Парень из клуба.

      Первый луч утра, пробившийся сквозь щель между тяжелыми шторами, упал прямо на лицо Вару. Он поморщился, пытаясь отвернуться, и тут же ощутил знакомую, нудную боль во всем теле. Спина горела огненными полосами, мышцы ныли так, будто его всю ночь молотили скалкой. Он шипяще выдохнул, пытаясь приподняться на локтях. «Чёрт... Этот розовый изверг...» — пронеслось в голове первым делом.       Но следом, словно вспышка, пришло воспоминание о вчерашнем вечере. О тихом, почти неловком разговоре с Ромео. О его руках, аккуратно наносящих мазь, и о странной, непривычной серьезности в его алых глазах. И об обещании. О том самом слове, которое заставило Вару в итоге согласиться на всю эту унизительную, но необходимую процедуру. «Позволь мне обработать ссадины, и я обещаю, что завтра отвезу тебя домой».       Дом. К Данте. К Габриэлю. К своей, пусть и убогой, но такой желанной нормальности. К жизни, где не нужно улыбаться сквозь зубы и терпеть чужие прикосновения.       Энтузиазм, острый и почти болезненный, рванул изнутри, заставив забыть о боли если не полностью, то отодвинуть её на второй план. Вару с усилием, но уже без прежнего стона, спустил ноги с кровати. Встал и пошатнулся, схватившись за спинку стула, выдохнул. — Ну что, красавчик, — хрипло пробормотал он сам себе, глядя на своё бледное отражение в тёмном экране телевизора. — Собирай свои зелёные кудряшки в кучу и вперёд, на свободу. Рома, держи слово, а то я тебе эти розовые патлы повыдергиваю, сделаю тебя модным лысым черепом.       Он быстро, насколько позволяли тело и дрожь в коленках, умылся, натянул вчерашние вещи — свои, выстиранные и аккуратно сложенные кем-то на стуле. От осознания этой мелкой заботы стало немного не по себе, но он тут же отогнал слабость. «Просто отмывает свою совесть, сволочь».       Дверь в свою комнату он открыл решительно. Длинный, залитый утренним солнцем коридор встретил его звенящей, пугающей тишиной. Воздух был неподвижен и пылен. Шагнув вперёд, Вару на мгновение замешкался, пытаясь сориентироваться. Лабиринт роскошных переходов и одинаковых дверей снова, как и в первый день, показался ему чужим и враждебным. Он повернул направо, уверенный, что кабинет Ромео должен быть вот за этим поворотом.       Но через двадцать шагов он упёрся в глухую стену с огромным зеркалом в позолоченной раме. Его собственное, немного потерянное отражение уставилось на него из глубины. — Вот чёрт, — выругался он тихо. — Ну и дворец, блять. Запутаться проще простого.       Он развернулся и пошёл обратно, уже прислушиваясь к себе, пытаясь вспомнить верный путь. Боль в рёбрах и спине настойчиво напоминала о себе с каждым шагом, заставляя двигаться медленнее, осторожнее. Наконец, знакомый поворот, и вот она — массивная дверь из тёмного дерева, та самая, за которой должен сидеть Ромео.       Он почти дошёл, уже протянул руку к бронзовой ручке, инкрустированной в древесину, но та не поддалась. Заперта. Вару нахмурился и стукнул костяшками пальцев по гладкой, прохладной поверхности — сначала сдержанно, потом чуть громче, настойчивее. — Эй, Ромео! Ты там? Проснись, обещанный день настал! — его голос, ещё сиплый и сорванный, гулко разнёсся по пустому коридору, словно брошенный в глубокий колодец.       В ответ — лишь гнетущая, абсолютная тишина. Даже гула откуда-то из глубин дома не было слышно.       Странное чувство, холодное и неприятное, начало ползти по спине. Не страх, нет. Скорее, щемящее предчувствие обмана, знакомое до боли. Он отступил на шаг, окидывая дверь подозрительным взглядом. — Играешь в прятки, розовый мудак? — проворчал он уже громче, с вызовом. — Не в тот день родился, чтобы меня так разводить.       Мысль заработала стремительнее. Может, он спит? Но Ромео, судя по всему, был жаворонком, вряд ли он позволил бы себе проспать. Может, ушёл? Но он же обещал... Нет, не может быть.       Вару резко развернулся и зашагал прочь от кабинета, его шаги теперь отдавались громко и сердито по паркетному полу. Следующая цель — комната Феликса. Если Ромео исчез, то его брат-тень точно должен знать куда. Он снова блуждал по коридорам, то и дело сворачивая не туда и проклиная внутреннюю планировку особняка. Наконец, он узнал нужную дверь.       