Отгоняя тьму

~ * ~ 25 июля 2008 г. Малдер плёлся по тротуару по направлению к психиатрическому учреждению, в котором находился последний пациент, с которым Магвайр хотел, чтобы он увиделся. Он сомневался в своём желании продолжать идти по этой дорожке почти с того времени, как начал это дело, и это чувство с каждой неделей становилось только сильнее. Он буквально заставлял себя одеваться в профессиональном стиле, он уже давно боролся с этой проблемой, пытаясь выдать её за портняжное понятие делового работника, перед тем как опять же возвращался к своему предсказуемому лёгкому костюму с галстуком. Единственная необычная вещь, касающаяся его одеяния, была в том, что из-за бега и стресса он сильно сбросил в весе, что теперь мог носить костюмы того же размера, что носил лет десять назад. По правде говоря, единственная вещь, к которой он, казалось, испытывал желание, это беспомощно нажимать в браузере кнопку «обновить» в надежде на новости от Дэвида, или внимательно просматривать документацию, которую начали присылать информационные системы. Он вздохнул, поворачиваясь и рассматривая здание. Он должен был встретиться с Магвайром на ступеньках, но его ещё не было. Он прислонился к перилам и рассеянно смотрел на голубое летнее небо. Вчера они со Скалли очень много времени провели в постели, разговаривая, вновь воссоединясь физически и эмоционально, и плача. Они очень много плакали. Из-за этого он чувствовал себя вялым и опустошенным до самых кончиков пальцев. Они нуждались в очищении Души, но оба были измотаны событиями последних нескольких недель. Переезд и все изменения, которые сопровождались подтверждением того, что они действительно свободны ходить везде и делать то, что хотели, были вполне достаточными переменами. Однако, новости об Уильяме... это заставило их обоих чувствовать себя бессильными, но себя он чувствовал особенно бесполезным. У Скалли была ее работа, которая бы поддерживала ее, но у него не было такой связи со своей работой. Всё, что он чувствовал, это несостоятельность. Он не мог спасти этих детей, которым Магвайр хотел, чтобы он помог - они уже пережили невероятный ужас, иногда в руках тех, кто должен был защищать их от новых мучителей. И точно он не был уверен в том, как должен давать им советы верить в счастливый конец, мирную жизнь за пределами их затаившейся в памяти боли, когда он не верил, что для некоторых людей такое возможно. Он смотрел в лица этих детей, их глаза и Души, которые намного старше, чем должны быть, и не мог не думать об Уильяме. Это причиняло ему и физическую боль, представлять, а вдруг Уильям как-нибудь избежал тисков Консорциума, что он может быть где-нибудь в одном из таких мест, травмированный, потерявший своих родителей и, возможно, мучимый безбожными, совершенно обычными людьми. Это было его единственным побуждением придти сегодня сюда, возможно, попробовать помочь ребенку, страдающему в этих стенах, внести свой вклад в некоторый кармический цикл, и, возможно, где-нибудь кто-нибудь будет добр и к его ребенку. Он посмотрел на часы и достал телефон. Никаких сообщений. Магвайр был печально известен тем, что немного опаздывал на встречи, но сегодня особенно. Он начал пролистывать адресную книгу, чтобы позвонить ему, когда услышал своё имя. Он посмотрел на тротуар и затем на лестницу, увидев, что Магвайр придерживает открытой дверь в здание - он был уже внутри. Малдер покачал головой и начал подниматься по ступенькам, перешагивая через две, врезаясь во входящих и выходящих из здания людей. "Я...", начал он, но Магвайр прервал его. "Мои извинения", твердо сказал он, пожимая руку Малдера. "Моя последняя конференция была перенесена сюда, и мы задержались". Джон Магвайр был маленьким, хорошо сложённым мужчиной лет шестидесяти. В его внешнем виде, вездесущем твидовом пиджаке и с аккуратно постриженной седой бородкой, было что-то, что напоминало Малдеру о Джоне Байерсе, но физическое сходство было небольшим. Магвайр был одной из тех неутомимых Душ, уровень энергии которых был невероятно высок. Когда он говорил, то явно изобиловал идеями и едва уловимыми, но постоянными жестами. Малдера поражало, как человек с такой огромной возбужденной энергией большинство дней проводил, сидя без движения и слушая. Возможно, из-за того, что в эти промежутки времени он вынужден был