Draw me.

Майк в символическом жесте постучал костяшками пальцев в дверь комнаты Джейн. У него внезапно образовалось беспокойное чувство жжения в грудной клетке. В порядке ли была девушка? Он не особо волновался за её самочувствие, поглощённый собственными чувствами к Уиллу. Чувства к Уиллу. До чего же нелепо... Майк сжал кулаки в попытке успокоиться и пообещал себе разобраться с неопределёнными отношениями без промедления. Разумеется, после того как поговорит с Хоппер. Дверь ему так и не открыли. Парень постучался ещё, на этот раз настойчивее, позвал по имени, и только после всех предостерегающих моментов несмело повернул ручку. Изношенные петли недовольно заскрипели. – Оди? Девушка сидела спиной к нему, склонив голову над столом. Подступив ближе, Майк увидел, что та что-то яростно рисует. Сосредоточенный вид, напряжённые руки, непривычно сгорбленная осанка. Никогда особо не умеющий поддерживать, парень оробел, но всё же подал голос, – вновь окликнул, – когда присел на самый край широкой кровати. Слова Джейн про отсутствие лишнего места в комнате на фоне увиденного казались фантастическими. Она слишком стеснялась, чтобы позволить ему делить с ней постель? И если Майк считал, что действительно вырос, то подруге, на протяжении года вравшей про лучших друзей и беззаботную жизнь, важно было строить из себя кого-то, далёкого от себя настоящей. Был ли Майк для неё сродни брату? Потому что Джейн для него была подобно младшей сестре, которую хотелось оберегать, учить играть в настольные игры, нарочно проигрывать в «Uno» и влажно зацеловывать щёки. Когда он думал об этом, большое чувство любви затапливало нутро, и ощущение это было тёплым, родным, похожим на то, что возникало всякий раз, когда Холли садилась к нему на колени и обнимала за шею. Майк всегда любил Одиннадцать. Как члена семьи – может быть, даже сильнее. У них была особая связь, какая есть между людьми, искренними в своём волнении друг за друга. И хоть для Майка Джейн носила гордое звание его девушки, знание это совершенно не трогало практически весь последний год разлуки, когда он был достаточно далеко от их отношений, чтобы перестать придумывать хотя бы в компании себя самого. – Уилл приготовил завтрак. Ты вчера почти не притронулась к еде. Пойдём? – осторожно попросил Майк. В ответ лишь звенящая тишина. Девушка повернулась к кажущемуся таким посторонним в этой комнате человеку. В глазах её застыли слёзы. Уилер нутром чувствовал, о чём пойдёт речь. Пока он не был готов встревать в немую борьбу со своими навязчивыми открытиями, ведь понимал, что не готова была, в первую очередь, сама Джейн. Невысказанные слова разбили бы её. Слишком рано. – Пожалуйста, не нужно, – снова попросил Майк, только на этот раз его интонация приобрела ещё больше ласки и настороженной внимательности. Видеть чужие слёзы, как выяснилось, было мучительно. – В том, что случилось вчера, нет твоей вины. Ты же знаешь, в школе я не популярный даже в роли неудачника. Я понимаю, каково это, быть униженным. – Нет, – хрипло отозвалась девушка. Слёзы сорвались со слипшихся ресниц, – не понимаешь. Ты не такой, как я, Майк. Я другая. Мне нет места здесь. – Где? – помедлив, уточнил он. – В Леноре? – Нет, – повторила она тем же досадным тоном и заторможено покачала головой. – Такому монстру, как я, нет места среди людей, – девушка подняла взгляд на Майка и усмехнулась. – Ты же тоже считаешь меня монстром. – Нет, – твёрдый ответ. Ей определённо нужна была поддержка, забота и стальная уверенность в чужих словах. – Никакой ты не монстр. Ты одна из немногих, о ком я забочусь. – Но ты больше не любишь меня. Люблю. Слова сквозили неприкрытой болью. Отрицать не хотелось, смертельно ранить враньём – тоже. Тяжело поднявшись с кровати, вдруг ощутив тело необъяснимо непослушным, Уилер положил ладонь на светлую макушку и позволил себе быть честным. – Ты самый невероятный человек, которого я когда-либо встречал. Я люблю тебя и не хочу терять. Майк, в начале разговора думающий, как бы открыть подруге очевидную правду, получил своё. Вот только желаний нужно бояться: истина для Джейн оказалась остро режущей, когда Уилер нашёл её безболезненной и облегчающей. *** Парень вышел из комнаты, осторожно прикрыл за собой дверь. Он завис в одном положении, раздумывая, принести ли девушке завтрак, но решил, что вернётся с более настойчивой просьбой поесть, когда время подберётся к обеду. Майк чувствовал себя виноватым. Хоппер не была глупой, хоть ей и не доставало