Endless deja vu

Мальчик сидящий в траве осторожно дернул цветок из земли, сплетая его со стеблем другого такого же цветка. Он кропотливо делал уже второй венок и останавливаться, похоже, не собирался. — Шо-чан! Мальчик с венком, — Шото, — поднял голову и его губы растянулись в широкой улыбке. Ребенок остановился, запыхавшись, уперев руки в колени. Он отдышался и улыбнулся другу в ответ. Присев на траву, он начал возмущенно: — Шо-чан, почему ты меня не подождал? Я бы пришел после задержания и мы бы пошли в парк вместе. Шото скромно пожал плечами, опуская глаза, а потом, наткнувшись взглядом на что-то в траве, радостно схватил уже забытый первый венок и приподнявшись на коленях, одел его на голову своему другу. Зеленоволосый мальчишка опять надулся, но заинтересованно скосил взгляд на свою макушку. Он в недоумении сморщил нос. — Шо-чан, зачем еще один? Ты уже их столько сделал, на весь свет хватило бы. Пожимая плечами, мальчик с красно-белыми волосами медленно сказал: — Они быстро засыхают, знаешь же. — Но почему тогда ты продолжаешь их делать? — Уточнил зеленоглазый. — Это... Приятно, я думаю. Некоторое время Шото продолжал теребить в руках недоделанный венок, а потом его осторожно потянул на траву второй мальчик. Они устроились в смятой траве, среди цветов, и один из них сказал: — Где Каччан? Почему он не с тобой? Зеленоволосый вздыхает и с сожалением отвечает: — Он сегодня плохо себя чувствовал, Суно. Меня сегодня к нему даже не пустили, чтобы я не заразился. — Потом он задумался и, перевернувшись на живот, спросил: — А где тогда Хи-чан? Разве вы не должны были встретиться? — Его приемные родители, ну.. Не пустили его. Оба мальчика поморщились от упоминания этих неприятных на вид взрослых. — Эй, Шо-чан? — Упомянутый повернул голову, — Значит, мы сегодня будем вдвоем играть? Шото мягко улыбается, беря в руки новый цветок. — Похоже что так, Изуку. *** Изуку резко садится на кровати с бешено колотящимся сердцем. Он отдергивает ворот потной футболки, душившей его и пытается вдохнуть как можно больше воздуха. Хватаясь за грудь, парень тяжело дышит, а его тело сотрясает от слабых рыданий. Через некоторое время Мидория шмыгает носом, опуская голову обратно на подушку и вытирает мокрые глаза. Он мутным взглядом смотрит на часы у кровати и стонет. Было всего два ночи, а заснуть в ближайшее время он не сможет, как бы не старался. *** — Изуку, ты уверен, что хорошо себя чувствуешь? — Обеспокоенно спросила его мама, сидящая напротив. Мидория без особого аппетита до этого момента ковырявшийся в завтраке, молниеносно поднимает взгляд и ярко улыбается. Слишком ярко, неестественно. — Конечно, мам. Я прекрасно себя чувствую! Инко поджимает губы, но молчит. Она видит каким уставшим выглядит ее ребенок. Она ведь не слепая. Тем более после того, что произошло вчера... Нет, ей нужно перестать об этом думать. Инко качает головой, отгоняя непрошеные мысли о тревожном инциденте. Она лишь тяжело вздыхает, и смиренно говорит: — Хорошо, но если тебе станет плохо или что-нибудь произойдет в школе... — Да, да. Я обязательно позвоню или пойду к школьной медсестре. Все будет нормально, не переживай, мам. Нежно покачав головой, Инко встает и целует своего сына в лоб. — Я всегда буду переживать о тебе, Изуку. Я ведь люблю тебя. Она берет тарелку и отходит к раковине, слыша позади: — И я люблю тебя, мам. Изуку резво подрывается с места, увидев время на часах и спешит в генкан. Проходя коридор, он бросает взгляд на стену и морщится, увидев фотографию Мидории Хисаши. Он выскакивает из дома и торопиться на последний поезд, шедший перед началом занятий. Остальные идут уже после 8:30. Иногда он совершенно забывал о том, что теперь живет дальше от школы, чем привык. Не в жилом комплексе, а в настоящем доме. Пока он ехал в поезде, в голове всплывали моменты из его сна. Он уже почти забыл детали того, что ему приснилось. Все стерлось из памяти через несколько часов после пробуждения. Смутные образы голубоглазок в детских руках, четкий звонкий голос, губы, растягивающиеся в широкой улыбке и "Изуку", слетающие с чужого языка. А ведь только один его знакомый так любит цветы. Тряхнув головой, Мидория старается об этом не думать. У него были куда более насущные проблемы. Когда из-за поворота показалось здание школы, он с облегчением увидел, что не опаздал, а пришел буквально "секунда в секунду". Влетев в класс за минуту до звонка, он видит привычные на себе взгляды. Полные отвращения и брезгливости. Правда они кажутся какими-то другими. Как и все произошедшее за последние сутки. Оно ведь и понятно. Ведь и его одноклассники, и его дом, и его.. — Эй, Деку! Какого черта ты опаздываешь?! Думаешь, самый крутой, раз имеешь право задерживаться? ... Каччан совершенно не тот, каким был. Глаза Мидории фокусируются на Бакуго и он сдавливает лямки своей сумки. Его глаза расширяются и с языка слетает: — Каччан.. Он даже не успевает подумать. Это ведь