Она была приоткрыта. Вару, не стесняясь, толкнул её и заглянул внутрь. Комната была стерильно чиста. Кровать застелена идеально, словно здесь никто и не жил. Ни намёка на вещи, на беспорядок, на самого Феликса. Только пылинки танцевали в солнечном луче, пробивавшемся сквозь жалюзи.       Тик. То самое неприятное чувство в груди сжалось туже, превращаясь в густой, липкий ком. Он быстро, почти бегом, игнорируя боль, спустился по широкой лестнице на первый этаж. Просторная гостиная с белоснежными диванами и огромным камином — пуста. Столовая с длинным полированным столом на двадцать персон — пуста и молчалива.       Кухня — последняя надежда. Может они завтракают, пьют этот свой чёртов кофе и обсуждают планы на день, забыв про него, как про ненужную мебель.       Распашная дверь на кухню была открыта настежь. Огромное, стерильно чистое помещение с хромированными поверхностями и мраморными столешницами сияло пустотой. Ни чашек на столе, ни запаха кофе или свежей выпечки. Холодильник мирно и одиноко гудел себе в углу.       Тишина.       Полная, абсолютная, оглушительная тишина, давящая на барабанные перепонки.       Вару замер посреди огромной, чужой и безупречно чистой кухни, и по его спине пополз мерзкий холодок. Не страх. В нём не было места для страха. Это было другое — щемящее, унизительное, до боли знакомое чувство обмана. Его снова надули. Снова поиграли в доброго самаритянина, приласкали, полечили, а потом бросили, как надоевшую игрушку.       Он с силой сжал кулаки, ощущая, как ногти впиваются в ладони. Боль в спине вспыхнула с новой силой, будто подпитываясь его яростью, гневом и этой дурацкой, детской обидой, от которой комок в горле становился только больше. — Так-так... — прошипел он сам себе, и его голос прозвучал тихо, сдавленно и опасно в этой звенящей тишине. — Водить за нос решили, да? Поиграл в доброго самаритянина, полечил, а потом свалил, оставив у себя дома, как забытую игрушку. Ну ладно... Ладно, Ромео. Очень смешно.       Он медленно, с трудом пересиливая себя, выдохнул, заставляя дрожь в руках и в коленках утихнуть. Он не позволит этому пижону с розовыми волосами сделать из себя дурака. Не позволит снова почувствовать себя брошенным и никому не нужным. — Отлично сыграно, король червей, — громко, на всю пустующую кухню, сказал он, и в его голосе снова появились привычные стальные, ядовитые нотки. — Но игра ещё не окончена. Если думаешь, что я тут сяду и буду ждать, пока ты соизволишь вернуться, то ты сильно ошибаешься! Я не из таких.       Он окинул кухню оценивающим, цепким взглядом, отыскивая телефон, стационарный аппарат, хоть что-то, что связывает с внешним миром. Правила игры снова изменились. Если Ромео не собирается исполнять свои обещания, то Вару найдёт способ сделать это без него. Первым делом — позвонить Данте. А потом... потом он обязательно разберётся с этим розовым обманщиком.       Он был один в чужом, огромном, молчаливом доме, весь в боли и с разбитыми надеждами. Но он не был побеждён. Его упрямство, закалённое в клубе и уличных драках, снова стало его щитом и мечом. Ромео жестоко ошибался, если думал, что Вару будет пассивно ждать. Зелёнка всегда шёл напролом. И сейчас было не время менять привычкам.

***

      Тремя часами ранее. — Ну, где же..? — суета охватывала аэропорт, словно вихрь. Люди спешно перемешались из одного конца зала в другому, как можно скорее перебирая свои вещи. Кто-то занятым шагом направлялся к терминалу, готовый отправиться в дальний путь, а кто-то стоял на прощальной линии, сопровождая близких и друзей в их приключения. Шум окутывал Феликса, но он сконцентрировался на другом, позволяя хаусу пройти мимо.       Колесики чемоданов громко бились о квадратную плитку пола. Их звук добавлялся к общей гамме аэропортского шума. Голоса людей переходили в белый шум, но Феликс будто не замечал этого. Несмотря на всю суматоху и бесконечные звуки, он ощущал тихое расслабление в своей душе. Он понимал, что окружающий шум – всего лишь фон, его цель — парнишка его возроста.       В нетерпении парень ходит из стороны в сторону, выискивая в толпе голубую макушку. Он бы мог выйти, снять напряжение, скурив пару-тройку сигарет, но нет. Во-первых, Зонтик ненавидит запах сигарет и поэтому, вместе с Ромео, всячески отучал Феликса от "этой дряни", как он однажды выразился. Во-вторых, его любимый в то время, как он будет ходить, может просто-напросто прийти и не обнаружить своего парня на месте, которое они заранее обговорили.       