потому что у него появился некий авторитет рядом с Эдвардом. Стид ухмыльнулся и вышел из гардеробной, закрывая дверцу. На фоне Иззи он и правда выглядит куда… капитанистей. Его взгляд упал на книгу, лежащую на столе. Легенды пиратов. Славные сказки, как их назвал Эдвард. Стид бережно раскрыл книгу, терпеливо долистал до места, где красовался рисунок Бороды. Мы действительно из разных миров. Как бы сильно он не ненавидел этот тонюсенький голос, и всё же это было фактом, который было сложно игнорировать. Ведь на самом деле Эдвард не был заинтересован конкретно в нём, ему всего лишь нужно… развлечься. Он всегда этим занимается, если не обучением команды Стида основам пиратской жизни. *** Миновав как обычно слоняющийся без дела экипаж, бурно обсуждающий предстоящие светские танцы (Черный Пит сказал, что утром у него чесалась правая пятка, а француз не удержался от замечания, что примета эта к тому, чтобы танцевать с тем, кто тебе симпатичен… Ну или к тому, чтобы Пит на этой пятке поскользнулся и свалился за борт), Эд прошёл знакомым путём до каюты капитана корабля и распахнул дверь. Запоздало вспомнил о том, что его вроде как учили стучаться перед тем, как войти, но тут же забыл об этом снова. Каюта Стида была светлой, поэтому каждый раз приходилось щуриться, когда открываешь дверь. — Эй, Стид, — громко позвал Тич, — а в твои танцы входит пассивная агрессия и поджигание судна? Сложнее всего второму капитану Боннету было привыкнуть к неожиданным визитам со стороны Эдварда, потому что члены его команды пользовалась этим правом много чаще. Стид резко захлопнул книгу при появлении Эдварда, парируя: — Знаю, как тебе нравится поджигать деревянные предметы, но этот корабль мне хотелось бы сохранить в подобающем состоянии как можно дольше. — он слегка нахмурился, задумчиво глядя на пирата. — Пассивная агрессия не является спутницей танца, но вполне может быть выражена в определённых жестах… — он постарался как можно небрежнее убрать книгу в ящик своего стола. Книгу Эд заметил. Слишком уж быстро она исчезла с глаз. Но на данный момент она была последним, что его интересовало. Этой бумаги на судне было море, даже больше, чем необходимо, чтобы обложить ею целую флотилию и сжечь. Прямо как с тем дурацким кораблём, когда Эд отвернулся на мгновение, а вернувшись в зал, обнаружил его пылающим. Пассивная агрессия Стида творила чудеса. — Лично я не собираюсь заниматься пассивной агрессии в кругу своей команды, — осторожно сказал Стид. — А что насчёт тебя? — Не-е-ет, — протянул Эд, — мы с ней уже разобрались. Ничерта подобного. Эта хрень была куда более сложным искусством, чем фехтование и протыкание людей насквозь. Тич предпочёл бы, чтобы морские змеи утащили его вглубь океана, вместо того, чтобы снова оказаться за столом с бесконечными супницами, ложками и прочим барахлом. Когда он станет Стидом Боннетом… Если он станет Стидом Боннетом, то непременно будет приказывать своим слугам приносить еду в комнату без окон с тяжёлыми засовами на дверях. Пират задумчиво оглядел каюту капитана. Она отличалась от всех пиратских жилищ, которые он только знал. Две сверкающие люстры, картины в резных рамах, узорчатые ткани, потайной гардероб, уменьшенная версия корабля, наконец. Вспомнил Тич и алый лоскуток, который Стид назвал шёлком. Подумал о том, насколько эта каюта могла быть похожа на комнаты в поместье Кармади, и о том, что, наверное, мог бы привыкнуть к этой роскоши. Мама говорила, что они люди иного сорта, но Эд не собирался с ней соглашаться. Прошествовав по коврам, мужчина плюхнулся в довольно неудобное кресло с прямой спинкой и закинул ноги на маленький столик, едва не сбив какую-то шкатулку. Ладно, Стид Боннет так бы не сделал. Зато сидеть стало гораздо удобнее, как и глазеть на собеседника. Того самого, который сложил шёлк его матери в аккуратный треугольник платка, выглядывающего из кармана лилового жилета. Стида. В этом щегольском наряде, белых чулках и кружевных манжетах. С удивительно мягким голосом. Стида, волосы которого курились золотом в ярком свете солнца. Существо из мира, в который Эд так желал попасть. — Эти твои танцы, — Тич старался говорить как можно небрежнее, — у них тоже сотня правил? Есть какие-то специальные туфли, строгая смена движений, одежды… женщин? Можно ли пить ром? Есть ли там улитки? Он слегка задумался и небрежно добавил: — Я, вообще-то, умею танцевать. Стид не был глупым человеком, но бывали моменты, когда действия других людей вводили его в ступор. Он озадаченно проследил взглядом за тем, как Эд расположился в его кресле. А началось всё с того, что он обнаружил Эдварда в своей кровати. То есть на краю кровати. Ему пришлось моргнуть, чтобы отогнать воспоминания. — Правило лишь одно: хозяин вечера задаёт ему тон. В нашем случае капитанов двое, но я с большим удовольствием уступлю тебе развлекательный сектор. Конечно, при условии, что он не будет слишком… экстравагантным. Стид снова чувствовал себя в своей тарелке. Рассказывать что-то Эдварду было легко, почти также легко и естественно, как дышать. Слова будто бы сами вылетали изо рта. Эд кивал на протяжении рассказа с видом знатока, накручивая кудрявую бороду на палец. Пока что всё звучало очень по-светски. Хозяин вечера задаёт ему тон, надо же. До чего умно звучит, прямо так и пахнуло пудрой и французскими духами в лицо. Интересно, если хозяином будет сам Эд, он мог бы организовать что-то вроде «нажраться рома, раздеться догола и фехтовать на доске, пока один не свалится в море». Он ухмыльнулся себе в усы. Ладно-ладно, это совсем не в правилах богачей. Там и кораблей-то на всех не хватало. Откуда же им прыгать в море?.. Думай как Стид. Вечер чтения? Переодевания в мягкие, яркие ткани? Напялить на всех напудренные парики? Дать испанцу воткнуть в себя