сдерживаться, потому и был настолько активен в других. "Случилось кое-что очень интересное после того, как мы говорили в последний раз", сказал он. "Мое первоначальное намерение состояло в том, чтобы вы увиделись с мальчиком Латимор, как мы и договаривались. Однако поступил новый пациент, мальчик младше тех, которых я обычно наблюдаю". Он сунул в руки Малдера папку, но продолжал говорить. Малдер взял папку, но удостоил её лишь взглядом. "Это очень печальный случай, но очень характерный для, так сказать, магического мышления, что мы обсуждали как общей особенностью многих дел несовершеннолетних. Этот мальчик", он указал на файл, в то время как они быстро прошли по коридору и повернули за угол, "был в системе лишь несколько недель. Он - единственный ребенок, усыновлённый пожилой парой. У приемной матери долго была ремиссия, но совсем недавно рак вернулся". Малдер удивленно посмотрел на Магвайра, в этот момент Магвайр остановился и жестом показал на маленький холл. Он понизил голос из уважения к людям, проходящих мимо них, и указал на комнату вдоль по коридору. "Он там, но я хотел бы рассказать вам еще кое-что. Сложное дело - смерть приемного отца, и практически осиротевший ребенок вновь сталкивается с нею". Пульс Малдера становился учащённым, пока он слушал Магвайра. Это казалось невероятным, но может всё действительно быть таким простым? Он почувствовал, как в его кармане завибрировал телефон, но не стал брать его, всё запишется на голосовую почту. "Малдер?" спросил Магвайр. "Вы в порядке?" "Расскажите мне остальное", нетерпеливо ответил Малдер. "Мать приняли в хоспис, таким образом мальчик был возвращен в систему ожидать патронирования", продолжал Магвайр, пристально глядя на Малдера. "Он - энергичный малыш. Мать описывала его одарённым богатым воображением и творческим, но в отчётах социальной службы по патронированию говорится, что у него бредовые мысли и он взрывной. У нас есть отчеты о двух различных ситуациях, двух семьях, которые принимали травмированных детей". "Ни в одной не получилось?" спросил Малдер. Магвайр покачал головой. "Мальчик оказался невосприимчивым к любым попыткам выражения любви или привязанности. К тому же, он дерзко заявляет, что его настоящий отец придет забрать его". Малдер резко вздохнул. "Что известно о биологическом отце?" "Ничего", сказал Магвайр. "Мать отказалась называть его, а ребенок родился до принятия закона о социальном обеспечении, что сделало это невозможным. Нет никакого зарегистрированного имени, никакой открытой истории". "Мы войдём?" Малдеру было чрезвычайно тяжело контролировать свой энтузиазм. "Есть что-то, чем вы хотите поделиться со мной?" спросил Магвайр. "Мне просто любопытен этот ребенок", ответил Малдер, обманывая. "И исследование причин его бредовых мыслей". "Давайте проясним, тем не менее", сказал Магвайр, внимательно смотря на Малдера. "Наша цель состоит в том, чтобы постараться передать этого ребенка в новое местоположение, а это дело не одного дня. Сегодня вы попробуете установить с ним связь, узнаете, что, более чем вероятно, он создал мнимый образ этого отца, и этому нужно противодействовать медленно, поскольку это более чем вероятно связано или с горем касательно смерти его приёмного отца, или с разочарованием в тех отношениях". Малдер все время кивал, пока Магвайр говорил. "Безусловно", сказал он. И направился к двери. "Пойдемте". ~ * ~ Малдер распахнул дверь на улицу и на автомате направился в сторону широкой лестницы, уходя с пути постоянного пешеходного потока. Он положил руку на широкие перила, чтобы найти точку опоры, прежде чем сесть. Он спрятал лицо в руках, прижимая ладони к глазам и стараясь не заплакать. Магическое мышление. Он выдал горький смешок. У него было больше общего с тем нетерпеливым обнадеженным мальчиком, чем с Магвайром. Он открыл ту дверь, ожидая увидеть Уильяма, а нашёл только десятилетнего мальчика смешанной расы, с надеждой ожидающего своего воображаемого отца. Он никогда не забудет, как поникло лицо мальчика при виде двух белых мужчин средних лет в костюмах, а не героя-рэппера, которого он представлял. Малдер очень надеялся, что очевидное разочарование мальчика замаскировало его собственное. Он встряхнул головой, вспомнив это, и сердито развязал галстук, запихивая его во внешний карман пиджака. Он расстегнул