Взгляд блондина метнулся на большие часы со стрелками. Часовая находилась между шестёркой и семёркой, а минутная указывала ровно на пятёрку. Пальцы застучали по плечу, выдавая явное нервное состояние парня. Встреча должна была состояться ещё десять минут назад. И вот, где-то вдалеке слышится звук падения нескольких чемоданов, а следом - причитания и нравоучения, в которых Феликс без труда услышал знакомый голос, принадлежавший попутчику Зонтика. Взгляд метнулся в сторону звуков перепалки, в лице застыла эмоция ожидания. Спустя примерно семь секунд ожидания из толпы людей элегантно выступает высокий мужчина в форме, а следом за ним его помощник, одетый чуть поскромнее.       Медленно и вальяжно, они вышагивали, поднимая и опуская плечи в ритм движениям ног, с чемоданами в руках. Глаза сероволосого были закрыты, а голубоволосого метались по залу, выискивая кого-то. Осматривая аэропорт, людей и прочие вещи, Зонт и Куромаку уверенно направляются к выходу. Вот они уже преодолели стеклянные двери. Всё это время Феликс, находясь в полном недоумении, провожал их взглядом. – Ладно... – подумал блондин, – Возможно, он просто меня не заметил или забыл о месте встречи, окей... – продолжал думать Феля, направляясь к выходу, вслед за трефами. Преодолев выход, Феликс застал своего любимого стоящим, в компании Куромаку, усердно ищущим что-то в телефоне, возле столба. Неспеша подкравшись сзади, блондин обнял голубоглазого за талию, на что получил вздрагивание юноши. Недоумённо обернувшись, Зонт устремил свой взгляд в глаза парня. В них была видна радость встречи, а также лицо украшала тёплая улыбка. Однако, неожиданно для Феликса, его возлюбленный в непонимании выгнул бровь. – Прошу отпустить моего подопечного. – сказал Куромаку с каким-то... Отвращением..? Тут в непонимание окунулся уже Феликс. Хотя, правильнее будет сказать, что не он окунулся, а его окатили, казалось, сразу пятью вёдрами непонимания. Что? Его не узнали? Приподняв бровь, блондин расширил глаза. – И Вам здравствуйте, – руки Фели были расцеплены пальцами Зонтика, после чего тот отошёл от старшего на шаг назад. – Молодой человек, что Вам надо? – эта фраза прозвучала уже с неким наездом. – Чего..? – в голове Феликса судорожно летали мысли, – Да не мог же я их с кем-то перепутать... – он быстро пробежался по парням взглядом. Знакомая полицейская униформа, которую Куромаку всегда надевал будучи на деле или собираясь на какую-нибудь важную встречу. А из-под растёгнутого верха Зонтика и вовсе виднелась кофта Феликса, которую у него бессовестно отжали, даже не спрасив разрешения. На их походном рюкзаке было заплатка, пришитая сами́м блондином перед их отлётом. Не может быть такого, чтобы он их с кем-то спутал. Или же это... – Куромаку, если вы опять подстрекаете Зонтика и настраиваете его против меня, то я буду жаловаться Ромео! – на подобное заявление у юноши расширились глаза. – Откуда ты знаешь... – Зонтик махнул головой влево-вправо, как бы прогоняя ненужные мысли. – Не имеет значения. Я по-хорошему прошу Вас, молодой человек, отстать от нас. – Феликс был шокирован, –  Сейчас сюда приедет встречать нас очень важный и влиятельный человек, поэтому если Вам не охота иметь пару-тройку лишних проблем, то уйдите с глаз долой. – крайняя степень шока. Важный и влиятельный человек? Когда Куромаку был подобного мнения о Ромео? Феликс точно думает о том человеке, про которого сейчас идёт речь? В непонимании уставив глаза в асфальт, блондин часто заморгал, будто надеялся на то, что это поможет понять ситуацию. Разные теории посещали его голову. От того́, что он просто нашёл, невероятно схожего с Куромаку и Зонтиком, людей, до версии того́, что им стёрли память. Но всё решилось в момент. Зонтик, стоявший перед ним, громко рассмеялся, прикрывая рот рукой, а затем обнял Феликса за шею, приближая к своему лицу. Усмехнувшись, втянул парня в нежный поцелуй. Шутка. — Ты бы видел сейчас себя! Я предполагал, что ты зависнешь, но не настолько. — Зонтик широко улыбался, всё теснее прижимаясь к парню. — Не обижайся только. Мне было скучно, а Куро по совету Ромео просто тебя игнорирует, чтобы избежать лишних конфликтов. Ну и вот. Звёзды сошлись, Куро