кинжал? Сложно. — Иногда на приемах бывают канапе. Это такие маленькие штуки, которыми ты кидался, когда… Прочем, мы отвлеклись. Из напитков только вода и немного игристого, но к чему, если благодаря слаженной работы команды у нас достаточно рома на месяц… Стид сделал короткую паузу, старательно подбирая слова. — Спасибо, что пошёл на это. Думаю, ребята будут очень довольны. Голос Стида отвлёк пирата от мыслей о том, как было бы славно утащить еды с того злосчастного корабля. — Эй, я ещё не соглашался, — ответил Эд, наверное, из чистого самодовольного упрямства, потому что идея ему нравилась. — Команда будет довольна даже если им просто вручить по бутылке рома. Если эта идея будет хоть на каплю такой же интересной, как та затея с маяком, то вечер действительно пройдёт не зря. А то, что Стид способен превратить вечер с водой и «немного игристого» в пылающий весельем Ад, Тич ни на минуту не сомневался. Стид Боннет. Человек, полный сюрпризов. — В «развлекательный сектор» можно включить метания топоров в яблоки на головах людей? — деловито осведомился пират. — Погоди, а что если устроить конкурс, вроде «кто быстрее выпьет бочку эля»? У меня был один знакомый, который выжрал такую бочку за пару мгновений, а потом заполнил её заново. Буквально сразу же. — У тебя есть топор?.. Точнее, это не тот вид занятий, который я как твой со-капитан одобрил бы для веселья… — Стид осёкся на предложении, понимая, что это было не самым важным пунктом. Тич опустил ноги в тяжёлых ботинках на пол. Кожа штанов скрипнула. Мужчина сощурился, с интересом разглядывая собеседника. — А ты, выходит, будешь руководить танцами? Ты умеешь? В общении с Эдвардом вообще было сложно понять, дразнится он, говорит серьёзно или бросает тебе вызов. Стид хмыкнул. Данная ситуация располагала к вызову. — У меня есть некоторый… опыт в организации званых вечеров. В основном всю работу делала Мэри, а мы с детьми репетировали в гостиной. И тут ему показалось, что он понял суть визита. Люциус говорил, что в такие моменты, когда на капитана Боннета «снисходит озарение, он выглядит крайне идиотски», но ему уже было всё равно. Эдвард ни за что не выложит сразу все карты на стол, а вот отвлечь его на взаимный блеф казалось хорошим выходом из положения. — Может ли быть такое, что цель твоего визита в том, чтобы узнать, насколько лучше тебя танцует твой коллега? Он сощурился, ласково улыбаясь. Эдвард фыркнул и склонил голову на бок. Улыбка Стида завораживала. Она всегда была такой — ясной, светлой и мягкой, как утреннее солнце. Не то чтобы Тич часто видел, как улыбались люди в его сторону — это были, скорее, выпученные от страха и раболепия глаза — но он раньше ни у кого не видел такой улыбки. Предназначенной только для Эда. Конечно, он понял! Стид был глупцом в некоторых вопросах — весьма очаровательным, надо сказать — зато хорошо разбирался в других. Эд, честно сказать, вообще не умел танцевать в том смысле, который в это понятие вкладывал высший свет. Вот носиться кругами, сцепившись локтями и грохоча ботинками — это было дело. Однако, он уже однажды дал себе обещание не отступать при всех страхах и трудностях, которые будут встречаться на пути «становления богачом» со всеми этими дорогими тканями и элегантными манерами. Не собирался отступать и сейчас. Но говорить об этом вслух. Даже за десять галлонов эля. Чёрная Борода умеет всё. Ха! — Предлагаю проверить до того, как команда захочет это узнать наверняка. Думаю, что капитан Чёрная борода достаточно прилежен, чтобы схватывать азы на лету, как ты делал это на званом вечере. Со своей стороны, обещаю, что не буду настаивать на париках и многослойной одежде. Он уже делал это раньше — переодевался при Эдварде, — но в ту минуту его волнение не позволяло выпутаться из жюстокора без нанесения вреда собственной самооценке. Стид невольно осознал, что временами его многослойность служит подобием доспехов, которые он добровольно складывает в угол арсенала. Пока Стид раздевался, Эдвард не спускал с него глаз. Беззастенчиво пялился, можно сказать. Очень жаль, что в этот раз остановились только на этом… длинном, украшенном золотыми нитями и пуговицами плаще. Хрен там помнит, как вся эта одежда называется, до этих уроков они ещё не дошли. Эд предпочёл бы снять с собеседника и жилет с рубахой, но, наверное, так танцевать не очень в стиле джентльменов. Сквозь лёгкую ткань сорочки в солнечном свете просвечивали руки Стида, и взгляд Чёрной Бороды рассеянно скользил по ним, фигуре мужчины, его подтянутым бёдрам, обтянутым штанами из яркой, скользящей ткани. И вот, жюстокор был расправлен на плечиках, дверь в гардеробную закрыта, а Стид — готов возобновить переговоры с Эдвардом. Он протянул руку перед собой, его голос звучал мягко и в какой-то мере приглашающе к чему-то интимному, чего он даже сам не ожидал от себя: — Окажешь мне честь? Мягкий голос словно ударил плетью по слуху, возвращая пирата на землю из мира грёз. В последнее время он больно часто начал пялиться в сторону Стида. Наверное, пора прекращать, если он собирается убить его?.. После того, как Стид увидел изменения в лице Эдварда, даже если кровь и собиралась прилить к его щекам, сейчас она явно передумала. Эд поднял тёмный взгляд, уставился Стиду прямо в глаза, игнорируя протянутую руку. — Погоди, — протянул он. — Мне тоже надо раздеться? Пират стащил с себя куртку, довольно быстро расправившись со всеми петлями и ремнём, но не удосужился повесить её так же аккуратно, как это делал Стид — просто свалил в кучу на спинку неудобного кресла. Медальоны и цепочки на шее звякнули, когда мужчина поднялся. Пират протянул мускулистую, исчерченную татуировками смуглую руку, чтобы аккуратно, ласково перехватить ладонь Стида. Его пальцы были розовыми и мягкими, как у девицы, не знали тяжёлой работы, и