воротник. Он должен сказать Магвайру, что закончил свой практикум. Он не подходил для этой работы - он не мог привести в порядок кого-либо или что-либо. Ему лучше жилось в той комнате в их доме в Вирджинии, вырезая из газет статьи и разрабатывая планы с MUFON, чтобы остановить конец света. Он вытащил телефон, чтобы оставить сообщение Магвайру, и увидел голосовую почту от Скалли. Он вздохнул. Может, ему просто прогуляться бы. Он не находил приятным рассказывать Скалли о том, что сегодня случилось, это точно. Он знал, что она будет волноваться о том, насколько бесцельным он был, и он не мог отрицать, что у неё были на то причины. Он погружался прямо в отчаяние. Он бросил телефон в нагрудный карман рубашки и встал, снимая пиджак. Это был необычайно прекрасный летний день, теплый и без тягостной влажности. Это будет длинная прогулка, но он пойдёт домой прямо отсюда и некоторое время просто будет игнорировать мир. Он закатал один рукав и начал спускаться по длинной лестнице, когда услышал, что кто-то позвал его по имени. Не желая пока что сталкиваться с Магвайром, он после минутного колебания продолжил спускаться, но голоса, зовущие его по имени, полному имени, зазвучали более настойчиво. Он раздраженно обернулся и чуть не упал с лестницы. В дверях здания стоял Отец Джо, его призрачный облик смутно выделялся на фоне черных дверей. "Не сдавайся, Малдер", серьёзно произнёс он. Малдер испуганно потряс головой - годы прошли с тех пор, как он видел призрака, и все призраки были видимы - он шагнул на ступеньку выше, но Отец Джо уже исчез. В кармане зазвонил телефон, и он достал его. Скалли. На этот раз он ответил на звонок. ~ * ~ Малдер дважды повернул неправильно, прежде чем, наконец-то, нашёл онкологический этаж в огромном университете Джона Хопкинса. По ее требованию он позвонил Скалли, когда добрался до входа в здание, даже притом, что она все еще твёрдо отказывалась говорить ему, зачем. "Просто приезжай сюда, Малдер", упрямо сказала она. Ее голос был настойчивым, но в то же время странно спокойным. Он повернул за угол и остановился у входа в солнечную комнату, которая была заполнена теми людьми, которых лечат от рака, и теми, кто приехал, чтобы быть с ними. Он начал осматривать толпу, ища блестящие волосы Скалли, когда в шуме разговоров и гудении вездесущих телевизоров услышал взволнованный голос ребенка. "Вон он!" Он повертел головой, ища источник голоса, но не мог увидеть, откуда он шёл. "Это он!" голос мальчика прозвучал более взволнованно, даже ликующе. "Это он, вон там!" Малдер увидел фигурку темноволосого мальчика в джинсах, побежавшего к нему после того, как он уже упал на колени и протянул руки, чтобы обнять его. "Уильям!" Он обернул руки вокруг своего сына, и в реальной жизни его вес, его черты, выжженные на сердце Малдера, были именно такими, какими он помнил их из своего придуманного мира. Впервые за долгие годы он положил ладонь на драгоценную голову Уильяма и благодарно поцеловал в макушку, прижимая его к себе. Когда Уильям начал отодвигаться, потребовалось колоссальное усилие, но он заставил себя ослабить объятия, чтобы не раздавить ребенка. Уильям не полностью отстранился от Малдера, а лишь достаточно для того, чтобы мог смотреть на него. "Ух ты", произнёс он удивлённым тоном. "Ты действительно реальный парень". Малдер восторженно рассмеялся, стирая с глаз слезы. "А ты - реальный мальчик". "Прямо как Пиноккио?" немедленно ответил Уильям. "Вообще-то я думаю, эта история немного жуткая". Малдер улыбнулся Уильяму, позволяя ему встать. "Ты должен будешь рассказать мне обо всем этом". Он все еще держал руку на руке Уильяма, не желая терять с ним контакта, боясь, что его видение, которое теперь, казалось, было реальным миром, исчезнет так же, как эфирный мир его снов. "О’кей", сказал Уильям, "но сначала ты должен познакомиться с моей матерью". Он схватил Малдер за руку и потянул, пока Малдер не поднялся на ноги и взволнованно пошёл за ним, прорываясь сквозь толпу людей, любопытно смотрящих на них. Когда они прошли через комнату, он увидел Скалли, сидящую на краю кушетки рядом с женщиной в инвалидном кресле. Она держала женщину за руку и нежно улыбалась Малдеру, ее радость была сдержанной ввиду очевидного беспокойства за больную женщину, сидящую рядом с нею. "Мама", сказал Уильям, подводя Малдера