ничего не сделал, а как мне подыграл. — Его «игнорирование» только усугубляет эти конфликты, — вздохнул Феликс с облегчением. Все же было бы неловко, если бы он на самом деле надоедал незнакомым людям. — Ты не забыл, что он так делает, потому что ненавидит меня? — Да ладно тебе. Он не ненавидит тебя, ему просто не нравится, что мы вместе, и всё, — махнул рукой Зонтик, — В конце концов, это очень большая разница. — Зонтик, я безусловно рад за тебя, но не забывай, что мы здесь по делу. — всё это время Куромаку не смотрел за воссоединением сладкой парочки, лишь угрюмо следя за дорогой — Где машина? — Ну, раз Вам приходится обратиться к моей помощи, будьте так добры хотя бы посмотреть в мою сторону. — с фразой, прозвучавшей с ноткой разочарования, Феликс закатил глаза и выпустил Зонтика из объятий.       Скрепя зубами, Куромаку глубоко вдохнул и с неохотой повернулся к собеседнику. — Где Ромео? Разве не он должен нас встретить? Очень безответственнос с его стороны вот так вот бросать нас в аэропорту. — его голос звучал несколько раздраженно и настороженно одновременно. В глазах Куромаку сверкали нотки возмущения, и он с трудом скрывал недовольство. — Я также как и Ромео являюсь вашим сопровождающим, поэтому не надо нервничать. Мы не виноваты, что вы опоздали. Ваш самолёт прибыл на посадку ещё полчаса назад, мы договаривались на точные время и место, где вы были в этот момент и по какой причине задержались нам неизвестно. А Вы будучи столь умны и пунктуальны могли бы зарание предупредить нас о проблеме. — между Феликсом и Куромаку чувствовалось громадное напряжение, от которого вот-вот появятся молнии. — Между прочим не я лично виноват в нашей задержке! Зонтик будучи взволнован вашим воссоединением оказался не способен контролировать элементарные физиологические процессы, которые и превели к длительному нахождению в местной уборной! — подобным был недоволен не один Феликс, а Зонтик слыша подобное откровение о нём был готов сейчас же расплакаться со стыда, а потому и поспешил поскорее перебить старшего, пока тот не успел договорить последний двух слов. — Да, это всё из-за меня! — Зонтик беспардонно прикрывает Куро рот, на что старший также небрежно сжимает подчинённому руку. — Больно! Отпусти. — неожидав столь крепкого захвата, юноша пытается отстраниться и убирает руку от лица Куромаку, но тот даже и не думает его отпускать, желая показать к каким последствиям может привести подобное неуважение к старшему по званию. — Куромаку, прекратите! — Феликс резко вмешивается в спор, хватаясь за пострадавшую руку Зонтика и пытаясь расцепить крепкую хватку Куромаку. Его глаза сверкают, будучи полными раздражения от поведения старшего, но в то же время беспокойства за возлюбленного. — Феликс, не вмешивайся. — голос Куромаку звучал холодно, а его глаза сверкали гневом. — Этот мальчишка должен научиться уважать своих старших. — Он всего лишь хотел защитить меня от твоих оскорблений, — Феликс с силой отцепил сильную руку Куромаку от Зонтика и притянул к себе. Он сразу отходит вместе с любимым на пару шагов назад и ждёт, что же будет делать мужчина. — Феликс.. — тихий и опечаленный голос Зонтика раздаётся за спиной Феликса. Парень кладёт свою тонкую руку ему на плечо и отстраняется от блондина. — Куромаку прав. Мне не стоило так поступать, это серьёзное нарушение устава.       Глаза Феликса расширились от изумления. Он ожидал многое, но не то, что Зонтик согласиться с таким оскорблениям от Куромаку. — Нет, нет, нет. — Феликс с силой схватил Зонтика за руки, смотря в глаза. — Не смей так думать. Ты ведь ничего не сделал. Куромаку был неправ. Ты имел право сказать слово в свою защиту. — Но.. Куромаку прав, я не должен был вмешиваться и так грубо прерывать его.. — Зонтик грустно сжимает губы и опускает голову, прекрасно понимая, что Феликс тоже прав, но всё равно ощущая чувство вины.       