это невероятно нравилось Тичу в контрасте с его собственной грубой мозолистой кожей. Припомнив все манеры, которые он только знал и о которых слышал, Эд слегка поклонился, чтобы поцеловать эти нежные пальчики с аккуратными ноготками (удивительно, и это в море-то, на пиратском корабле!). Всё, что делал Эдвард, Стид воспринимал с восторгом. Сегодняшний день не был исключением, но Чёрная борода превзошёл себя. Боннет растерянно моргнул. Ладони было непривычно ощущать после щекотки бороды прохладу, но холод продлился лишь пару секунд, сменившись теплом. — Нет, это ты оказываешь мне честь, — сказал Эдвард без тени улыбки. А затем выпрямился, сжал ладонь Стида и одним резким движением притянул его к себе, обхватывая его талию второй рукой, буквально вжимая этого невозможно светлого, изящного, златокудрого аристократа в своё крепкое тело. — Покажи мне, как ты это делаешь, — произнёс он, когда их лица оказались близко друг к другу. В его глазах плясали искорки веселья. Стид неожиданно осознал две вещи: он совершенно точно выглядит довольно комично с приоткрытым ртом, а вторая ладонь мужчины действительно находится на его талии. Ещё секунда ушла на то, чтобы аристократ восхитился тем, как мужчина явно привык брать то, что захочет. А потом его бедро ощутило очертания пистолета. Сглотнув с усилием, он медленно протянул свободную правую ладонь, и, едва касаясь груди пирата, отстранился, отвоёвывая себе жалкие сантиметры. — Прежде всего, дурной тон таскать на себе столько оружия. Дурной тон таскать на себе столько оружия. Ага, а как же! А что, если Эд выложит все свои пистолеты и ножи — да, даже тайные (особенно тот, что спрятан на голени штанов) — а на «светском вечере» окажутся те, кто не прочь заполучить себе голову прославленного пирата? Скажем, дамы, у которых под пышными юбками можно было уместить несколько бравых парней с мушкетами. Не то чтобы Эд сомневался в том, что сможет одолеть их голыми руками — например, как он слышал, некоторые люстры в хрустале и золоте очень плохо держатся на потолках, или… Боннет сам мало верил в то, что делал, пока ладонь осторожно спустилась к ремню пистолета, а он всё продолжал говорить, неотрывно глядя в тёмные глаза пирата. — И стоило бы определиться с назначением танца. Ригодон, менуэт, гавот, англез, экосез, контрданс… — Стид легко потянул ремешок, натягивая кожу. — …бурре, канари, сарабанда? Возможно, он уже проигрывал, потому что кровь всё же нашла свой путь к лицу, а ладонь пирата на талии была такой… Стид не мог подобрать точного определения. Эта близость должна была его пугать, но вместо этого завораживала. Он знал, что быть интересным для Эдварда Тича у него получится недолго, но готов был использовать любую возможность, чтобы завладеть его вниманием. Теперь уже в глазах Стида самодовольно поблескивали искорки, когда он заметил, что лицо Эда принимает нечитаемый вид. — Аллеманда, пассакалья, чакона, куранта, жига?.. Стид Боннет называл какие-то явно выдуманные слова, потому что некоторые звучали так, будто человек наобум тыкал в буквы, но Эдвард его едва слышал. Ремень, который так своевольно и ненавязчиво аристократ поддел пальцами и натянул, будучи спущенным на бёдра, елозил по самым чувствительным местам, заставляя сурового, мрачного и грозного капитана в лице Черной Бороды напрягаться и застывать на месте. Эд был готов поспорить на сто золотых, что в его взгляде сейчас расцветает тьма. Они… вроде собирались заниматься танцами? Стид же названия танцев перечислял, верно? — И от ножа также стоит избавиться, — тихо добавил капитан Боннет, застенчиво опуская глаза на широкую грудь пирата. Так вот, как себя чувствуют те, кто попадает в плен Чёрной бороды. К своему стыду, Стид осознал, что при любом раскладе он был бы не против капитулировать, если бы исходом стала компания Эдварда. Возможно, именно такие чувства и держат вместе всю команду Тича: его одновременно обожают и боятся. Светлая кожа аристократа, едва тронутая морским солнцем, румянилась на щеках. Возможно, он и сам понял, что теребить какие-либо ремни на теле Черной Бороды не стоило. От него так приятно пахло. Не потом, не смолой для смазки досок, не порохом и грязным телом. Только чистота, солнечный свет, книжный пергамент и капля свежего, слегка сладкого аромата цветочного масла. У Эда никогда не было недостатка в половых партнёрах. Он привык брать тех, кто ему понравится, и они, как правило, не особо сопротивлялись. В конце концов, это море. Завтра ты уже можешь быть трупом, так что к чему эти законы мнимой чести. Сейчас всё было иначе. Эд впервые подумал о том, что не хотел бы продолжать. Только не сейчас. Стид вызывал совершенно иные эмоции, к которым Тич не привык и которые пока не мог понять. Нечто более… Мягкое? Как «удивительный кашемир». Над этим стоило подумать на досуге. А пока… Танцы? Пират медлил, и Стид снова взглянул на него, чтобы с изумлением заметить совершенно новую эмоцию. Эдвард смотрел на него по-разному, но этот раз ощущался по-другому. Вопросительное «Эдвард» прозвучало немного сипло, и ему пришлось поднести ладонь, сжатую в кулак, ко рту, чтобы осторожно хмыкнуть, прочищая горло. — Я здесь, — медленно отозвался Эд, приходя в себя. — Ты уверен, что если я отстегну пистолет и ножи, меня не убьют во время танцев? — Свои же ребята? — Согласен, смерть вышла бы совершенно глупая и необычная. Застрелен во время… как ты сказал, менуэта? — Я настаиваю хотя бы на том, чтобы пистолет был оставлен за пределами танца, — мягко отозвался Стид. Эдвард слегка сжал ладонь на талии мужчины и, наконец, выпустил его из рук, предоставляя ему свободу движений. — Скажи мне, какой из этих танцев лучше всего будет смотреться в песнях, если меня во время него заколят кинжалом. С него и начнём. Без тёплых ладоней было непривычно, и