к своей матери. "Это мой другой папа, тот из моих снов". Женщина в инвалидном кресле тепло улыбнулась Уильяму, лаская его лицо. "Прости, что я сомневалась в тебе, дорогой", сказала она. Она посмотрела на Малдера, и он увидел, что у неё был тот же самый ужасный взгляд недолговечной жизни, который очень много лет назад был у Скалли. Она была такой хрупкой, как стекло, и такой бледной, что выглядела словно призрак, даже все еще дыша. В ее глазах был лихорадочный блеск, который он связывал с серьёзной болезнью, как будто знание о неизбежной смерти заставляло какой-то внутренний дух сгорать. "Рада познакомиться с вами, мистер Малдер", тихо сказала она. "Просто Малдер", автоматически ответил он и присел рядом с ее инвалидным креслом, нежно беря ее другую руку. Он не пожал её, а просто держал. Она улыбнулась, но улыбка была мимолетной. "Ваша жена рассказала мне. Я не могу сказать, что обвиняю вас". Она слегка сжала его руку. Он видел, как она боролась с этой ситуацией вдобавок ко всему остальному, что случилось с нею за несколько прошедших месяцев. "Твои родители действительно назвали тебя Фоксом?" спросил Уильям. "Да", кивнул он, поворачиваясь, чтобы посмотреть на него. Уильям был высоким для своего возраста, безусловно смышлёным и очень уравновешенным. Малдер представил, что он провел огромное количество времени своей детской жизни, говоря со взрослыми. Он посмотрел на Скалли, ее взгляд был сосредоточен на их сыне. Выражение ее лица было немного потрясённым, хотя ее профессиональная наружность была главным образом на месте. "Почему?" смущённо спросил Уильям. Малдер пожал плечами, в то время как его мать упрекнула его за то, что он невежлив. "Это выше моего понимания", сказал он. "Это довольно глупое имя". Уильям согласился, и Малдер отпустил руку миссис Ван Де Камп, чтобы притянуть стул ближе к ней. Его колени не могли слишком долго находиться в таком положении. "Миссис Ван Де Камп", сказал он. "Очень сожалею, что так случилось с вашим мужем". Ее глаза наполнились слезами, но она кивнула. "Он был замечательным человеком", сказала она. Она потянулась к Уильяму, который выглядел обеспокоенным и помрачневшим, и взъерошила его темные волосы, убирая слишком длинную чёлку с его глаз. "Он был хорошим папой". Уильям кивнул. "Я скучаю по нему", сказал он Малдеру. Руки Уильяма беспокойно теребили концы завязок на красной трикотажной рубашке с капюшоном, которая была одета на него, вероятно, из-за прохладного, кондиционированного воздуха больницы. "Конечно, ты скучаешь", не сомневаясь, ответил Малдер, слыша в высказывании Уильяма требование и потребность в утешении. "Мне жаль, что я не получил возможности познакомиться с ним". "Он не верил, что ты был реальным", сухо сказал Уильям. Малдер услышал, что его мать тревожно выдохнула. "Он говорил, что ты существовал только в моем воображении". "Я, вероятно, сказал бы то же самое", произнёс Малдер. Уильям поднял голову и внимательно посмотрел на него, действие, так напомнившее Скалли, что Малдер должен был задаться вопросом об истинной сфере генетики. Глаза Уильяма не были чисто голубыми как у Скалли, но их цвет был необычной смесью его орехово-зеленых с синевой. "Правда?" скептически спросил Уильям. "Я не думаю, что это правда". Малдер хихикнул, когда мать Уильяма побранила его. Он и Скалли обменялись взглядами поверх головы их сына. "Он, вероятно, прав", сказал Малдер, когда Уильям настаивал на своей невиновности. "Я действительно имею обыкновение верить во многие необычные вещи". На этот раз Скалли фыркнула. Уильям выглядел немного изумлённым этим звуком. "Тем не менее, я не понимаю", спросил Малдер. "Как мы оказались здесь? Скалли?" Он посмотрел на свою напарницу, но она покачала головой, указывая на Уильяма. "Я нашел вас", гордо объявил он. Малдер заинтриговано встряхнул головой. "Как ты узнал, что мы искали тебя?" Уильям пожал плечами, накрывая ноги своей матери одеялом и тщательно подворачивая его. Малдер видел, как ее тревожила беседа, но она не пыталась помешать Уильяму говорить. "Мама должна была поехать в больницу в большой город, и мы должны были выбирать. Сначала я думал, что мы должны поехать в Бостон", сказал он, смотря на свою мать, она кивнула. Затем он повернулся к Малдеру, который заметил, что Уильям вообще-то не ответил на его вопрос. "Но я включил