Никтеро. Часть первая. Вороненок

Лавка алхимиков располагалась в небольшом переулке на другой стороне рынка. На вывеске была изображена бутылочка с листиком клевера в ней. А над самой дверью был прибит жестяной знак с гербом госпожи Джесс. Его явно совсем недавно полировали, так что он блестел, как новый медный котелок. Входной колокольчик мелодично звякнул, и Никки с Ивейном вошли в хорошо освещенную лавку, где одну стену занимал громадный шкаф со стеклянными дверцами. Там стояли бутылочки и баночки всевозможных размеров и форм. А перед шкафом располагалась большая стойка, из-под которой выглянула милая блондиночка с двумя косичками, подвязанными ленточками и сплетенными в бублик. - А родители заняты перегонкой и просят прощения, что не могут подойти сразу. Надо подождать немножко. - А ты кто? – удивилась Никка. - Я - Камилла, но все зовут меня Милочка, - девочка окончательно вылезла из-под стойки и забралась на скамеечку или подставку, став намного выше Никки, - я их дочка и тоже стану травницей, как мама! - А меня зовут Никки, и я воспитанница госпожи баронессы. - Ты – Вороненок! – обрадовалась Милочка и захлопала в ладоши, - как здорово, что я тебя увидела! А то сегодня целое утро разговоров, как Полпальца у тебя пирожки украл, а ему ничего за это не было! Этот Полпальца такой хулиган! – Милочка погрозила кому-то пальцем, - и девочкам лучше с ним не разговаривать! А то у него язык, как веник, ой, нет, помело, но только не помЭло, которое фрукт, а то, которое плохой веник. Он всем прозвища придумывает и сам воришка! - Милочка, с кем это ты… - из-за двери с другой стороны стойки вышла пожилая женщина с добрым лицом. На ней был длинный серый фартук, который закрывал платье от ворота и ниже, сколько получалось увидеть. Она увидела сначала Ивейна и сразу присела в поклоне, а потом заметила Никки и улыбнулась, как будто они были знакомы. - Господин Ивейн, молодая госпожа, рада быть вам полезной. Принесли новый список трав? - И микстур, а вернее каких-то настоек, - сказала Никки и протянула список, перевязанный черной ленточкой. Женщина спустила ленточку, не развязывая, и развернула список. Быстро пробежала его глазами и закивала головой. - Да, да, все будет, как прикажете, только последняя настойка будет не раньше, чем через три часа, сын с невесткой как раз заканчивают перегонку и окончательную очистку. Я сейчас все соберу, заберете сами или нам принести как обычно? Ивейн показал пальцем на женщину и пару раз кивнул головой, этого оказалось достаточно, чтобы женщина успокоилась, что все будет как обычно и с интересом посмотрела на Никки. - Госпожа баронесса велела вам передать, чтобы вы показали мне все: как травы сушите, храните и обязательно алхимическую лабораторию. Женщина удивленно подняла брови, а потом посмотрела на Ивейна, и тот опять кивнул в знак согласия. Женщина удивилась еще сильнее, но взяла себя в руки и теперь сама согласно закивала головой. - Хорошо. Меня зовут матушка Фенхель. Тогда разрешите, я вам сама устрою экскурсию по нашему хозяйству. Когда-то мы с мужем вдвоем всем занимались, но он потерял зрение, когда охотился на редкие ингредиенты, и теперь не может сам заниматься всем как раньше, но до сих пор сопровождает меня, когда приходит время собирать травы и, вообще, помогает, чем может. Делом теперь занимается наш старший сын, а вот двое младших пока холостые и мотаются по свету, собирая редкие травы и ингредиенты для госпожи, да и просто на продажу. Женщина подняла край стойки и открыла дверку, чтобы Никки смогла зайти внутрь. Потом попросила Ивейна задвинуть засов на входной двери и сказала, что все равно никто не сможет отпускать товары, пока все заняты. За стойкой так и стояла Милочка, она оказалась почти одного роста с Никки, хотя выглядела так, как Полпальца описывал девочек - «красивая и щечки круглые». Нет, Милочка не была толстой, просто выглядела, как все сытые и ухоженные домашние дети. У нее были светлые волосы и зеленые глаза, совсем как у родного