Draw me.

Пробуждение впервые за долгое время было желанным и естественным. Майка не потревожили визги Холли, голос матери или треклятый сигнал будильника. Глаза открылись ровно тогда, когда силы на новый день полностью наполнили тело, приятными тягучими касаниями света впитываясь в кожу. Солнце несмело заглядывало в незашторенное окно, а у парня было поразительно хорошее настроение. День обещал быть безоблачным если не во всех смыслах, то, как минимум, по части настроения, просто потому, что этого очень хотелось. Утренние сумерки успели отступить. На электронных часах мигала половина седьмого – внезапно раннее время для удачного оживания. Накануне Майк заснул, едва коснувшись головой подушки, перед тем провёл около получаса в ожидании Уилла. Рисунок был вновь свёрнут в узкое подобие цилиндра и спрятан в частично освобожденном чемодане. Вечером временный сожитель так и не вернулся, зато теперь лежал на своей кровати, укрытый практически до самого носа и явно переживающий тревожные сны. У Майка сжалось сердце. Тогда, после неожиданной находки, хотелось отправиться на поиски друга, который, должно быть, остаток дня провёл у брата или в гостиной. Тем не менее Уилер так и не отважился. Байерс оставил подарок, решил не быть очевидцем чужой реакции – Майк это уважал и давить не собирался. Рисунок растопил его сердце, и хмурый вечер, основательно испорченный случившимся с Джейн, больше не казался таковым. Ещё немного, и можно было бы себя возненавидеть. Чёрт, ну почему он такой баран? Уилл привёз на встречу подарок, но не отдал его, потому что Майк отнёсся к нему холодно, потому что поприветствовал сухо и безрадостно. Разве мог он поднять лучшего друга на смех? Именно об этом думал Байерс, когда в его глазах отразилась тоска? Теперь сделанное до боли в сердце хотелось исправить, и идея броситься будить друга бессовестно путала мысли. Парень даже резво поднялся с кровати – и замер. Русые волосы небрежно рассыпались по подушке, насколько позволяла короткая стрижка. Влажные пряди прилипли к вискам и лбу, губы – слегка приоткрыты, дыхание едва слышное, рваное. Майку не раз приходилось видеть, как людям снились кошмары, но ещё никогда ему не было настолько небезразлично. Неужели к нему всё ещё заглядывают призраки прошлого? Годом ранее он говорил, что сны более не беспокоят его, но было ли сказанное правдой? Ведь, мало того, что связь между ними верно истончалась, Уилл, должно быть, рационально избегал проявлений жалости. – Уилл, – Майк осторожно коснулся одеяла, за которым предположительно находился локоть. Парень не отреагировал. Следующим действием было стянутое до бёдер одеяло, на что Уилл лишь зябко передёрнул плечами, всё ещё полностью погруженный в топкое болото сна. – Уилл, проснись, – на этот раз ладонь сжалась на плече, едва скрытом рукавом футболки. Майк сел на край чужой кровати, зачарованно провёл по светлой коже – от локтя к запястью, и это движение оказалось успокаивающим для каждого из них. Уилл притих. Его пальцы коснулись бедра Уилера, в ответ на что тот перепугано поднял глаза на лицо ещё мгновение назад спящего. Так и было. Уилл не проснулся и тронул его случайно. Выражение теперь было куда более ясным, спокойным и красивым. Потеряв былую дружбу, будучи в разлуке долгий год, Майк нашёл Байерса привлекательным в совершенно противоположном от нормы направлении. Это было стыдно и непонятно. Что делать с неопределенными чувствами, как быть, если меньше чем через две недели предстояло возвращаться домой? Он снова не знал ответ. *** После того как Уилл успокоился, Майк отправился в душ и столкнулся в дверях ванной комнаты с Джонатаном. Он собирался по своим делам и, как-то пристально осмотрев гостя сверху вниз своими остекленевшими глазами, пожелал хорошего дня. Уилер ответил тем же и прошёл в помещение, до потолка укутанное сигаретным