проницательности в вопросе человеческих взаимоотношений. Должно быть, она, подобно Майку, давно задумывалась о природе их отношений. Единственным, что мучило парня, был вопрос: любила или подменяла понятия? Он обязательно её утешит. Они скоро во всём разберутся и больше не вернутся к той детской наивности, присущей им в предшествующие года. Уилл всё так же сидел за кухонным столом – содержимое тарелки оказалось нетронутым. Майк опустился рядом, пожелал другу приятного аппетита и принялся за свой завтрак, почти принуждая себя есть. Предстояло разобраться с ещё одним приятным недоразумением, расположившимся рядом, а копаться в себе в поисках ответов оказалось неожиданно сложно и больно. – И тебе приятного, – протянул Уилл в ответ, неохотно наколол на вилку неприятно прохладный панкейк и откусил совсем немного, разве что ради приличия. – С Оди всё будет нормально. Она расстроена после вчерашнего, это не удивительно, – с набитым ртом ему едва ли удалось внятно изъясниться и в придачу сохранить себя от неловкого кашля. Прикрыв рот ладонью, он с выступившими от рези в горле слезами проглотил остаток воздушного теста. – Живой? – в чужом голосе послышалась весело дрожащая смешинка, а в глазах промелькнуло что-то, похожее на заботу. – Да, извини. Просто это, – ладонью указал на значительно сократившееся содержимое тарелки, – очень вкусно. Тебе от Джонатана передалась способность вкусно готовить? – Ничего сложного, – на лице друга, однако, появилась несмелая улыбка. – А ты всё так же не очень в этих делах? – Нет, – усмехнулся Майк, – нет, я не просто не очень, я беспросветно далёк от ужасов кухни, закипающей воды и пенящегося на сковороде масла. Помнишь тот раз, когда мы с парнями делали пиццу у тебя дома? Дастин выгнал меня ещё на самом начальном этапе. – Глупости, – заключил друг, заинтересованно хмыкнув. – Любого можно научить готовить. – Малой кровью не отделаешься, высосу, как минимум, литра три, – с улыбкой протянул Уилер, когда Байерс как раз закончил наливать апельсиновый сок в свой поблескивающий чистотой стакан и перешёл к другому. Его рука крупно дрогнула к концу чужой реплики, и в полупустую тарелку Майка, едва затронув учтиво постеленную на подобные случаи клеёнку, плеснула ярко-оранжевая жидкость. Парень ловко забрал из чужих рук стеклянный графин и отставил дальше. Уилл же, отогнав внезапно возникшую заторможенность, ругнулся и поднялся из-за стола, чтобы взять тряпку, перед тем скрывшись за сплошной столешницей. – Блин, прости, – немигающим взглядом скользя по узорчатому покрытию стола вслед за светлым влажным лоскутом, произнёс Байерс. Майку захотелось разрядить обстановку, ещё мгновением раньше совершенно безобидную. – Да всё нормально. Я облажался, потому что ты слишком вкусно готовишь, а ты – потому что я слишком хорошо шучу, – парень перехватил тряпку из чужих рук, на долю секунды прижался к холодным пальцам, не упустив возможности проверить утреннее наблюдение. Касание вновь разнеслось по телу необъяснимо приятными разрядами тока. Наверняка Майк подсознательно придавал редким прикосновениям преувеличенное значение. Узнать точно помог бы лишь один вопрос Уиллу, всегда готовому помочь разобраться. Нет. – Ты в порядке, Уилл? Тот внезапно застыл, и взгляд его остановился на до боли знакомых тёмных глазах. Байерсу вспомнилось, как часто он слышал этот волнительный вопрос из уст лучшего друга и как хотел различить во всём сказанном ему толику того беспокойства, что сквозило в родном голосе ещё два года назад. Не верилось, что те слова всё-таки прозвучали, взорвавшись в голове липким эхом. – Да. Спасибо. Каждый из них расценил повисшую в разряженном воздухе благодарность по-своему. И каждый из них понял, что непреодолимая стена непонимания и отчуждения между ними уже пустила глубокие трещины – больше ничего не мешало сделать шаг навстречу друг другу, чтобы доломать упрямый панцирь тонкой ограды. *** Майк лежал на диване, с безучастным видом клацая телевизионные каналы. На низком столике, расположенном примерно в середине небольшой гостиной, перетекающей в кухню, лежал бумажный пакетик с мармеладом. Вечером, когда старший Байерс вернулся домой, они с Уиллом отправились за продуктами в ближний супермаркет. Джонатан сказал, что пусть лучше кто-то – и этим кем-то оказался Уилер – останется дома вместе с Джейн, весь день ни с кем особо не контактирующей. Днём она отправилась гулять и извинилась перед Майком за свою отстранённость; через пару часов вернулась и