дяди Никки и его сыновей. Она была одета в красивое платье с ленточками и бантиками, а под стойкой на маленькой скамеечке лежала кукла, примерно такая же, какая была у Никки в… прежнем доме. Никки замерла в раздумьях, вспомнив разговор госпожи Джесс о желаниях и покупке игрушек, но почему-то точно поняла, что не пойдет покупать куклу. Она по ней не скучала, когда оказалась в монастыре. Кукла была, скорее, символом прежней жизни и дяди, который предал ее и даже не спорил с женой, когда та велела увезти ее в страшное место. - Никки, - осторожно спросила женщина, - что-то случилось? Тебя что-то беспокоит? Я не магик, но чувствую, когда мана вокруг приходит в движение. У меня все сыновья дипломированные маги, - с гордостью сказала матушка Фенхель, - поэтому я немного в этом понимаю. Что тебя беспокоит? У нас тебе будет безопасно, не переживай ни о чем, мы преданы госпоже баронессе. Еще мой прадед получил от нее защитный знак для семьи, и мы никогда не помышляли против нее зла или небрежности к ее просьбам. Мы ее преданные и верные слуги. Она даже оплачивала обучение моему мужу в молодости, а потом и старшему сыну, когда у него выявились магические способности. Мы потом и двух других отправили на учебу в Академию. Средний уже отработал положенный срок в дальних гарнизонах, а младший, хоть и работает по контракту, но все равно умудряется присылать посылочки с разными травками, собранные в нужное время и высушенные как положено, да и всякого разного тоже. Никки обернулась и посмотрела на Ивейна, тот несколько раз степенно кивнул и показал жестом, что Никки может идти, а он подождет ее здесь. Никки, сразу отбросив все думы и сомнения, уверила матушку Фенхель, что все хорошо, и она готова идти следом, внимательно смотреть и слушать все, что скажут и покажут. Матушка Фенхель, похоже, успокоилась и открыла ту дверку, из которой вышла до этого. Дверь вела в просторную комнату со шкафами, заполненными разными баночками, по большей части прозрачными, с пузатыми крышками на пружинке с защелкой. Там же сидел пожилой мужчина с молочно-белыми глазами и перетирал в ступке что-то пряно пахнущее. Он, привстав со стула, пожелал долгих лет жизни и успехов молодой госпоже. Похоже он, как все слепые, прекрасно все слышал и доброжелательно улыбался в сторону голоса жены и внучки. - Дедушка, вот я вырасту, стану лекарем и обязательно вылечу тебе глаза, - Милочка прижалась к его боку, а старик погладил ее по волосам и вернулся к своему занятию. - Алхимики пользуются не только травами, но и всем, что есть на земле и растет из нее. Минералы, различные по качеству и назначению, травы и, конечно, насекомые, а также разные части животных. У нас есть пчелы, шершни и осы, - матушка достала и поставила перед Никки банки с пчелами почти одинаковыми на вид. – Пчелы есть не только медовые, но и дикие, а еще мы порой собираем от них только жала, - перед Никки поставили прозрачную банку, не такую большую, но полную какой-то коричневой кашицы, – а еще есть различные виды пауков и муравьев, которых мы сортируем по функции – рабочие муравьи колоний, солдаты, жгучие древесные, бродячие трупоеды, грибные паломники, листостриги и, конечно, молодые королевы. Матушка Фенхель убрала банки обратно на полку и потом показывала на другие пальцем. - А еще разные части животных – например, крылья летучих мышей, песьи носы, кошачьи лапы, глаза орлов и соколов, их когти, желчные пузыри медведей и тигров, их яйца и предстательные железы, языки певчих птиц, а еще совсем редкие и особо ценные ингредиенты как, например, это, - женщина достала банку с какими-то коричневыми кусочками и потрясла их. В банке сразу стало видно, что там летают блесточки, которые начинали светиться, а потом затухали, - это называют волшебной пыльцой фей. Хотя на самом деле это молодые рожки оленят. Их иногда в трактатах называют рогом единорога, а все потому, что олененка надо подманить, очаровав так, чтобы он подошел сам и не боялся. А потом срезать его рожки