дымом. Прокашлявшись для приличия, быстро разделся и встал под горячую, расслабляющую воду. Влага заскользила по телу, разнесла по коже тепло и умиротворение. Мысли о спящем Уилле, будто поджидая, когда ослабнет бдительность, торопливо ворвались в голову. Вспомнилось, как многочисленными импульсами взорвалось бедро от прикосновения пальцев, и плевать, что полноте ощущений мешал слой одежды. Волна мурашек устремилась вниз, и дрожь охватила пальцы – Майк резко выкрутил смеситель, беспощадно подставляясь под замораживающий водопад, выбивающий всякое дерьмо из головы. Нет, он не будет поддаваться искушению. Нормальные парни в его возрасте уж точно ничем таким не занимаются. Столкнуться с Байерсом в дверях ванной было чем-то почти комичным. Только на этот раз встреча случилась с младшим из семейства, и тронула Майка значительнее. Уилл заспанно провёл ладонью по прикрытым глазам, а когда соизволил увидеть друга, – и, между прочим, ещё и утреннего спасителя, – уголки губ дрогнули то ли в улыбке, то ли в смятении. – Привет, – голос Уилера определённо подвел, зазвучав хрипло и будто бы на несколько тонов ниже обычного. – Привет. Уилл перехватил прихваченные вещи и приосанился. Он тоже прозвучал хрипло и низко, но это было объяснимо – только проснулся. Майк всё никак не мог привыкнуть к такому его голосу, совсем взрослому. – Почему ты так рано встал? – А ты? Повисла пауза, не лишённая неловкости со стороны всё ещё бессмысленно занимающего ванную. – Ты ворочался во сне. Разбудил меня, я же чутко сплю. Сказано это было не в обиду, но интонация резко ударила по ушам обоих. Майк нервно сглотнул и сделал шаг навстречу, собираясь с мыслями. Ситуация требовала быстрых действий. – Касательно вчерашнего... – Да всё нормально, забей, – перебил Байерс, отступив на несколько небольших шагов назад. Заметил замешательство на лице друга и, кажется, решил привнести в момент ещё больше нелепости, когда задал вопрос: – Как тебе рисунок? – Красивый, – медленно ответил Майк, исправляясь, однако, быстрее, – то есть, рисунок красивый, а не я. Уилл облегчённо усмехнулся и изогнул бровь в вопросе. – Да ну? – Да. Целую вечность не видел твоих работ и был приятно удивлён. Можно гордиться, теперь ты прямо профи. – Наверное. Спасибо. Я много тебя рисовал, поэтому... – Почему? – Ну... – протянул Уилл, и выражение его лица едва заметно изменилось. Прохладно пожал плечами. – Я иногда рисую Дастина или Лукаса. И часто Джейн, потому что она всегда рядом. Майк опешил. Действительно, рисовать друзей – это нормально. Пожалуй, у Хоппер хранился не один подаренный Уиллом рисунок. Однажды, в очередном письме, девушка даже упоминала о недавно законченном парном портрете её и Макс. В душе неожиданно заледенело. На этот раз совладать с голосом удалось – он зазвучал убеждённо и кое-где даже безразлично. – Тогда понятно. А за рисунок спасибо. И, улыбнувшись ему правильно, отправился прямиком к лестнице, ведущей на первый этаж. *** – Вчера мы с Джейн хорошо провели время. Да, у меня всё нормально. Джонатан тоже ничего. Что со связью? Такое впечатление, что тебя там режут. Голос Нэнси на том конце провода, впрочем, звучал встревоженно и без кошмарных звуковых помех. Майк стоял рядом с захудалым кафе и держал второй жетон в готовности опустить вслед за первым. – В Хоукинсе не всё в порядке. Недавно.. Майк, убили девушку из твоей школы, Крисси Каннингем. Ты же знал её? Все снова на ушах, город опять проклятый и так далее. – Жесть, – Майку вспомнилась милая стройная старшеклассница, которую он определённо знал, неизменно наблюдая в группе поддержки, и перед глазами возникли тёмные круги. – Что известно? Это просто убийство или?.. – Пожалуйста, не думай об этом. Ты очень далеко, и это как раз на руку. Не волнуйся и отдыхай. – Что? Вы там все в опасности, а мне велишь расслабиться? – Майк, всё