Скрестив руки на груди, Феликс бросил недовольный взгляд в сторону Куромаку, молчаливо выражая свое несогласие с его действиями. Куромаку хмурится от такого поведения Фели. Он недовольно переводит взгляд между ним и Зонтом, недовольно цокнув языком. Куро всегда отличался серьезностью и дисциплинированностью, поэтому поведение младших его сильно раздражало. Тем не менее, Куромаку спокойно выдыхает и отвечает, сохраняя спокойствие в голосе. — Прекрати, Феликс.. Я всего лишь хотел донести ему тот факт, что он грубо прервал мои слова. — Грубо прервал? А ты с начала оскорбил его! — Феликс вспыхнул от гнева. Он резко ткнул указательным пальцем в грудь Куромаку. — Но ты не имел права таким образом разговаривать с ним! — Феликс пытался сдержать свой гнев, но это было сложно. Он всегда ненавидел несправедливость, а уж такую грубость Куромаку к его возлюбленному тем более. — Ты сжал его запястье с такой силой, будто пытался его сломать! Это слишком.       Блондин с недовольным видом схватил руки Зонтика и стал их нежно растирать, осматривая на предмет повреждений. — Хватит паясничать. — Куромаку тяжело вздохнул, чувствуя как его внутренности буквально скручиваются в узел от раздражения. Как много проблем на его голову свалил Ромео с этими мальчишками. И неужели нет никого более адекватного, нежели пары из сопляка и эгоиста. Он ещё раз вздохнул, прикрывая глаза и пытаясь успокоиться. — Я паясничаю? Ты серьёзно? — Феликс смотрит на него и чувствует, как его собственный гнев вскипает сильнее. Он ощущает как в нём поднимается злость, а руки начинают непроизвольно сжиматься в кулаки. Как только ему удаётся успокоить свои эмоции, он выдыхает, наконец-то взяв себя в руки. — Я пытаюсь просто понять твою ненависть к нам. Ты вечно ведёшь себя неадекватно, когда мы вместе. Твои попытки угражать нам переходят все границы. Ты понимаешь, что так нельзя?!       Куромаку тихонько вздохнул, чувствуя себя как минимум некомфортно в сложившейся ситуации. Он прекрасно понимал, что его действия и слова слишком грубы, так как Феликс его довольно сильно бесит, но сейчас Куро слишком уставший, чтобы отвечать за такое пренебрежение уставом...       Зонтик выглядит очень встревоженным, чувствуя напряжение в воздухе. Он отходит чуть в сторону, но всё ещё стоит достаточно близко, чтобы слышать Феликса и Куромаку. Его голубые глаза расширяются, когда он слышит, как Феликс начинает защищать его, и он чувствует прилив благодарности. Блондин его парень, но такое отношение к Зонтику.. Это заставляет его чувствовать себя слегка виноватым. — Феликс, не нужно.. — тихо пробормотал парень, чуть сжимая ладони любимого. Спорить с Куромаку это тоже самое, что копать себе могилу. У мужчины больше власти и влияния, по сравнению с ними.       Феликс чувствовал беспокойство Зонтика, и его сердце сжималось от жалости к нему. Он нежно обхватил его руки своими, пытаясь успокоить и убедить, что всё в порядке. — Нет, Зонт. — тихо ответил Феликс, бросив недовольный взгляд на Куромаку. — Это несправедливо: ты не должен молчать, только потому что Куромаку старше тебя по званию. Он не имеет право так грубо с тобой обращаться.       Куромаку лишь молча слушал их разговор, всё ещё хмурясь. Его взгляд перемещался с одного мальчишки на другого. Он не ожидал, что Феликс так рьяно будет защищать Зонтика. Он прекрасно знал, что Феликс часто вёл себя слишком свободно, но чтобы настолько?..       Куромаку качает головой, стараясь подавить негодование от такой дерзости блондина. Зонтик понимает и принимает позицию Феликса, но всё равно стоит на своём. Неохотно, но грубо парень заставляет его замолчать и говорит как никогда уверено и чётко, как и положено помощнику следователя. — Я знаю, что Куромаку груб со мной. Но я сам могу постоять за себя. Я не нуждаюсь в защите, Феликс, — Зонтик сжал губы в тонкую линию и слегка нахмурился. Его глаза сверкнули от решимости, когда он ответил Феликсу твёрдым тоном, почти без эмоций.— Я достаточно силён, чтобы отстоять себя... и уметь держать эмоции под контролем.       Феликс слегка отшатнулся от такого тона, чувствуя себя немного растерявшимся. Впервые за долгие годы он увидел Зонтика таким серьёзным и уверенным. Конечно, блондин знал о силе парня и о его способностях держать эмоции под контролем, но всё равно не мог игнорировать то, как Куромаку грубо обращался с его возлюбленным. Тем не менее, Феликс глубоко вздохнул, понимая, что сейчас спорить бесполезно. — Хорошо, Зонтик. — он наконец ответил, отступая на шаг назад.       Зонтик слегка приободрился, когда Феликс отступил, и едва заметно кивнул. Его глаза по-прежнему оставались серьёзными, и было ясна его решительность продолжать своё дело. — Спасибо, Феликс, — тихо ответил Зонтик после минутного молчания. Он понимает, что Феликс просто пытался его защитить, и ценит эту заботу, но Зонт также знает, что Феликс должен знать границы и что он вполне способен позаботиться о себе.       