Каччан. Его братишка, ради которого он готов на все. Тот, с кем они провели вместе всю жизнь с самого рождения, вместе ходили в школу, вместе играли, ели, спали. Но тот кто перед ним сейчас.. Это не его брат, не частичка его самого. Это маленький монстр, кривящий губы в отвращении, ебанное кривое зеркало, высокомерно смотрящее на него через очки превосходства, высокомерное чудовище, рычащее: — Сколько раз тебе повторять, Деку, не называй меня.. К счастью, в класс входит учитель и перепалка прерывается. Изуку под укоризненным взглядом учителя спешит на свое место и весь урок смотрит в спину Бакуго. Он пытается найти хоть что-то, что покажет, что его Кацу все еще здесь. Видит, как тот скучающе смотрит в окно, совершенно игнорируя учителя. И это определенно напоминает его Каччана. Тот тоже почти никогда не сосредоточен на учебе. Но когда этот Бакуго легко дает ответ учителю и тот важно кивает, а потом начинает нахваливать Бакуго, иллюзия рушится. Потому что его Каччан плохо учился, на грани фола, и только перед поступлением в UA начал с ужасающей скоростью грызть гранит науки. Это было очень тяжело, Кацу всегда было трудно сосредоточиться, но он смог. Он был крайне упорным. Даже с чертовым Аспергером. Этот же Бакуго легко и быстро расправляется с вопросами и задачами, а похвала учителя так и сыпется. Только он не выглядит особенно этим довольным. Бакуго скорее раздражает эта суета вокруг него. Он, кажется, считает, что выслушивать похвалу — ниже его достоинства. Это невероятно злит Изуку. Несмотря на сильное потрясение, несмотря на то, что он, кажется, остался здесь совсем один, и даже несмотря на то, что он не знает где это "здесь", он чувствет переполняющую его ярость. Потому что он чувствует абсолютную несправедливость. Его Каччану пришлось работать в три раза больше, чем другим детям, чтобы быть на их уровне, ему пришлось терпеть обидные прозвища и издевательские слова в свой адрес, полное игнорирование со стороны родителей, а этому... Досталось все за просто так, на блюдечке с голубой каемочкой. Мидория тщательно давил это чувство внутри себя, пытался сосредоточиться на чем-нибудь другом. Ему нужно было придумать, что делать дальше. Он весь день пытался избежать Бакуго, правда, не так удачно, как хотелось бы. На второй перемене он встал недостаточно быстро и... Его впервые в жизни избили. Прям конкретно избили, так, чтобы он не мог ничего противостоять. И если он пытался сделать что-то, когда хулиганы использовали на нем свои причуды, то когда он получил сильный удар в челюсть от Бакуго и взрыв в живот, он понял, что не может сделать против него абсолютно ничего. Даже зная, что этот маленький дьявол не его друг, он просто физически не мог ему противостоять. Он почувствовал настоящую беспомощность. Такую, какую раньше чувствовал только в столкновениях с серьезными злодеями. В школе он ходил задумчиво по коридорам, осматривал детей, стараясь при этом оставаться в тени. Все было так же, как и у него, только немного.. По-другому. Ему удалось уйти из школы до того, как Бакуго или кто-то из его пешек заметил. Он бежал всю дорогу до станции, с досадой понимая, как быстро выдохся. Слишком быстро даже для пятнадцатилетнего себя, который был в отличной форме. Видимо, несмотря на то, что причуда у него здесь, в этой гребаной паралельной вселенной, его тело все же не его. Уже в поезде он судорожно вспоминал, кто живет ближе всех и кто еще может быть здесь. Хотя здравый смысл говорил, что если Каччана, в которого тоже попала причуда того злодея, здесь нет, то и остальных тоже. Но ведь не могли же они быть мертвы. Не могли же? Может, только он попал сюда, а они просто остались в его родном мире. Через час с небольшим он с опаской осматривал район, в который попал. Он был вроде и такой же, какой всегда, но в то же время чертовски другой. Это ебанная двойственность уже начинала выводить из себя. Даже если в то же время он чувствовал себя очень неуютно здесь. Нет, не в этом районе, казалось, сама эта вселенная против его нахождения здесь. Он осторожно приблизился к нужному дому и его сердце болезненно сжалось, когда он увидел этот унылый, серый фасад. Во дворике нет качелей. Господи, в гребанном дворике нет качелей... У него будто начинается гипервентиляция, он хватается за грудь и пытается сказать себе, что он был готов к этому. К тому, что он в этом мире остался один. Что его команды здесь нет. Его самых близких людей тут не будет. Но, кого он обманывает, он все же питал надежду на то, что здесь будет хоть кто-то из его друзей. Хотя был ещё один человек.. — Изу? — Раздался знакомый голос за спиной. Мидория развернулся и увидел его. Родного, смотрящего на него с надеждой и неким неверием. — Хитоши! — Воскликнул Изуку и кинулся к своему другу. Он стиснул того в объятиях и почувствовал ответное сжатие. — Хидей! Я думал что остался совсем один.. — Приглушенно бормотал ему в волосы Шинсо. — Я тоже, Суи, тоже.. ***