Интернет и рассмотрел фотографии, и это был не правильный город рядом с водой. Как город во сне, помнишь?" Малдер кивнул, несколько удивленный явным подтверждением Уильяма их мира грёз. "Ты построил тот город?" Уильям покачал головой. "Нет, он просто был, когда я оказался там, поэтому я остановился и посмотрел на него, даже притом, что был огорчён". Он сделал паузу, и Малдер теперь был уверен, что было то, о чём он умалчивал из уважения к своей матери. "Я хотел увидеть тебя, потому что мой папа умер, но я не мог тебя найти". "Ты нашёл Скалли", сказал Малдер. "Странно, что ты называешь ее так", заметил Уильям. Он посмотрел на Скалли, которая улыбалась ему. "Уильям!" упрекнула его мать. "Она спала", сказал Уильям, возвращаясь к своей истории. "Но я узнал ее". "Узнал?" изумлённо переспросил Малдер. Уильям кивнул. "Это было похоже на... будто внезапно я вспомнил ее, когда был малышом. Я знал, что она была моей другой мамой". Малдер посмотрел на Скалли, которая слышала историю раньше, и на мать Уильяма. "Мы всегда говорили Уиллу, что он был усыновлён", ответила она. "Он всегда утверждал, что у его другой матери рыжие волосы, и мы никогда не сомневались в этом, так как у него были рыжеватые волосики, когда мы только взяли его. Но только когда ему исполнилось три года, он рассказал нам о своём другом папе". Она пожала плечами. "Мы думали, что он просто выдумал вас". Малдер кивнул. "Что случилось потом?" спросил он Уильяма. "Я поискал в компьютере, нашел правильный город у воды и сказал маме, что мы должны поехать в Балтимор". Малдер оцепенело покачал головой. Почему он не узнал линию горизонта? "Как долго вы здесь, миссис Ван Де Камп?" "Элен, пожалуйста", тихо сказала она. "Мы приехали сюда в конце мая". Малдер потёр лицо, думая, сколько набралось совпадений. "Это действительно...", у него не было слов, чтобы описать это, и он перестал пытаться найти их. "Значит, вы просто неожиданно встретились друг с другом?" недоверчиво спросил он. "Нет", твердо сказала Скалли. "Я была вызвана сюда Уильямом". Малдер повернулся и потрясённо посмотрел на их сына. "Я был вон там за компьютером", сказал Уильям. "И ждал загрузки страницы, а рядом лежала информационная брошюра". Он побежал и взял её, показывая первую полосу, на которой была фотография нового доктора Даны Скалли со статьей о ее многообещающем научно-исследовательском изучении детской онкологии. "О, Боже мой", сказал Малдер, переводя взгляд с грустного и утомленного лица Скалли на фотографии к ней сидящей напротив. Она все еще выглядела потрясённой, но не было никакого сокрытия радости, излучаемой каждой ее порой, когда она посмотрела на него, в то время как Уильям приветливо опёрся на его ногу. "Думаю, так", тихо произнесла Элен. Она прочистила горло. "Я получила вчера пакет, переадресованный нам одной из тетей Уильяма, от Дэвида Трусдэйла. Там вкратце изложено наше юридическое положение". "О, нет", начал Малдер. "Это не было моим намерением вообще..." "В любом случае", сказала Элен, и он остановился, осознавая, что эта беседа была невероятно трудной для нее. "Факт в том, что Бог или кто-то вмешались, когда я действительно начала волноваться о том, что же будет потом". Уильям выглядел очень расстроенным ее словами и подошёл обратно к своей матери. Она погладила его по щеке. "Есть причина, по которой все это случилось сейчас". "Элен", сказала Скалли, "я не думаю, что нам стоит говорить об этом сейчас". "Я не могу ждать", тихо ответила она. "Я очень волновалась о том, что будет после. Том был замечательным человеком, но его семья... они не подходят для такого мальчика как Уильям. Теперь же я больше не должна волноваться". Она сделала паузу, поглаживая Уильяма по волосам, в то время как мальчик смотрел на нее, его губы дрожали. Малдер не сомневался в том, что Уильям точно знал, о чём его мать не сказала, и что она тоже это знала. "Итак, когда я закончу со своими предварительными процедурами, сегодня рентгеноскопия, мы вернёмся в гостиницу и соберем вещи Уильяма", она говорила медленно, но категорически, затем посмотрела сначала на Малдера, а потом на Скалли. "В понедельник я зарегистрируюсь, чтобы они могли начать трансплантацию стволовых клеток. Я только прошу, чтобы вы почаще приводили его навещать меня, когда будет возможно, и..." Элен запнулась, и Уильям