Куромаку молчит, внимательно слушая, как Феликс и Зонтик разговаривают между собой. Он хмуро смотрит на них, чувствуя себя совершенно измотанным. — Вы закончили? — Куромаку спокойно смотрит на Феликса, сцепив руки на груди. Блондин снова бесится, но тяжело вздохнув, разворачивается и идёт в сторону парковки, где их ждал Ромео. Куромаку хмурит брови. Феликс слишком юн и не понимает всей серьезности ситуации. Мужчина прекрасно понимал, что парни слишком неопытны, но Зонтик определенно знал, какие границы переходить не стоит. — Феликс.. — Куромаку вздыхает, качая головой, — Не забывай своё место. Ты прекрасно знаешь, что тебе стоит вести себя подобающе статусу своего брата. В конце концов не будь вы родственниками, я бы не стал тебя терпеть.       Зонтик опустил взгляд, чувствуя, как слова Куромаку больно задели Феликса, хотя тот и пытался скрыть это. Он знал, что Куромаку часто говорил не самые хорошие вещи, не задумываясь о последствиях, но порой его колкости были слишком ядовитыми. Зонтик не мог не восхищаться силой воли Феликса, который, несмотря на обиду, просто ушёл, не раздувая конфликт.       Куромаку, убедившись, что Феликс ушёл, повернулся к Зонтику. В его взгляде читалась усталость, но и капля разочарования. — А ты, Зонтик, не давай ему повода для подобного поведения. Ты должен понимать, что его импульсивность может создать нам проблемы. Сохраняй спокойствие и рассудительность. Ты мой помощник, и я рассчитываю на твою способность держать себя в руках, — Куромаку говорил спокойно, но в его голосе звучал упрек. Он ожидал от Зонтика большей зрелости и ответственности.       Парень кивнул, принимая замечание Куромаку. Зонтик понимал, что тот прав. Он должен быть более сдержанным и не позволять Феликсу втягивать его в конфликты. Голубоволосый поднял глаза на мужчину и тихо произнес: — Я постараюсь, Куромаку. Я понимаю, что от меня многое зависит.       Куромаку более не чувствует прежнего раздражения, видя искреннее раскаяние в глазах Зонтика. Он понимал, что давить на него – не лучший выход. Зонтик и так был слишком тревожным и самокритичным. — Хорошо, Зонтик. Я верю в тебя. Просто помни, что твоя рассудительность важна для нас всех. Феликс…— Куромаку задумался, подбирая более подходящие слова, —Он добрый, но часто действует необдуманно. Нам нужен кто-то, кто будет уравновешивать его, — Куромаку вздохнул, — И это ты, Зонтик. Ты способен видеть ситуацию целиком и принимать взвешенные решения.       Зонтик почувствовал прилив уверенности от слов Куромаку. Он знал, что не идеален, но старался изо всех сил соответствовать ожиданиям своего начальника. Он ценил доверие Куромаку и был готов оправдать его. — Я постараюсь быть более полезным, Куромаку. Я буду следить за Феликсом и постараюсь предотвращать конфликты. И… спасибо, что верите в меня, — Зонтик робко улыбнулся, чувствуя, как напряжение немного отступает. Он знал, что впереди ещё много работы, поэтому двинулся в след за Феликсом.       Ромео ждал их на парковке, сидя в своём чёрном мерседесе. Завидев блондина, он улыбнулся и вышел из машины, направляясь на встречу к своему брату. Следом за Феликсом показались Куромаку и Зонтик, и лица всех троих выражали лишь полное разочарование и недовольство. — От чего ж у вас, мои дорогие, такой опечаленный вид? Я думал вы будете рады нашей встрече. — Ромео приподнял бровь, когда Феликс прошёл мимо него и даже ничего не сказал. Это хоть и не заставило сойти улыбку с его лица, но некоторые сомнения начали закрадываться ему в голову. — Ничего особенного. — Куромаку остановился около Ромео и пожал ему руку в знак приветствия. Тоже самое сделал и Зонтик, отступив после этого старшему за спину, — Твой брат не следит за своим языком, имея наглость попрекать меня. — Ну, ты же знаешь его. Он юный борец за справедливость. В контексте твоей должности это довольно хорошее качество. — Ромео оглянулся посмотреть на Феликса. Тот стоял около машины, скрестив руки на груди и опустив голову. — Не сравнивай его эгоизм и упрямство со справедливостью! Феликс не знает ни каких правил и уставов. Он спорит со мной, совершенно