Тушёнка из Серёжи

И почему этот гандон вообще здесь? Да, Сергей Пешков вообще нереальный гандон. Эти его противные кудри, искусственные, нахуй; вечно, типа, весёлое лицо, юморист ебаный, клоун. Губы тонкие, нос большой, сует везде. Да похуй на нос — сейчас акцент сугубо на рот. На помело это ебаное. Потому что с хуяли это Жожо тут его парня обзывает? — Слышь, дерьма кусок, я тебе русским языком сказал: принеси мне стакан с джином. А ты мне что? А? — парень скривил свои отвратительного вида губы и бросил короткий взгляд на стакан, выставленный аккурат перед собой, и слегка им потряс. — Или ты на украинском лишь понимаешь, как там у вас: alkogol принести мені? — Убого звучит. — Козаков, в свою очередь, скрестил руки на груди, и язвительно цокнул языком. — Будто ты зубы сломал, когда член сосал. — Так, да? — чужая голова тут же склонилась вниз, и Сергей угрожающе прищурился. Страшно пиздец! — Свиньи пищать умеют, не правда ли? Ну хватит. Слава окончательно постоял в сторонке. Стакан со льдом был отложен в сторону, а кухонный гладкий нож тут же очень кстати оказался в его широкой ладони. Парень кинул взгляд из-под очков на своего любимого, что ухмыльнулся уголком губ, и, пользуясь тем, что Пешочка увлечена разговором, осторожно начал пробираться к намеченной цели, а именно — пульсирующей венке на шее. Блестящее лезвие в руках Бустера, сладкий, елейный тон со стороны Эвелона — ну не чудесная ли консистенция? И как же прекрасно смешиваются агонистические, предсмертные крики Жожо вместе с музыкой латиной, льющейся из небольших колонок. — На, сука. Получай! — подошва ботинка 192 уперлась в горло чуть ли не трупа, и стример немного сильнее надавил на гланды, а стекающие из раны красные молекулы тут же окрасили жёлтую ткань в грязь, маря полностью. — Фу, даже когда сдыхаешь, жизнь мне портишь. Друг мой, не с теми связался. Вот мы Колю и Дипинса так же убили, они просто за помелом не следили. Коле язык отрезали и повесили на стройке, а Дипа изнасиловали и в кислоте растворили. Беленькой такой, знаешь? — А Мокривского за компанию, чтобы по Коленьке не скучал, рядом табуреткой прибили. Вот смеха то было! — Леонтьев пнул бьющееся в конвульсиях тело, и вытер чуть выступающие от смеха слёзы из глаз, тут же демонстративно оскалившись. — Он и визжал ещё так ужасно, будто девчонка. — нож полоснул по уху, отрезая его. — Хесуса мы сожгли вместе с компом его тупым, Гаечку и Вову утопили, и… — Да харе, он сдох уже. Потом, когда менты поймают, перед ними и будешь отчитываться. — Вадим закатил глаза, показывая этим, что дальше продолжать больше нет смысла. — Оставь слова, не бахвались. — последующий плевок Пешкову в ебало. — Сладкий, зайка, котик, ну ты че, какой поймают? Мы никогда в тюрьму не сядем, не тупи. — ухмылка, а затем острый нож, что был весь в крови, как-то оказался рядом с губами Славы. Парень кокетливо улыбнулся, а затем слизнул кровь с ножа. Козаков, в свою очередь, старательно подавил рвотный позыв. — Не хочешь чем-нибудь интересным заняться? — Очень хочу. — тоже до ужаса мерзкий оскал, и расставленные руки, что ухватились за чужое тело. Не нужно объяснять весь тот кайф занятия секса на трупе. Но это реально просто восторг! Когда эта кровь под спиной хлюпает, в перемешку с идентичными звуками из нутра, а эти кудри, за кои можно цепляться, когда содрогаешься в приятной неге? И сладкие стоны, да-да, они прекрасны, особенно под кровяной запашок. — Вадик, пошли, как договаривались, стрим вести? Я ж уже всё подготовил давно! Давай сыра пожрём? — А с телом чё делать? — Мясорубка есть? Люблю тушёнку. — Ну я тогда ещё за солью сгоняю? — Давай, только быстро.