послание в детском домике

      Ричи вдыхает июньское тепло и только осознает, что наконец свободен. Домашка, учителя, ответственность, оценки — эти слова станут ничем на целых три долгожданных летних месяца. Последние майские деньки выдались нелегкими и одновременно с тем до безумия быстрыми, необременительными. К счастью, в конце года его не ждали экзамены — единый государственный предвиделся в следующем году, а основной государственный был сдан такой далекий год назад. Вау. Тозиер с долей удивления хмыкнул. Он, оказывается, такой старый. Скоро песок посыпется, а он и не заметит.       Ричарду Тозиеру было семнадцать и он решительно не знал, чем собирался заняться в жизни. Его конек — банальный юмор, опасно граничивший с оскорблениями и очень многими воспринимающийся в штыки. Что поделать, не всем дано отменное чувство юмора, не так ли, Ричи?       В целом, в планах на будущее было единственное, а именно: не сдохнуть к чертовой матери, тем более в какой-нибудь подворотне. Последние семнадцать лет Ричи даже неплохо справлялся с этой задачей, надо сказать. Правда, что-то подсказывало, что это ненадолго и жизнь еще успеет попортить его весьма скромные планы.       Ричи Тозиеру было семнадцать и он решительно не знал, с кем хотел бы и хотел ли вообще разделить свою жизнь. Почти всем его одноклассникам в голову уже давно, еще года два назад, неплохо так ударила весна, явно отбив все остатки мозгов, если они вообще были. Они все уже, кажется, успели перевлюбляться и перевстречаться сотни тысяч раз и черт знает, что еще попробовать. Не то чтобы Ричи когда-либо интересовали сплетни, особенно уж на тему кто с кем чем и как занимается. Но так или иначе информация доходила даже до тех, кто специально и не выспрашивал.       В любом случае, думать об этом всем сейчас, в такой солнечный, жаркий и пьянящей свободой день, не хотелось совершенно. Поэтому Ричи, не сильно мучаясь угрызениями совести, которая сдохла в агонии еще, кажется, в классе седьмом, без сожалений отбросил мысли о скорой официальной взрослой жизни. У него был рюкзак, бутылка ванильной колы (да, он ее обожал и что вы сделаете?), наушники и несколько часов прекрасной прогулки, которую не испортит ничто и никто.       Или так он, по крайней мере, думал.       Билл самым поразительным образом умел делать из невозможного возможное в самые короткие сроки. И зачастую не в самом позитивном для окружающих ключе. Денбро не изменил своим традициям и сегодня, поэтому Ричи, негодуя, какого черта нет настройки на запрет отправлять голосовые сообщения, выслушивал путанные объяснения друга, которые из-за периодически повторяющихся междометий и прочих «прелестей» затянулись неприлично надолго. Если собрать все воедино и избавить от ненужного, выходило, что Биллу опять (какой это уже раз за месяц? Ричи перестал считать уже давно) придется сидеть с младшим братом, дабы тот не натворил дел, пока их родители находились в очередном отъезде. Настолько банальная история, что Ричи даже не закатил глаза и лишь написал сухое «ок» в ответ.       Не очень-то и хотелось, как говорится. Сам погуляет, сам себе компанию составит, он мальчик взрослый, самодостаточный, не нужны ему всякие Биллы Денбро.       Жара настигла их городок неожиданно. Весна была холодной, дождливой и совершенно не ласковой. Ожидалось, что и лето будет «не летним». Но в последние недели две май порадовал теплом, а первый день июня оказался чертовой квинтэссенцией духоты. Ричи успел пожалеть, что в очередной раз предпочел шортам джинсы.       К счастью, ближайшая детская площадка оказалась не худшим укрытием от безумной жары, а именно спасением стал детский домик. Те самые домики, которые по идее сделаны для детей, но в которых зачастую можно заметить подростков, бесстыдно оккупировавших чужую территорию. Ричи был тем самым подростком, который не побрезговал отобрать у бедных малышей единственный домик, который светил им в ближайшее время. В целом, в этом было их с детьми сходство — после совершеннолетия Ричи если и светила жилплощадь, то в лучшем случае такая.       Квартирка была до безобразия тесной, но это было лучше, чем вообще ничего, поэтому Тозиер и не думал жаловаться, тем более было некому, Билл же так нагло предал целые года их дружбы. Недолго думая, Ричи принялся внимательно осматривать новообретенный дом цепким взглядом. По всем традициям, домик был исписан разными подписями и украшен даже не самыми паршивыми рисунками. И, конечно, был и «стенд обмена информацией» — проще говоря, номера с именами и приписками по типу «интим-услуги». Губы Ричи искривились в снисходительной усмешке. Он никогда не понимал смысла писать чей-то номер на чертовой детской площадке, всем же, казалось, очевидно, что это несерьезно. Может дурацкий спор с друзьями, может невообразимо тупая месть или просто глупый в своей сомнительности способ развлечься. Кто-нибудь хоть раз в жизни звонил по такому номеру? Ричи вот нет и очень сомневался, что многие бы ответили по-другому.       Хотя… Тозиер ещё раз скептически окинул заполненные разными подписями, почерками и цветами стены и крышу домика. В целом, почему бы не попробовать? Что ему-то терять, а так хоть развлечение, пусть и не самое интересное.       Рюкзак был практически пуст, поэтому Ричи с легкостью выудил из него черный маркер, который валялся там еще с доисторических времен. Он лишь надеялся, что маркер еще не засох и сможет выполнить свое последнее предназначение. Сунув колпачок в рот и состроив невероятно сосредоточенное выражение лица, Тозиер ещё раз оглядел домик в поисках чистого места. Найдя таковое, он быстро чиркнул несколько цифр и, на мгновение зависнув, подписал: «Балабол».       Это лето определенно точно обещало быть интересным, Ричи это чувствовал.