прижался к ее боку, желая обнять её. Она отпустила руку Скалли и обернула руки вокруг него. Она тихо продолжила: "И потом после того, как лечение закончится". Элен долго смотрела на Скалли, и по выражению лица Скалли Малдер понял, что Элен не ждала выздоровления. "Нет", твердо сказал Малдер, прерывая тишину. Элен выглядела потрясенной, но Скалли устремила на него взгляд и внимательно посмотрела на него, прежде чем кивнула. "Я имею в виду, да, я вернусь в гостиницу и соберу вещи вас обоих", сказал Малдер тем же уверенным тоном. "А затем я вернусь и отвезу вас обоих домой. В понедельник мы с Уильямом привезем вас в больницу на ваши процедуры, и когда вы закончите", продолжил Малдер, "вы поедете с нами домой". Скалли лучезарно улыбалась ему. "О, мистер Малдер", сказала Элен, "нет, я не могу навязываться…" "Просто Малдер", сказал он, "и здесь нет никакого навязывания. Вы семья. Это то, что делает семья". Он улыбнулся Уиллу, который подпрыгивал рядом с инвалидным креслом своей матери. "Видишь, мама?" сказал он. "Я же говорил тебе". "Малдер", произнесла Элен. Она была на грани слез, но старалась сдержать их. "Я не думаю, что вы понимаете, на что подписываетесь. Я уверена, что ваша жена..." "К сожалению, я имею очень ясное представление об этом, как и Скалли". Он посмотрел на Скалли и опять на Элен. "Как мне кажется, поэтому вам тем более следует быть с нами". Скалли кивала, вытирая слезы. "Я полностью согласна с Малдером. Вы должны быть с нами". Она придвинулась ближе к Элен и положила руку на её ладонь, на ее лице было выражение мольбы. Элен беспомощно переводила взгляд с одного на другого, её глаза наполнялись слезами. "Вы должны знать, как тяжело это будет...", прошептала она Скалли. "Я знаю", ответила Скалли. "Я знаю. Но это правильно". "Пожалуйста, мама", сказал Уильям. Он опустился на колени, обернул руки вокруг ног своей матери и положил голову ей на колени. "Пожалуйста, скажи да". Элен посмотрела на своего сына, потом на Скалли и затем на Малдера, вглядываясь в их лица. Она, должно быть, увидела одинаковые взгляды решительной неумолимости, потому что внезапно откинулась на спинку инвалидного кресла и вздохнула. "Это полное безумие", сказала она. Слезы, которые она сдерживала, начали скатываться по её лицу, но она улыбалась. "Спасибо". Скалли наклонилась вперед и взяла Элен за руку. "Нет", сказала она. "Вам спасибо". Она улыбалась, но по ее лицу бежали слезы. "Мы так многим вам обязаны". Элен робко улыбнулась ей в ответ, ее другая рука лежала на голове Уильяма. Она покачала головой. "Вы ничем мне не обязаны", тихо сказала она, затем добавила: "Когда-нибудь я хотела бы услышать всю историю". "Вы услышите", твердо сказала Скалли, вытирая слезы, когда в дверях появилась медсестра и позвала Элен. Она встала и помахала рукой, и медсестра начала пробираться к ним через комнату. "Тогда хорошо", сказала Элен. Она вытащила из кармана кошелёк и достала ключ-карту с названием гостиницы. "Уильям, ты поможешь Малдеру собрать наши вещи?" "Да!" сказал он с энтузиазмом, подпрыгивая. Он снова обнял ее. "Аккуратно, друг мой", сказала Элен, смеясь. Она посмотрела на Малдера. "Полагаю, увидимся позже". Он кивнул. "Мы с Уильямом вернемся забрать вас...", он посмотрел на медсестру. "Я сказала бы часа через четыре", ответила медсестра, глядя на часы. "Может, через три, если очень повезёт". Было ясно, что она хотела начать работать, хотя выражение ее лица было доброжелательным. "Я готова", тихо сказала Элен. Она отперла устройство блокировки на инвалидном кресле, и медсестра повезла ее к двери. Уильям последовал за ними, держа ее за руку, пока они не добрались до двери. Малдер встал, с тревогой наблюдая за его маленькой фигуркой, не совсем уверенный, что он был готов и когда-либо будет готов отпустить Уильяма на расстояние вытянутой руки. Он почувствовал, как рука Скалли обвилась вокруг его талии, и они оба смотрели на своего сына. В дверях Уильям поцеловал свою мать и стоял там, наблюдая, как Элен исчезала из их поля зрения. Малдер обернул руки вокруг Скалли, нагибаясь так, чтобы говорить ей на ухо. "Это всё происходит на самом деле?" прошептал он. Он почувствовал ее кивок, она наклонила голову, чтобы прошептать в ответ. "Я не совсем уверена". Уильям стоял в дверном проеме и махал, а затем повернулся и пошел к ним. Он