не владея информацией о деле. А ты вместо того, чтобы заняться его воспитанием, оправдываешь и поощряешь подобное поведение! — Куромаку пытается держать себя в руках, но всё-равно повышает голос, чувствуя сильное раздражение из-за этого мальчишки. — Прости, не могу ничего с собой поделать. — Ромео лишь разводит руками, отступая на шаг назад. Его лицо расплывается в довольной улыбке, а глаза счастливо прикрываются, — Не могу устоять перед его обоятельной мордашкой. — словно любящая мамаша, он разворачивается на месте и легко подходит к Феликсу сзади, ухватившись за его румяные щёчки. — Эй, полегче, Ромео! — Феликс замотал головой, пытаясь освободиться, но хватка брата была крепкой. — Я не плюшевый мишка! — Просто хотел убедиться, что ты не обиделся. Знаешь, Куро иногда бывает слишком серьёзным. — Ромео отпустил его, лукаво улыбаясь. Его руки опустились на плечи блондина, начиная их нежно поглаживать, дабы малость успокоить рассерженного Фелю. — Серьёзность – это не порок, — буркнул Куромаку, закатывая глаза. — Особенно, когда дело касается работы. Кстати, о ней. Мы так и будем стоять на парковке или ты наконец-то поможешь нам погрузить вещи в машину? — О, да, конечно. — Ромео открыл багажник, а Куромаку передал свой чемодан Зонтику, чтобы тот положил его вместе со своим в машину.       Феликс подошёл помочь, не желая чтобы его парень мучался с этим в одиночку. Он не стал ничего говорить Куромаку о том, что тот сам мог убрать свой чемодан в багажник, а заодно и помочь подчинённому, вместо того, чтобы сбрасывать на него все вещи и ответственность. — Мы и так отклонились от графика. Не хочу задерживаться ещё больше. — Куромаку посмотрел на свои наручные часы, сверяясь со временем. По его изначальному плану он думал уже подъезжать к дому Ромео, а вместо этого они всё ещё стоят на парковке. — Если бы Вы нам помогли, мы бы управились быстрее. — недовольно пробубнил Феликс себе под нос, укладывая чемодан Зонтика в багажник. — Ну, хватит, Феликс. Не бухти. — Зонтик положил руку на плечо блондина, пытаясь успокоить его и не позволить начать новый конфликт. — Куромаку прав, мы потеряли много времени в аэропорту. Из-за этого мы можем не успеть сделать всё, что планировали. — Да-да-да. График, работа, все дела и бла-бла-бла. — Феликс от негодования аж в рифму заговорил, что было для него не редкостью в присутствии парня. Он тяжело выдохнул, посмотрев на Зонтика, и попытался выдавить из себя подобие дружелюбной улыбки, но она получилась чересчур натянутой и вымученной. — Потерпи ещё немного. Скоро мы сможем остаться на едине и тебе станет легче. — голубоволосый тихонько прошептал это парню на ухо, обнимая его за руку. Феликс понимающе кивнул и мимолётно чмокнул Зонтика в уголок губ. — Мальчики, давайте поторопимся. Мы всё-таки и правда спешим. — Ромео хлопнул в ладоши, превликая внимание голубков, и открыл дверь в машину, усаживаясь на пассажирское сиденье. Куромаку последовал его примеру, а за ним и валеты заняли свои места.       Машина плавно тронулась с места, увозя компанию от шума и суеты аэропорта. В салоне повисло напряжённое молчание, нарушаемое лишь мягким гулом двигателя. Ромео, сидящий на пассажирском сиденье, первым нарушил тишину, обернувшись к Куромаку на заднем диване. — И так. — Куромаку скрестил руки на груди. — Давай перейдём сразу к делу. — Разумеется, — кивнул Ромео, его розовые волосы мягко колыхнулись от движения машины. Его алые глаза, обычно светящиеся беззаботностью, сейчас были серьёзны. — Я хочу организовать показ через неделю. Это очень важное мероприятие, и люди там будут не простые. Мне потребуется охрана. Желательно чтобы это были проверенные люди. Ты же понимаешь, я не могу доверить это первому встречному. — И только ради этого ты заставил нас приехать на другой конец страны? — в голосе Куромаку прозвучала лёгкая, привычная укоризна. Его серые глаза холодно оценивали Ромео поверх оправы очков.       Ромео вздохнул, проводя рукой по лицу. — Я не хочу, чтобы повторился прошлый инцидент. Охрану должны составлять проверенные люди. Мои гости на показе — влиятельные личности, поэтому я не могу их подвести или подвергать опасности. В прошлый раз, когда тебя не было... — он не договорил, но по его напряжённой спине было всё понятно.       