будет... – и снова выедающий мозги шум. Психанув, парень с грохотом вернул трубку на место и широким шагом пошёл прочь. В сравнении с Хоукинсом, Ленора Хиллз оказался городом гораздо более современным и пестрящим разнообразием всего на свете, вот только ни в коем случае не уютным. Несмотря на множество симпатичных кафе и зданий, от него исходил запах забот, пафоса и дорогих приобретений. Когда Майк вернулся в дом, было около девяти часов. Уилл нашёлся на кухне и был занят готовкой, по всей видимости, панкейков; по дому витал эфемерный запах любимого кленового сиропа. Уилер обнаружил себя чертовски голодным, и, учитывая ранний подъём, это было неудивительно. Байерс заметил его появление, только когда развернулся, чтобы достать посуду. – Привет, – во второй раз поздоровался Уилл, – где был? – На кухне, тем временем, стало совсем тихо: на сковороде больше ничего не журчало, только открытое окно впускало звуки с улицы. – Ходил звонить домой. Уилл ответил кивком. Поставил две тарелки на стол, за которым уже расположился Майк, а затем принёс ещё одну вместе с горстью столовых приборов в одной руке. – Позовёшь Джейн? – парень ловко разложил всё поверх узорчатой клеёнки и сел рядом с Майком. Тот наверняка выглядел подавленным и отстранённым, каким был очень нечасто. – Что-то случилось? – Я думал, тебе больше не снятся кошмары. Это Изнанка? – по-прежнему не отводя взгляда с горки пухлых панкейков, поинтересовался Уилер. Его крайне насторожил недавний разговор с сестрой, и он сомневался, что дело было в обычном свихнувшемся мудаке. Нэнси даже не смогла опровергнуть паранормальность угрозы – это немало значило. Те, кто пережили все гадости обратной стороны, больше всего хотели надеяться, что всё кончено. Майк взглянул на Уилла, который напряжённо сверлил взглядом кухонную арку, будто та была самым занимательным зрелищем в его жизни. – Иногда снится, – ёмкости ответа занимать не приходилось. Майк хмыкнул и взглянул, наконец, на друга, с противным паркетным скрипом придвигаясь на стуле ближе к нему. – Это никогда не прекращалось, да? Ты усомнился, что мне можно доверять? Я знаю, что иногда бываю грубым. Многое изменилось после Изнанки, но всё это неважно, потому что ты, блин, пробыл в том кошмаре столько месяцев, и весь следующий год страдал из-за него. Я должен был понимать, что тебе может быть неважно то, что важно старому доброму Радиоклубу. Мы пошли дальше, но если бы кто-нибудь из нас пережил... – Нет. Я доверял тебе, – заглянув в тёмные глаза друга, выглядывающие из-под чёлки, Уилл зажал сложенные ладони между колен. Майк же нервно вздохнул от колющего «доверял». Когда-то, в прошлом. – Мне хотелось оставаться прежним с друзьями. Если тебе интересно, то я тоже пошёл дальше, но рассказывать об этом не собирался. Я доверял, поэтому рассказал тебе всё. – Ты не думаешь, что мог запутаться? – Майк, – губы друга изогнулись в вымученном подобии улыбки, – я не запутался. И возражения, кажется, не подлежали рассмотрению. Уилер же всегда любил спорить и, если бы хотелось испортить день с самого его начала, непременно бы начал давить. Они ведь так и не поговорили о неожиданном чистосердечном – за целый год. А Майк всё думал, как, когда, почему не заметил. Потом стыдливо краснел, стоило лишь вспомнить, чем он сам занимался, думая о друге. Кому из них, в таком случае, нужна помощь? – Ладно, – поднял руки в примирительном жесте. Через мгновение одна ладонь против воли опустилась на чужой локоть, будто подбадривая. Уилл сглотнул, и его щеки неконтролируемо покраснели. Майку такая реакция неожиданно понравилась, ведь немногое нужно было сделать, чтобы растопить лёд, сквозящий в образе парня ещё секунду назад, – Пойду позову Джейн, а то всё остынет. И, подхватив вилкой один приятно пахнущий тёплый блинчик прежде, чем пуститься наверх, отправил вкусность в рот.