немного застенчиво улыбался им, пока Скалли не открыла ему объятия. Уильям был довольно высоким, его голова доставала чуть выше талии Скалли. Малдер видел, как выражение ее лица становилось блаженным, когда она прижала Уильяма к груди. Скалли открыла глаза и посмотрела на него, в то время как Малдер обнял их обоих. Ее глаза задавали ему вопрос, желая знать, неправильным было ли чувствовать себя настолько счастливой, когда было так много боли, и придёт еще намного больше. Он беспомощно пожал плечами. У него не было для нее ответа, потому что он знал, что тьма всегда будет находить их, несмотря ни на что. Но должна быть причина, по которой сейчас они были здесь, вместе, такая же невероятная, какой только может быть. Он нагнулся и нежно поцеловал ее. Они оба посмотрели вниз на Уильяма, который любопытно наблюдал за ними. "Я так сильно скучала по тебе", произнесла Скалли. "Я знаю", торжественно заявил Уильям. Он высвободился из их объятий и немного отступил назад. "Иногда я мог это чувствовать". Она кивнула, ее глаза наполнялись слезами. "Почему тебя я мог навещать, а маму нет?" спросил Уильям Малдера. Малдер видел, что Скалли начала плакать оттого, как легко Уильям произнёс слово 'мама'. Малдер покачал головой, проведя рукой сквозь волосы. "Я правда не знаю, Уильям", сказал он. "Я не понимаю, как всё это..." он беспомощно махнул рукой, "работает". "О", произнёс Уильям, явно разочарованный. Он мгновение выглядел задумчивым, прежде чем сказал: "Джереми говорит, что иногда ответы не очевидны, поэтому мы должны быть внимательными". "Джереми?" резко спросила Скалли. В то же время Малдер нейтральным тоном спросил: "Кто такой Джереми?" Уильям посмотрел на него, знакомо изогнув бровь. "Мама говорит, что Джереми - мой ангел-хранитель, но он больше похож на учителя". "Чему он учит тебя?" тихо спросил Малдер. Уильям пожал плечами. "Вещам, которые, как он сказал, я должен знать". Малдер взял руку Скалли, прежде чем она смогла накрыть ею рот. Он мог чувствовать её растущую напряженность. "Он учит тебя в твоих снах?" Уильям кивнул. "Он рассказывал мне, что пару раз встречал вас", продолжил Уильям. "Он тоже реальный парень". "Ты знаком с Джереми?" спросил Малдер. "Джереми Смит?" Уильям кивнул. "Он приходил на похороны папы", сказал он. "Мама не видела его, но мы какое-то время разговаривали". Малдер кивнул. "У Джереми было сообщение для твоей мамы или для меня?" Скалли посмотрела на него, потрясённая его внезапным вопросом. В ее глазах был страх. Уильям удивленно смотрел на него. "Да, было", сказал он. "Я почти забыл об этом. Он сказал..." Уильям закрыл глаза и сконцентрировался. "Он сказал, тьма может быть побеждена, если вы будете стойкими". Он открыл глаза. "Не сдавайтесь". Скалли все еще стояла очень неподвижно рядом с ним, ее взгляд сосредоточен на лице их сына. "Ты знаешь, что это значит?" спросила она Уильяма очень тихо. Неосознанно ее рука коснулась крестика на своей шее, и она мягко провела по нему пальцами. Уильям покачал головой, и длинные волосы упали ему на глаза. "Нет", легко сказал он. "Но Джереми сказал, что я не всегда должен сразу же понимать то, что означают те или иные случаи. Если я буду внимательным и осмотрительным, то пойду правильным путём. И он был прав!" он указал на них. "Я был внимателен и нашел вас!" Улыбка Уильяма была блестящей и широкой, и впервые Малдер заметил, что его передние зубы были искривлены, а один из клыков рос в бок, точно так же, как было у него до того, как он стал носить брекеты. "Да, ты нашёл", твердо сказал Малдер. "Ты проделал большую работу". Он знал, что у Скалли было еще миллион вопросов, как и у него, но сейчас не время для них. Позже у них будет время для всего этого. У них есть время. "Скалли", произнёс он диалоговым тоном, наклоняясь к ней и подчёркнуто меняя тему разговора. "Ты носила брекеты?" "Несколько лет", ответила она. "А ты?" "О, да", сказал он. Уильям выглядел озадаченным этой темой, но потом схватил Малдера за руку и потянул. "Мы сейчас поедем в гостиницу?" "Ждёшь с нетерпением?" "Мне не нравится гостиница", сказал Уильям. "Там странно пахнет и очень много грустных людей. Каждый там либо болен, либо напуган". Он встряхнул головой, маленькая дрожь пробежала по его фигурке. Скалли положила руку на голову Уильяма, взволнованная его угнетением, и