многое, слишком многое лезло в голову, о чём вслух говорить сейчас было бы безрассудством. Даже если Боннет смог бы сейчас признать, что его влечёт Эдвард, это не изменит ровным счётом ничего. В лучшем случае, Борода по-доброму посмеётся. В худшем… Он покачал головой. — На менуэт у нас ушло бы минимум три месяца из-за достаточно сложной схемы шагов. Есть даже поговорка, что тот, кто хорошо танцует менуэт, тот всё делает хорошо. Стид нервно улыбнулся, Эдвард всё также смотрел на него нечитаемым взглядом. — Впрочем, менуэт бы тебе не понравился. Слишком много поклонов, реверансов… Что насчёт гавота? Схема танца довольно проста: открытый или закрытый круг, участники проделывают одни и те же движения. Каждый круг имеет ведущую пару из числа лучших танцоров. Кавалер… Боннет осёкся, отводя взгляд с некоторым волнением. — Т-то есть, ведущий танцор этой пары по своему вкусу варьирует движения, которые затем исполняются остальными. Можно отойти от условностей и предложить команде изменять танец по мере необходимости. Да и вряд ли мои ребята действительно захотят танцевать. Взволнованный и смущённый Стид представлял собой совершенно очаровательное зрелище. Словно встрепанный детёныш морского котика, глядящий на собеседника большими влажными глазами, в которых отражается море. Щеки его уже были пунцовыми, и Эду едва удалось сохранить самообладание, чтобы не цепануть одну из них пальцами. — Брось, твои ребята будут счастливы потанцевать. А если нет, то Эду будет достаточно скосить на них глаза, чтобы они ощутили невероятное счастье и поспешили его выразить своему возлюбленному капитану. Ай, Чёрная Борода всегда получал всё что захочет. Дикая скука. Вот со Стидом было иначе. Смотри-ка, Стид сам ставил условия. Совершенно любопытный человек, который стоил каждой обращённой к нему этим вечером улыбки. А уж Эд постарается, чтобы эти улыбки были. Даже слегка испуганные. В воздухе повис немой вопрос, и Стид не нашёл ничего лучше, чем спросить: — Тебе ведь всегда нужен план действий наперёд. Потому ты и решил узнать, не захочу ли я устроить что-то… экзотическое?.. — К Дьяволу планы, — просто отозвался Тич. — Всё время только одни планы, и все сбываются, я уже устал от них. У тебя вот постоянно всё не по плану происходит, скажи, так интереснее? Со Стидом он и правда не знал, что конкретно произойдёт дальше, это-то его и заворожило еще с тех времён, когда он абсолютно нелепо победил Иззи, вырвав пленника у него из-под носа. — Смею тебя заверить, я даже не думал ставить тебя в неловкое положение. Стид совершенно искренне отвесил лёгкий поклон, не сводя глаз с Эдварда. Соберись, Боннет. — Я буду играть по твоим правилам, если ты примешь мои, — он кивнул на пистолет. Предвосхищая возмущение, спешно добавил: — И тебе… не стоит целовать руки в танце. Это довольно… личный жест, который указывает на… доверительные отношения между… Стид совершенно внезапно осознал, что его собственную обувь можно разглядывать бесконечно, лишь бы не встречаться взглядом с пиратом. — Просто не давай моей команде излишнюю надежду на то, что тебя хватит на всех. Эд снова фыркнул. — Ладно. Пират задумчиво провёл пальцами по бороде, а затем опустил руки на ремень, на котором висели кинжал и пистолет. Всё, что ты захочешь. Всё, куда Стид захочет его завести. Что угодно, лишь бы ушла чёрная тоска, и лишь бы всё стало таким же весёлым, как последние дни на этом суденышке. — Можем начать с гавота, а потом доберемся до минета, — сказал он и медленными, размеренными движениями расстегнул пояс, чтобы аккуратно уложить своё драгоценное оружие на кресло. Стид искренне надеялся, что его уши не были такого же цвета, как щёки, когда нервно сцепил пальцы между собой. Конечно же, Эдвард вряд ли намеренно оговорился, этот термин вообще не так зовётся среди пиратов… или всё же… Впрочем, не сам термин занимал его мысли. Капитан Боннет неотрывно следил за тем, как Эд действительно избавлялся по его просьбе от оружия. Уже который раз за неделю. Маленькая, опасная мысль — желание узнать, насколько покорным может оказаться этот грозный на вид, но на деле — совершенно удивительный мужчина. В груди Стида будто что-то распустилось и потянулось к самому опасному из пиратов, по инерции увлекая его тело за собой. — Хочешь быть моим… Кавалером? — спросил Тич, когда необходимое условие было выполнено. — И я тебя уверяю, что не собираюсь больше никому целовать руки, кроме тебя. Глупое какое-то правило. Вы слишком всё усложняете, хотя, надо признать, это всё звучит довольно любопытно. Аристократы такие занимательные. — Кавалером?.. — растерянно переспросил Стид, не веря своим ушам. — Разве ты не… Боннет вдруг осознал, что просто не мог признаться сейчас вслух о том, что ему действительно хочется быть кавалером Эдварда. Пускай всего на один танец. Это было… Он нахмурился. Ему не хотелось терпеть поражение сейчас. Эдвард всего лишь флиртует, как это делали все аристократы в общении со Стидом, подмазываясь ради получения информации. Просто у Эда могло войти в привычку касаться людей тут и там. Но, тем не менее, хоть его руки и были всё ещё наполовину скрыты перчатками, его куртка и часть оружия покоились на кресле аристократа, к которому он проявлял неподдельный интерес. Боннет слегка нахмурился. Этот интерес ему льстил. Толкал к краю его собственных возможностей. — У капитанов не обязательно должен быть кавалер. Мы могли бы… Вести вместе. Задавать общий тон одновременно. Что думаешь? Он мягко улыбнулся, с надеждой вглядываясь в лицо пирата. Больше всего на свете ему хотелось сделать с точностью до наоборот, но разве так поступил бы джентельмен. Итак, это была улыбка, за которую не стыдно и убить. А Эдвард Тич почувствовал себя несравненным глупцом, пока стоял и завороженно пялился на эту светлую, полную