сразу поднялась в свою комнату. Перед уходом Уилл кинул другу упаковку со сладостями. Восстановление былого баланса в их давних отношениях принесло лёгкое успокоение. Майк старался оставаться объективным и понимал, что пока в случае и с Джейн, и с Уиллом было далеко до однозначности, но, кажется, он сумел разобраться хотя бы немного. Больше всего его волновала ситуация в Хоукинсе. Домашний телефон взорвался звонком сразу после тревожной мысли о том, как обстоят дела в родном городе, – Майк с надеждой поднял трубку и настроился услышать голос кого-то из семьи. Так и было. Звонила Нэнси. – Привет, да, это я. Только подумал о тебе. Что у вас там? – Майк, сегодня кое-что случилось. – Что? – тихо спросил он, с ужасом признав, что голос сестры звучал ещё более подавленно, чем этим же утром. – Фред, который работает редактором в нашей газете. – Да, я помню его. Он?... Что? – Он пропал. Мы поехали узнать больше про убийство Крисси Каннингем. Я опрашивала мистера Мансона. Чёрт, я знаю, было рискованно идти туда, но там же столько полиции, и в то, что Фред исчез у нас из-под носа, сложно поверить. Его уже ищут, вот только я думаю... Майк, я думаю, что нет никакого маньяка. Мне рассказали, в каком состоянии была та девушка. Не уверена, но сомневаюсь, что человек способен на такое. – Мне жаль. Надеюсь, Фреда найдут. Позвони мне завтра, пожалуйста, не важно, будут новости или нет. И ещё, может, поменять мой рейс на какой-нибудь поближе? Я хочу вернуться и помочь. – Нет! – категорично воскликнула сестра. – Стив, Макс, Робин, Дастин – мы все вместе и что-нибудь сообразим. Мама говорит, если хотя бы ещё одно убийство повторится до твоего возвращения, ты никуда не дёрнешься, пока не отыщут убийцу. Останешься в Леноре, слышишь? – Что ещё за глупости? – возмущённо выдохнул Майк, мысленно подбирая основательные причины, какие помогли бы ему вырвать разрешение на возвращение домой. Его, правда, торопливо перебили. – Прекрати. Мама хочет поговорить с тобой. Парень сокрушенно ругнулся, лбом прижимаясь к прохладной стене. В трубке вдруг раздались ненавистные помехи, и он цокнул: разговора с мамой не получилось. Через десять минут Майк, практически полностью утонувший в мыслях о Хоукинсе, отправился в комнату Джейн. Ему хотелось щёлкнуть воображаемым переключателем, что прятался глубоко в голове, подумать о чём-нибудь посредственном, иначе ещё немного – и с ума сойдёт. На стук Джейн, напомнив поведением утреннюю ситуацию, не отреагировала. Майк устало прикрыл глаза и толкнул злосчастную дверь. Комната оказалась пуста. Как и позже проверенные туалет, всевозможные тёмные углы и двор. Не могла же она уйти так поздно, ничего не сказав? Майк практически всё время, с момента дневного возвращения Джейн, пробыл в гостиной – незамеченной подруга проскользнуть не могла. Может быть, она воспользовалась задней дверью? Парень вновь вернулся в чужую комнату и осмотрел опрятное помещение. Стол более не был захламлён, как утром, когда Уилер наведывался сюда. Единственным, что лежало на лакированной поверхности, оказался сложенный вдвое лист. У Майка заледенели внутренности. Тем не менее, ему удалось совладать с собой, чтобы поднести предполагаемую записку к лицу. Нацарапанные неровные буквы не хотели поддаваться чтению. Глаза заболели, будто предотвращая большой груз, в любой момент готовый сорваться на слишком слабые для него плечи. «Дорогой Майк, я попытаюсь стать супергероем снова. От Оди». Мысли взорвались шумным роем. Майк не знал, какую загадку только что прочёл. Прежде чем предположения успели закрасться в голову, шум с первого этажа завладел его вниманием. Уилер бросился встречать вернувшихся, пока в сердце теплилась надежда на маловероятное возвращение подруги. Парень застыл на самой верхней лестничной ступеньке. Вернулись Джонатан и Уилл. Уилл, перехвативший встревоженный взгляд Майка и незамедлительно ответивший ему тем же. Помимо хозяев, в гостиной тёмной кляксой деловых костюмов обнаружились двое мужчин и женщина. Они, как один, повернули головы на появившегося в этой до звенящей тишины немой сцене. – Где Одиннадцать? Майк не узнал своего голоса, испуганного, но невероятно сохранившего твёрдость. Взгляд вновь метнулся к Уиллу, который смотрел на него так, будто мог передать свои мысли невербально. Тем временем женщина обозначила своё участие коротким предложением. Оно разрушило все надежды и погасило веру в невозможность прошлого ворваться в настоящее. – Проходи, Майк. Мы друзья Оуэнса.