Куромаку молча кивнул, его пальцы постучали по локтю. Прошлый провал лежал и на его совести — его отъезд по личным, срочным делам совпал с тем злополучным вечером. Чувство вины, хоть и тщательно скрываемое, было ему знакомо. — Хорошо, я займусь этим, — отчеканил он, переходя в чисто рабочий режим. — Мне нужны точные место и время проведения этого показа, полный список гостей и сотрудников, включая официантов и технический персонал. Доступ к планам помещения, включая все запасные выходы и вентиляционные шахты. И полное досье на каждого, кого ты не знаешь лично как минимум пять лет. Никаких исключений, Ромео. — Всё будет у тебя к вечеру, — пообещал Ромео, и в его голосе впервые за весь разговор прозвучало облегчение. Он знал, что если Куромаку взялся за дело, то всё будет сделано идеально.       Пока старшие обсуждали детали, на заднем сиденье разворачивалась своя драма. Феликс, зажатый между дверью и своим парнем, мрачно смотрел в окно на мелькающие здания. Его янтарные глаза были полны немого возмущения. Он до сих пор чувствовал на своей щеке жгучий след от щипка Ромео и слышал унизительные слова Куромаку.       Тонкая, почти невесомая рука осторожно легла поверх его сжатого кулака. Зонтик, сидевший рядом, молча предложил утешение. Его бледные пальцы с нежностью принялись поглаживать загорелую кожу Феликса, пытаясь снять напряжение. Феликс сначала дёрнулся, но не отстранился. Он лишь тихо, так, чтобы не слышали спереди, выдохнул: — Опять он... Словно я какая-то вещь. «Не забывай своё место». А его место — это указывать всем? — он прошипел, снова сжимая кулак. Зонтик мягко разжал его пальцы, сплетая их со своими. — Ты же знаешь его, Феля, — так же тихо, почти шёпотом, заговорил Зонтик, его голубые глаза блестели с беспокойством. Он наклонился ближе, чтобы их не было слышно. — Он не хотел тебя обидеть. Он просто... Он видит мир через устав и инструкции. Для него это способ защитить всех, включая тебя. — Защитить? — Феликс фыркнул, но уже без прежней злобы. Прикосновения Зонтика действовали на него лучше любого успокоительного. — Он хочет контролировать. И тебя тоже. Смотрит на тебя, как на своего личного солдатика. — Я его помощник, — мягко поправил Зонтик, но в его голосе не было слепого согласия. — И я сам выбрал эту работу. Да, он строгий и требовательный. Но он и правда верит, что я могу быть ему полезен. И я многому у него учусь. — Он умолк на секунду, а затем добавил ещё тише, с лёгкой улыбкой: — Но это не значит, что я позволю ему говорить с тобой подобным образом. Я просто... выбираю битвы, Феля. Спорить с ним сейчас — всё равно что пытаться остановить поезд голыми руками. Бесполезно и больно.       Феликс наконец повернулся к нему, и его лицо смягчилось. Он видел искреннюю заботу в голубых глазах парня, видел, как тот разрывается между верностью начальнику и любовью к нему. — Ладно, — сдался Феликс, сжимая его руку в ответ. — Просто... Меня бесит, когда он с тобой так говорит. Сжимает твоё запястье, как... Я не знаю. Будто ты его собственность. — А я твоя собственность? — вдруг игриво спросил Зонтик, поднимая бровь, и на его бледных щеках выступил лёгкий румянец.       Феликс фыркнул, и на его лице наконец-то появилась настоящая улыбка. — Ну может быть. Совсем чуть-чуть. — Он наклонился и быстро, украдкой, коснулся губами его виска, вдыхая свежий, чуть сладковатый запах его тёмно-бирюзовых волос. — Только не говори Куромаку. Он заведёт на меня досье.       Зонтик тихо рассмеялся, прижимаясь плечом к плечу Феликса. Напряжение между ними растаяло, сменившись тёплой, почти домашней близостью. Они сидели, сплетя пальцы, забыв на время о старших, о работе, о всех конфликтах. В этом коконе из шёпота и прикосновений они были просто двумя влюблёнными мальчишками.       Впереди Ромео, закончив деловую часть разговора, с облегчением откинулся на спинку кресла и украдкой взглянул в зеркало заднего вида. Увидев, что брат наконец-то успокоился и даже улыбнулся, он сам невольно расслабил плечи.       Всё будет хорошо. С Куромаку на подхвате и Вару... Его мысли сразу унеслись к зелёнке, который, он знал, возможно сейчас кормит обезболивающим свою гордость и ноет от скуки в его доме. Ромео пообещал сегодня отвезти его домой, но уже сейчас мысль о том, что Вару может уйти, заставляла его сердце сжиматься странной, непонятной тоской.