надежды, улыбку. Проклятый пират-джентльмен, в котором страсти к дипломатии и компромиссам было в сотни раз больше, чем в самом Черной Бороде — жажды крови. — А что, — сказал Эд, разглядывая лицо собеседника. — Дельная мысль. Как по-твоему, можно включить элементы пиратских танцев в твои светские? Вроде такого. Стоять и болтать уже стало немного скучновато, особенно когда Стид перестал натягивать всякие ремни и румяниться щеками. Поэтому Эд просто подхватил его под руку и закружил в бессмысленном, но веселом танце, сцепившись с ним локтями. Просто и достаточно глупо, только рома не хватало и музыки. И костра. Главное, чтобы никто ноги не ломал. Хотя какой праздник без сломанных ног и утопших пьяниц? Прикосновения пирата были настолько комфортными, что Стид не сразу понял, от чего именно кружится голова: от новых, непривычных для него элементов, или же всё дело было в особой улыбке Эдварда, которая казалась ему невероятной, как и сам пират. Эта двойственность жестокого капитана и человека, который живёт полной жизнью, ни в чём себе не отказывая, была такой же невероятной, как первый рассвет новой жизни Стида. Возможно, именно с рядом с Эдвардом он вообще начал жить. А пирату просто нравилось держать за руку Стида и вдыхать его запах. Покружив аристократа, Эд всё же выпустил его из рук, с добродушным смехом наблюдая за тем, как он восстанавливает равновесие. И думая о том, что лапает его почем зря пол дня, чего не позволял себе с другими членами команды. Иззи, наверное, сдох бы от досады, глядя на всё это. Эд, помнится, обещал ему голову Стида и титул капитана. И всё отодвигал, и отодвигал запланированное, потому что стать джентльменом оказалось гораздо сложнее, чем он думал изначально. И… Потому что у Стида была вот такая светлая и ласковая улыбка. — Это твой вечер, Стид, — сказал Эдвард, — сам выбирай, как тебе хочется всё это планировать. Ты обещал меня учить быть джентльменом, так учи. А я учу быть тебя пиратом — видишь, показал самый сложный наш танец. Твоя очередь. Хотел бы Эд проскакать так же с ним в песке, возле пламени костра. Но кому нужно пламя костра, когда рядом с ним человек, заставивший чёртовых аристократов поджечь собственный корабль. Поправив выбившиеся локоны в причёске под внимательным взглядом Бороды (больше в силу привычки, чем надобности), Стид будто бы поправил маску аристократа, которую его обязывал носить отец. «Раз уж тебе так сложно скрывать свою плаксивость, будь любезен хотя бы следить за собой и вести себя как джентльмен, Стид». Капитан Боннет сделал глубокий вдох, чтобы собраться и хлопнуть в ладоши. — Поскольку мы будем танцевать без музыки, стоит добавить небольшое… звуковое сопровождение на каждый такт. Светская жизнь была наполнена манерностью, жеманством, которые были незнакомы пиратам, сбивали их с толку, отвлекали. Этого же хочет от него Эдвард? Стид сократил расстояние между ними, вставая по левую руку пирата, глядя перед собой. В такие моменты он менялся, дети называли его «господин учитель» и послушно кивали. Боннет искоса взглянул на пирата. Вряд ли Эдвард вообще мог склониться перед кем-то, и уж тем более быть ведомым. Тем не менее, он разрешает Стиду попробовать вести. Это воодушевляло. — Обычно кавалер занимает положение слева от дамы, или, в нашем случае, слева от уважаемого коллеги, лицом по линии танца. Стид вытянул перед собой руку, показывая направление. Самое трудное было впереди. — К сожалению, этот танец поначалу будет парный, так что мне придётся… — Стид кашлянул в кулак, после чего вопросительно посмотрел на Эдварда. Тот кивнул, и тогда капитан Боннет осторожно вытянул правую ладонь, чтобы устроить её на талии пирата. — Правой рукой ведущий в танце держит коллегу за талию, а левой отводит левую ладонь в диагональ… Сердце Стида сделало кульбит, когда Эдвард сам потянулся, чтобы вложить ладонь в его. — Руки коллеги… То есть левая, конечно же, будет впереди, слева корпуса, а правая… — капитан Боннет запнулся, ощутив тепло ладони пирата поверх его пальцев на талии Эдварда. Конечно же, пират не будет держаться за воображаемую юбку, о чём он только думал. Стид тихо хмыкнул, приходя в себя. — Далее начинается именно гавотная часть: синхронное движение по кругу, шаги зигзагами, поклоны и повороты. Эдвард послушно следовал за медленными движениями, с некоторой задержкой, но и Стид добавлял в жесты смазанность. С Эдвардом ему не хотелось спешить. Тем более, эти поддерживающие ремни на его колене… Этот танец был таким же дурацким, как и большинство из тех, что Эд видел раньше. Но и таким же весёлым! А это было главным во всей этой затее. Подчиняться Стиду было забавно. Держать его руки — приятно. И у него так интересно менялись выражение лица и голос, когда он делал вид знатока и величайшего учителя в мире. Эд послушно выполнял всё, о чем его просил «коллега», и с большим удовольствием сделал бы это снова, только уже под музыку. Это всё было гораздо легче и смешнее, чем сотня вилок на столе. С этим господин аристократ Эдвард Чёрная Борода справился бы легко. Конечно, он танцевал не так изящно, как Стид, но для тех, кто умел фехтовать так же искусно, как Чёрная Борода, во всех этих скользящих движениях особенной мудрости не было. Только здесь вместо шпаги — «коллега», и никому нельзя пускать кровь. Хотя… Это как пойдёт, раз уж Стид разрешил использовать в танце «элементы» Эда. Ладонь Стида была мягкой и аккуратно поддерживала талию, с такой чуткой вежливостью, как будто Эд был либо девой в кринолине, либо эмоционально не стабильным пиратом с кинжалом в сапоге. Эду было почти жаль, что его выпустили из рук. Это было… Приятно. Пока они вытанцовывали кивки и поклоны друг перед другом под хлопки ладоней и стук каблуков, Эд вообще почти почувствовал себя счастливым. Со стороны, наверное, они представляли собой совершенно нелепое зрелище, но мужчине на это было абсолютно плевать. — Думаю, вальсовую часть вполне можно заменить на твои… элементы. Стид нехотя убрал ладонь с талии Эдварда, пират почти машинально отпустил его ладонь. — Ты уже продемонстрировал команде, как ты умеешь кланяться, а поклоны и множество мягких движений — основная часть гавота. Я задам такт и покажу, как обычно это делают в более… отдалённом и энергичном варианте. Стид отошёл чуть поодаль, припоминая основной такт, несколько раз хлопнул, стуча каблуками. Эдвард ухмылялся. В этот раз Стиду не казалось, что он в очередной раз проходит экзамен насколько он хорош в танце перед своим учителем, дабы задобрить отца. Но, возможно, все годы практики вели его к тому, чтобы он не терял лицо перед самым известным пиратом эпохи. Эдвард легко подхватил такт, как и ожидалось, а Стид вытанцовывал перед ним, разведя руки в стороны, счастливо улыбаясь, как будто это был единственный день, когда ему действительно можно было делать что угодно. Стид остановился, переводя дух, глупо улыбаясь. — Думаю, нет, я совершенно уверен, что гавот отчаянно нуждается в твоём усовершенствовании, Эдвард. Он знал, что несколько прядей всё же выбились, потому что он танцевал без парика, но желания поправлять их не возникало ни на секунду. Стид даже моргать не хотел, следя за реакцией пирата. Куда больше самих танцев Тича занимал улыбающийся Стид, шаркающий ногами и порхающий на месте, как бабочка. Свободный и весёлый, и Эду катастрофически это нравилось. В его мире, мире снобов и богачей, с кучей правил и рамок, когда даже руки нельзя целовать без того, чтобы переспать потом с этим человеком, нуждался ли он в свободе так же, как сам Эд — в мире пиратства, где такие же правила накладывала на великого грозу морей его собственная репутация? Не зря же этот странный человек бросил всё, чтобы уйти в море с командой, прямо скажем, совершенно ужасающих пиратов. Растрепанность ему невероятно шла. На кой черт придумали парики? — Мне всё нравится, — сказал Эд, не уточняя, говорил ли он про танец, происходящее, про растрепанные золотые волосы или про самого Стида. — Ты замечательный. Да, наверное, не очень прилично? — Танцор, — поспешно добавил мужчина. — И учитель. Наверное, твои дети получили кучу наград за танцы. — О, нет, мы не участвовали в конкурсах, да и Мэри не очень любила надолго отлучаться из дома ради участия в подобном. Но она… очень старалась. Снова эта Мэри. Эд уже знал, что это — жена Стида, о которой он неизменно отзывался вежливо и уважительно, словно она была его старой подругой или просто знакомой… хотя, казалось бы. Она ведь родила детей от него. Эд мог бы рассказать пару историй о своих… партнёрах, и, возможно, его рассказы заставили бы собеседника краснеть так же, как это было несколько мгновений назад, когда горячая рука Эда лежала на его талии. В этих рассказах не было бы аристократической учтивости, только необузданная страсть, пьянящие поцелуи и жар, пылающий под кожей. Жениться на человеке, к которому не питаешь таких чувств — зачем? Да и вообще — жениться. Хотя, этого Эд тоже ещё не делал. Жаль, нельзя жениться на мужчине. Наверное, из этого вышла бы потрясающе занятная история, от которой большинство людей валилось бы в обмороки. Куда уж веселее, чем действовать по плану. Пират кивнул. Ему до смерти хотелось повторить это то, что было ранее, с руками на талии. Жалко, что их больше нельзя целовать. Боги видят, они для этого созданы. — Хочешь улучшить танец? — хмыкнул Эд. — Так я тебе скажу, тут явно не хватает элемента риска. Что если привязать секиры к потолку и отпускать их как маятник, пока пары идут вперёд в танцевальной колонне? Это мигом бы оживило веселье. Я однажды проскакивал под такими, когда пробирался за сокровищами затерянных племён через ловушки. То ещё было зрелище. У меня даже шрам остался. Хочешь посмотреть? Стид вспыхнул на предложение, бормоча что-то вроде: «возможно, я уже видел его», и его сознание услужливо подкинуло воспоминания о том, как Эдвард помогал ему переодеваться, облачённый в его штаны. Быть может, это был тот самый шрам на животе, или… И тут капитан Боннет осознал, что если уж крутишься среди пиратов, то нужно мыслить, как пират. — А что, если я брошу тебе вызов? Танцевальный поединок, но… — он глянул на книги на полке. — В пределах этой каюты, с книгой в руке. Для начала? Он вопросительно посмотрел на Эдварда. — Конечно, ты можешь отказаться. Я пойму. Стид приблизился к книжной полке, пробегая пальцами по корешкам книг. — Веселье тоже требует сил. Погружённый в свои раздумья, Эд едва не упустил предложение о поединке. — О, — хмыкнул мужчина, — ты и правда веришь, что сможешь меня победить? Интересно, а книгой можно фехтовать, как рапирой? Если так, то у Стида не было никаких шансов. Повторить те же элегантные движения с кипой бумаги в руке? Пф. Взобраться пьяным на мачту и то было тяжелее. — Раз это поединок, то полагается награда победителю, что ты можешь мне предложить? — Чего бы тебе хотелось? Любой каприз. Стид улыбнулся и приблизился к собеседнику, протягивая книгу перед собой. — Условия поединка очень просты: танцевать на свой лад, не выпуская книгу из руки. Тот, кто выпустит книгу, проиграл. Что скажешь? Эд с интересом взглянул на мужчину перед собой, с таким же интересом — на протянутую книгу и изящные пальцы, которые эту книгу держали. — Разве не страшно спрашивать с меня любой каприз? — спросил Эд. — Что, по-твоему, может хотеть Чёрная Борода? Золота, власти, статуса аристократа? А что если я попрошу у тебя корабль и твою команду? Или твой «кашемировый» халат? Или тебя? Да. Именно. Боннета, целиком, всю его личность, с которой Эд мог бы оставить свой скучный корабль под предводительством Иззи и отправиться в куда более интересный мир, о котором толком ничего не знал. Мир, полный вилок, улиток, париков и пассивной агрессии. Куда более сложный, чем пиратский. Воткнуть человеку нож в глаз гораздо легче, чем станцевать минуэт. Мир аристократии — мир, полный настоящих опасностей и планов, ещё не набивших оскомину. Разумеется, нельзя забыть, как дышать, потому что базовые человеческие потребности не так легко стираются из памяти, но Стид был близок к тому, чтобы стать первопроходцем в этой области, когда Эдвард внезапно включил его в список желаемого. Пираты же часто шутят о том, чтобы кого-то вздёрнуть на рее, отправить на корм рыбам, выкинуть за борт… Конечно же, Эдвард шутит и о праве претендовать на него. Стиду совершенно не стоило переживать по этому поводу. И всё же, на мгновение, ему становится любопытно, как бы Эдвард Тич заявлял на него свои права. — Условия приемлемые. Эд взял книгу в руки и скоро её пролистал, разглядывая немыслимые закорючки, которые, вероятно описывали картинки с неведомыми тварями вроде полосатых лошадей. У художников ужасающее воображение. Увидев на следующей странице рисунок кракена, Эд захлопнул книгу громче, чем хотел, и уставился на Стида. — Пожалуй, заберу у тебя халат, — его голос звучал даже слишком беспечно. — Всё равно у тебя их сотня. А твой выбор? Я-то, конечно, выиграю. Но чем черт не шутит. Фантазии Стиду было не занимать. Прямо как этим художникам из книги. И Эду кошмарно было интересно, что он мог выбрать. Корабль? Команду (о, Иззи был бы просто в восторге)? Кожаную куртку Чёрной Бороды? Что бы он ни выбрал, Эд был готов это предоставить. Лишь бы он продолжил так же улыбаться. Кхм. Точнее, лишь бы продолжил учить Эда всяким премудростям чёртового высшего света. Стид смущённо улыбнулся, глядя в тёмные глаза. — Жёлтый с золотой вышивкой бы очень контрастно смотрелся на твоей коже. Представляя себя в золотом халате, Эд довольно ухмыльнулся. Даже мечтательно, можно сказать. Насколько он мог припомнить, на этой ткани была богатая, изящная вышивка по краю в виде милейших завитушек, и бледные пятна, изображающие то ли листья, то ли цветы, то ли художнику просто нравилось брызгать на ткань краской. Контрастно смотрелся бы. Ха, да. Эд может контрастно смотреться. Что бы сказала его мать, увидев сына в таком богатом господском халате. «Немедленно снимай, это не для нас». Стид протягивает ладонь, чтобы ухватить конец книги и легко потянуть его на себя. Пальцы Эда в ответ перебежали по корешку, накрыв ладонь аристократа. Аристократ знал наверняка, что его предложение будет странным, глупым, но Эдвард хотя бы улыбнётся. — Я бы хотел предложить со своей стороны, в случае моей победы… показать тебе, что такое настоящая ароматная ванна с маслами. Эд неосознанно приблизился, внимательно выслушивая предложение. Этот человек был немыслимым. Его невозможно разгадать. Либо очень глупый, либо очень коварный, так что ни один великий мудрец не смог бы понять, чего он хочет и на что рассчитывает. Эд буквально предлагал ему всё, что у него было, а Стид выбрал… Что? — Ты уверен, что выбираешь победу для себя, а не для меня? — поинтересовался Эд, мягко вынимая злосчастную книгу из руки собеседника и заводя её за спину. — Что если я выиграю халат, а потом милостиво разрешу тебе взять утешительный приз и показать мне, что такое «настоящая ароматная ванна»? Стид мягко улыбнулся на слова Эдварда, стягивая надоевший бант с шеи. Всё или ничего, как он и думал. — Тебе придётся выбрать что-то одно, но не думаю, что ты захочешь сдаться так просто. Таковы условия. Не то чтобы Эд был не в курсе, что такое ванна. В целом, как явление. Но чтобы «ароматная» и «с маслами». Звучало, черт возьми, очень по-аристократски. Интересно, а «показать» означало, что Стид будет плескаться вместе с Чёрной Бородой? Занятно. Эта картинка сама собой возникла в голове Эда и вызвала смешок (потому что ванны обычно тесные, чутка побольше чем бочка, но поменьше, чем океан) и нечто иное, что напомнило о том, как Стид натягивал ремни пистолетов. Казалось бы, такой невинный человек с румянцем. — В таком случае можно прекратить болтать и начать сражение. Эд встал в изящную стойку, перехватывая книгу поудобнее, как рукоять шпаги, и нацелил её на Стида. — Защищайтесь, господин аристократ. Ткань оказалась на спинке кресла, и Стид снова приблизился к пирату, потянулся к книге, сжимая край. Мгновение он смотрел на пальцы, выступающие из свободных кожаных перчаток, и в его голову пришла очередная нелепая мысль. Он завёл одну руку за спину, чтобы грациозно поклониться. Стид закружил их обоих в каком-то странном подобии танца. Пират был расслаблен, он совершенно точно улыбался, и Стид невольно забыл о цели всего мероприятия. Ровно то того момента, когда его бедро встретило стул и он почти выпустил книгу из руки. Эдвард с ноткой беспокойства замечает: — Это было близко. Стид рассеянно улыбнулся и снова посмотрел на ладонь пирата на книге, пока никто из них не начал движения. — Кажется, я задолжал тебе кое-что. Он почти бессознательно склонился, чтобы легко коснуться губами тыльной стороны ладони пирата. Впервые за долгое время Стида не беспокоила гигиена или какие-то глупые условности. Поцелуй едва коснулся ладони, большей частью губы смазались о ткань перчаток. Лёгкий, как ленивый летний бриз. Но там, где грубая загорелая кожа пирата ощутила дыхание, её словно опалил жар. Эд разглядывал золотые кудри на затылке склонённой головы, размышляя о том, как он бы себя чувствовал, если бы Стид пошёл целовать руки всей его команде. Наверное, аристократ был прав, когда предупреждал Эда об этом. Как он там сказал? Поцелуй указывает на «доверительные отношения» между… коллегами по танцу, очевидно. Стид в самом деле доверял ему? Грозному убийце и самому прославленному