зачарованным ножом, но так, чтобы он не испугался и ни в коем случае не сделать ему больно, иначе вся магия пропадет и это будут просто оленьи рожки. Но если все сделать правильно, то за один такой рожок можно купить дом в городе весьма приличных размеров и в хорошем районе. Эти рожки натирают на специальной терочке, чтобы получить такую пыльцу, которая является самым сильным антидотом от многих ядов, а еще ее (пыльцу) используют во многих настойках и при ритуалах. Это природная магия жизни в чистом виде. А еще у нас есть много ядовитых грибов и фруктов. Некоторые виды поганок могут вызывать галлюцинации, и это их свойство используют медиумы и прочие личности, желающие побывать в мире грез, некоторые виды грибов даже вызывают привыкание, а при регулярном использовании пускают споры в человеке и тот живет, отравленный грибницей в полубредовом состоянии. Из таких грибных людей делают настойки дурмана, потому что у них и слюна, и моча отравлены грибницей, да и в жилах не кровь, а наркотический коктейль. Но это все вне закона и, если об этом узнают власти, то жестоко покарают всех. Хотя время от времени все равно слышится то там, то сям, что накрыли грибной притон. К сожалению, очень много людей не хотят жить в реальном мире и бегут в мир иллюзий, а по дороге путают ориентиры и уже не могут вернуться обратно. А еще есть ядовитые фрукты, из которых самое сильное и страшное вот это. Матушка Фенхель достала с полки стеклянную банку, где лежали несколько красивых красно-золотых яблок. Они были идеальные, ровные, без пятнышек и выглядели очень привлекательно. Никки поняла, что и сама была бы не против сейчас перекусить яблочком. - Они называются яблоками соблазна, - матушка Фенхель держала банку осторожно, как ядовитую змею, - они очень красивы и восхитительно пахнут. Прямо рот полный слюны и руки сами тянутся за яблоком. Под деревом соблазна опасно даже останавливаться на время, потому что, надышавшись сладкого запаха человек засыпает, а потом тихо умирает во сне. Ни один человек не мог съесть даже половину этого яблока. Стоит слюне с соком яблока попасть внутрь, как начинают неметь ноги, а проглотив кусочек, человек обрекает себя на быструю и безболезненную смерть. Вначале пропадает голос, и человек даже не может сообщить, что ему плохо. Потом яд парализует ноги и руки и человек падает. Следом яд добирается до легких и человек перестает дышать, потом останавливается сердце. Какое-то время человек остается в сознании, но легкие не дышат, сердце не бьется, и он тихо умирает. Его труп становится удобрением для дерева, и дерево становится еще пышнее и роскошнее. - А от этого есть противоядие? – насторожилась Никки. - Простого человека можно спасти, если понять вовремя, что происходит. Достать отравленный кусок, а потом дышать вместо человека, сжимая ему легкие и надувая их ртом, а сердце сжимать время от времени, чтобы кровь циркулировала по организму. Яд ослабнет или антидот сработает, но только на подобное может пойти несколько часов. И отнюдь не за каждого человека будут так бороться. Слабым магам тоже может помочь другой маг, а сильные маги могут справиться с этим ядом сами, если будут пропускать через себя ману. Огненные маги выжигают в себе яд, водные вымывают, маги земли заключают яд в оболочку и отрыгивают или выводят снизу, ну ты понимаешь, как? – матушка игриво повела бровками, намекая на туалет, - а вот как с ядом справляются никросы, я не знаю. Их всегда было очень немного, и они всегда предпочитали держать подобное в тайне. Но я не слышала ни об одном никросе, умершем от отравления. - Но вы торгуете такими яблоками, даже зная, что это сильный яд? - Да, - согласилась травница, - но и из такого яда можно сделать много полезных лекарств, главное соблюдать пропорцию. Любой медицинской травкой можно отравить, если знать, как ее использовать во вред. Так что все зависит от желания самого алхимика принести пользу или вред. - А что это такое беленькое? – Ники показала на самый верх стеллажей. - