little death

За окном был вечер. Натаниэль тихонечко сидел в своей комнате и играл в деревянных солдатиков. Лёгкие постукивания человечков друг о друга успокаивали маленького мальчика, было в этом действии что-то такое гипнотическое. Он не знал сколько времени прошло с тех пор, как он начал играть, скорее всего мама уже несколько раз заходила к нему, чтобы напомнить о столь позднем времени и что такие маленькие малыши как он уже давно должны лежать в постели и спать крепким сном. На первом этаже дома раздался странный приглушенный звук. Натаниэль дёрнулся и, переметнув свой взгляд на окно, удивился, ведь вместо приятных сумерек на улице стояла непроглядная тьма. Быстро свалив игрушки в одну кучу, мальчик принял решение отправится на первый этаж и разузнать откуда всё же исходил шум, быть может, мама чем-то занималась там, внизу? Покинув свою комнату, мальчик аккуратно, стараясь не издавать ни единого шороха, начал спускаться по лестнице. Первая ступенька, вторая, третья и так он уже оказался на первом этаже. Свет в коридоре, да и в целом в других комнатах, как ни странно, не горел. Ребёнок заметил маленький проблеск света из-под одной из дверей. Как правило, мама запрещала ему свободно гулять по первому этажу, дабы не мешать отцу, который постоянно занят своей грязной работой. Любопытство взяло над ним верх. Итак, своими маленькими ножками малыш Натаниэль всё же добрёл до той единственной двери, из-под которой так и сочился тёплый свет. Немного поразмыслив, он тихонечко приоткрыл её, дабы не наделать много шума, всё же, мальчик же не знает точно кто там за дверью? Но, из-за своего ничтожно маленького роста, открыть её аккуратно, и так, чтобы его никто не заметил, у него не получилось. Как только он потянул за ручку, Натаниэль споткнулся о дверной порог и полетел вперёд головой с лестницы. Это был подвал их дома в Балтиморе, как говорила мама — ужасное место в доме. Скрипнула половица. Отец обратил внимание на грохот и развернулся. На его лице сразу появилась садистская улыбка. Ему нравилось причинять людям боль, он ловил полный кайф от их криков и мольб о том, чтобы это окончилось. Кажется, Лола сидела на барном стуле? Или на чём-то подобном, Натаниэль не очень-то в этом разбирался. Внимание мальчика привлекло что-то красное на столе. Там лежал человек, ну, или по крайней мере всё то, что от него осталось. Приступ тошноты подкатил к горлу. Омерзительный, ещё свежий труп. Отрезанная рука свисала с края стола, кажется, эту руку полосовали и не один раз, вся она была так же покрыта многочисленными порезами, из которых так и сочилась кровь. Тишину нарушил властный голос отца: — Ну здравствуй, сынок, — через несколько секунд тишины он продолжил говорить. В его голосе читалась уже нескрываемая злость, — Смотри на меня, когда я с тобой говорю, смотри мне в глаза, маленький кусок дерьма. Натаниэль быстро встал на ноги и старался смотреть чуть левее от лица отца, потому что смотреть на него было до ужаса страшно, даже слишком. Его физиономия была до чего мерзкой, но такой похожей на самого малыша. Он был точной копией своего отца, но помимо сходств в виде ледяных голубых глаз и огненно-рыжих волос, на лице мальчика виднелась россыпь веснушек, как говорила ему мама, поцелуев от солнышка. Немного помедлив, мальчик выдавил из себя быструю отрывистую фразу: — Здравствуй, отец. Где-то в углу послышался смешок Лолы, а после вновь голос отца, такой же гневный, как и был до этого: — Та стерва разве не объясняла, что в такое позднее время детки должны быть в кровати и видеть сладкие сны? — после, чуть поразмыслив, он подошёл ближе к мальчику. — Мне кажется она даёт тебе не слишком хорошее воспитание, ты же тоже так думаешь? Отвечай. Натаниэль смог выдавить из себя лишь слабый кивок. Спорить он не хотел. Спорить с этим человеком было запрещено. — Замечательно, я думаю, мне стоит заняться твоим воспитанием получше, запустил я тебя всё же, так ведь, Лола? Не думаешь ли ты, что мне стоит немного преподать урок своему любимому сыну насчёт таких поздних прогулок по дому. Да и свой длинный нос он суёт не в свои дела. — где-то раздался скрип стула. Уже через долю секунд Лола оказалась уже около Натана. Ей нравилось, как разворачивался ход событий для маленького мальчика. — Да, та сучка совсем не знает, как именно нужно выращивать детей, она слишком, как мне кажется, его балует. Послышался тоненький и испуганный голосок. — Папочка, прости меня пожалуйста, я больше так не буду, можно я пойду спать? Я честно-честно больше никогда не буду так делать, пожалуйста, пожа…- не успев договорить рот Натаниэля заткнули. — Нет, мой дорогой, ты должен понести справедливое наказания за свой проступок, а уже после, как хороший и послушный ребенок ты отправишься спать. — голос отца был саркастично мил. Натаниэль боялся. Все внутренности перекрутило от страха, он был готов выблевать свои собственные кишки здесь и сейчас. Руки начало немного трясти. Что сейчас будет и какое именно он должен понести наказание он даже не представлял. Страх накатил новой волной, когда длинные ногти соприкоснулись с его рукой и потащили в центр подвала, на тот самый стул на котором недавно сидела Лола, в какой момент это сиденье оказалось посередине комнаты вместо того запачканного кровью стола. Более грубая рука легла на его лицо, приподняв за подбородок, Натан заставил своего сына посмотреть ему прямо в глаза. Лола же стояла позади и разбиралась с руками и ногами мальчика, ведь, скорее всего они будут ой как мешать. — Ну, думаю можно начать наш урок. — сказал мужчина, когда удостоверился, что всё в самом деле готово. Натан отошёл к шкафу, наполненному самыми различными видами ножей, и достал оттуда утонченный, тоненький, но острый ножик. Вдруг снова раздался голос. — Пожалуйста, папочка, не надо! Я честно буду хорошим, только не надо…- опять же закончить ему не дали. Лола взяла какую-то грязную тряпку и заткнула ею рот мальчика. Вновь мелькнула эта садистская улыбка и кожу пронзила резкая боль. Отец решил не морочится с пижамой и разрезал её прямо на маленьком мальчике. Конечно, он не старался сделать это хотя бы капельку аккуратно, поэтому вдоль живота Натаниэля образовался красный порез. Так продолжалось около полутора часов. Порез за порезом. Какие-то были глубже, какие-то лишь слегка задевали кожу. Если Натаниэль отключался, то отец сразу же приводил его в чувства, как же он может пропустить такое замечательное времяпрепровождение. Болезненные стоны сменялись криками из-за упавшей изо рта тряпки. Не зря же Натана называли «Балтиморским Мясником», он делал свою работу на высшем уровне, несмотря ни на что. Всё же, после последней какой-то из его отключек, он проснулся уже на руках матери в своей комнате. Она выглядела обеспокоенной и рассерженной? «Мамочка тоже будет преподавать урок как папа? Разве мамочке нравится делать другим людям больно? Что я сделал сейчас не так?» — пронеслось в голове у Натаниэля. Кажется, она решила игнорировать его. Ну и ладно. Это хотя бы не будет больно. Сейчас мальчик чувствовал лишь болезненное опустошение, горло из-за криков саднило. И конечно боль по всему телу от многократных порезов. О. Он вроде бы кое-что вспомнил. Отец пообещал проводить такие профилактические беседы почаще. Ужас.