посмотрела на Малдера. "Ну, идем", сказал Малдер. Он махнул другой рукой к двери, затем изумленно наблюдал, как Уильям нерешительно подошёл к Скалли, обнимая ее и говоря: "Увидимся позже". "Да, увидимся", нежно ответила она ему. "Ты будешь мне петь?" застенчиво спросил он. Скалли громко рассмеялась полным грудным смехом, которого Малдер не слышал целую вечность, а, может, вообще никогда. Это был свободный смех. Он, казалось, был полон света, проникал в него и охватывал радостью. "Если ты действительно этого хочешь", сказала она. Уильям кивнул, его щеки были немного розовыми. "Хочу". Скалли взъерошила ему волосы и поцеловала в щеку. "Тогда буду", пообещала она. Уильям повернулся и снова взял Малдера за руку. "Хорошо", сказал он, затем улыбнулся и повёл Малдера к выходу. В дверях они остановились и помахали Скалли, было похоже, что в любую секунду она расплачется, но она улыбнулась и помахала им в ответ. "Знаешь", сказал Уильям Малдеру доверительным тоном, когда они шли по коридорам и лестницам, которые Малдер прежде не замечал, но теперь обратил внимание. "В реальной жизни я никогда не был на пляже". "Я повезу тебя", немедленно сказал Малдер. Малдер чувствовал, будто весь мир изменился и лежит открытым, словно зрелый гранат, у его ног. Всё было возможным. Этим утром он бродил без цели, но теперь... он видел, как фрагменты пазла складываются вместе, и эта запутанная дорожка, по которой он шел последние несколько лет, имела смысл. Все это, от решений Скалли до его собственных, привело их сюда. В памяти вспыхнули слова Скалли, сказанные ему годы назад: 'А что, если есть только один выбор, а все другие ошибочны? А по пути есть знаки, на которые нужно обращать внимание?' Он улыбнулся и почувствовал в своей руке вес маленькой ручки Уильяма, в этом действии было доверие. Все их выборы, хорошие и плохие, привели их к этому. Малдер знал, что он должен был делать. Он собирался завтра утром позвонить Джону Магвайру и искренне поблагодарить его за возможность поработать с ним, и за обучение, которое, как он чувствовал, пригодится в течение следующих нескольких лет. Потом он вежливо откажется продолжать. А сегодня он позвонит Дэвиду Трусдэйлу и скажет ему «отозвать собак» и выяснить, как решить их юридическую головоломку, которая работала бы для всех них. Что наиболее важно, Трусдэйл должен принять меры, чтобы Малдер получил разрешение носить при себе оружие, и как можно скорее. Но прежде чем сделать это, Малдер пошлёт Уолтеру Скиннеру ящик шотландского виски со смеренными извинениями и приглашением на обед. Они должны обсудить то, что должно было наступить. Если ему повезёт, то Скиннер согласится вновь обучить его технике рукопашного боя, не отправив его при этом в больницу. Потом, после того, как Уильям заснёт, он позвонит Мэгги Скалли и скажет ей, что заказал для нее билет с открытой датой, чтобы сесть в самолет и прибыть на восток, чтобы встретиться со своим внуком. И когда сегодня ночью Малдер, наконец, останется со Скалли наедине в их постели, он серьезно поговорит с нею о том, когда именно она собирается юридически зарегистрировать их союз. По совершенно благоразумным причинам, разумеется. Уильям потянул его за руку, возвращая его в настоящее. Он спросил: "Ты научишь меня плавать?" "Я научу тебя всему, чему ты захочешь научиться", легко сказал Малдер. Когда они дошли до парадных дверей больницы, Малдер встал перед Уильямом и положил руку ему на грудь, останавливая его. Он поставил своего сына позади себя. Впервые за долгие годы Малдер страстно желал ободряющего веса своего оружия на боку. Он открыл дверь и обвёл взглядом улицу, внимательно оглядывая людей и машины. С этого момента и впредь он должен быть внимательным и бдительным. Все недели волнения о безопасности Уильяма обрели для него истинный смысл - всё это было подготовкой к этому, к его новой цели. Как только он убедился, что побережье чисто, по крайней мере, пока, Малдер протянулся назад и взял Уильяма за руку. "Держись рядом", сказал он ему. Уильям улыбнулся ему и кивнул. "Хорошо, папа", сказал он. Малдер загнал слезы обратно, изо всех сил пытаясь оставаться сосредоточенным. Он наклонился и поцеловал своего сына в лоб, затем повернулся, чтобы открыть дверь в будущее, каким бы оно ни было. Вместе, Малдер и Уильям шагнули в яркий солнечный свет. Конец