разбойнику всех морей? Опрометчиво с его стороны, тем более если Эд собирался его убить. Так вроде бы даже легче: аристократ мог умереть, не осознав, что его предали. Но одновременно так становилось гораздо сложнее. Потому что видят боги, Эд не хотел предавать этого златокудрого человека со светлой улыбкой и мягкими губами. Ему больше хотелось бы ощутить их прикосновение снова. На руке, на плече, выше, ниже — везде, где только позволят стидовы правила приличия. К чёрту вообще эти правила приличия. Нельзя об этом думать. Мысли иногда кружат голову и могут завести в такие дебри, что легко подойти к самому логову Кракена и утонуть в самой глубокой бездне, пытаясь отлепить от кожи присоски влажных щупалец. — Осторожнее, Стид, — глухо сказал Эд, не уточняя — касается ли дело танца или поцелуев рук. Стид распрямился, избегая взгляда пирата. Эдвард практически пожалел о своей ремарке. Поразительно. Этот человек минуту назад вёл себя так, будто перед ним — не самый грозный пират, а обычный… — Ещё круг?.. Пока что никто из нас не победил… Стид уже и не уверен, что ему хочется, чтобы это нелепое соревнование закончилось. Эдвард моргнул. И первым сделал новый шаг. Они кружились, и Эд не отрывал тёмных глаз от лица соперника, словно старался запомнить каждую черту, каждую морщинку. То, как солнце ласкает светлую кожу, заставляя её светиться. Ноги двигались всё быстрее и быстрее, и танец уже стал не танцем, а просто кружением по каюте капитана с центром в виде несчастной книги. Это было весело, никто не посмел бы утверждать иное. Всё вокруг вертелось в красочном водовороте: ткани, книги, картины, лампы, сияющие солнцем окна, но улыбающийся Эд видел только Стида. Возможно, он намеренно позволил себе споткнуться, удариться о спинку дивана и перевалиться через неё, выпустив из рук книгу. Главное, что со стороны это выглядело как нелепая случайность. Только что Чёрная Борода веселился, почти смеялся, топая ногами и кружа Стида в вихре света — и вот он уже валяется на низком диване и с улыбкой смотрит в потолок, а перед глазами кружится мир, пытаясь найти точку опоры и остановить свой бег. — Теперь ты должен мне ванну, — переводя дыхание, произносит Эд в никуда, не имея возможности видеть собеседника. А халат — да черт с ним, с этим халатом. Стиду он идёт гораздо больше, как раз под его золотые волосы. — Какого хрена. Голос Иззи разрушил идилию танцевальных уроков и прервал всё веселье. Как и всегда. Эд покосился в сторону двери, со своего уютного узорчатого ложа. В распахнутой двери, расставив ноги, стоял Иззи и пылал от гнева. Позади него маячил Люциус, бормоча что-то вроде «капитан просил не беспокоить». Эдвард закатил глаза. — Иззи, тебя же просили. — Я уверен, что вы тут занимались чрезвычайно важными делами, — сказал Иззи настойчиво. — Но капитан, нам всё ещё нужен план при встрече с теми кораблями, чьи владельцы мечтают видеть наши головы в петлях. — Сегодня мы занимаемся танцами. Танцами, Иззи! — Да, я видел, — Эд был уверен, что глаз его помощника нервно дергался.– А знаешь, что ещё я видел? Как красиво танцуют трупы на виселице. Каждый раз, как подует ветер. Да пусть бы морские боги побрали этого невероятного зануду! Один раз (ладно, не совсем один раз) пират решил повеселиться и поднять себе настроение. Глубоко вздохнув, мужчина оперся руками о подушки из дорогой ткани, оттолкнулся и поднял себя на ноги. Видимо, ванны ему тоже сегодня не видать. Остаётся только оплакивать ароматические масла, вероятно, свечи, лепестки цветов… что там ещё входит в понятие «настоящая ванна» у аристократов? И время в обществе Стида. Последнего как будто было жаль даже больше, чем отсутствия ванны в целом. — Что ж, спасибо за ценные уроки, коллега, — сказал Эдвард, чуть склонив голову. Стид почти машинально кивнул. Иззи нервно притопывал на месте ногой, ожидая Эда, и ужасно действовал на нервы. Когда он злился, то становился совершенно невыносимым. Интересно, а став капитаном, он тоже постоянно будет писать письма Эду с вопросами? Развернувшись, Эд направился к выходу из капитанской каюты, в голове перебирая элементы танца, которым научился сегодня. И ноги его, вопреки воли пирата, произвели пару танцевальных па по пути к двери. Лицо Иззи окаменело. Он оттолкнул Люциуса и пошёл вперёд по проходу. Зато, когда Эд слегка обернулся через плечо, прежде чем отправиться вслед за своим помощником, он увидел обращённую к нему светлую, неловкую улыбку аристократа. Это было всё, что ему нужно сейчас, в этот день, в этот момент. Куда лучше всех существующих в этом мире халатов и ароматных ванн. И если этим вечером придётся повторить весь этот танец перед глазами команды, Эд сделает это с лёгкостью. Лишь бы Стид улыбнулся вновь. Едва Эдвард и его помощник скрылись за пределами каюты, Люциус подошёл ближе и бросил вопросительный взгляд на Стида. — Всё хорошо, капитан? Стид покивал и опустился на диван. Эдвард начинал оказывать на него влияние. Он на всех действовал одинаково, очаровывая и пугая одновременно, но всё чаще в присутствии пирата Стиду стало казаться, что ему удаётся видеть гораздо больше, чем Эдвард Тич привык являть миру. Ладонь аристократа, которую он попытался положить на диван, коснулась прохлады металла. Люциус всё ещё терпеливо стоял, перекатываясь с пятки на носок, и внезапно Стид понял, как это могло выглядеть со стороны. Он откашлялся, чтобы прочистить горло. — Люциус, будь так добр, передай Эдварду его… принадлежности… только сделай это как можно незаметнее. — Незаметнее, — эхом отозвался Люциус, выразительно поднимая брови. — Бога ради, просто скажи, что чистил их. — Ладушки, — добродушно отозвался писарь, осторожно забирая вещи Эдварда и скрываясь в дверном проёме. Стид впервые задумался о том, что стоит начать запирать дверь в каюту.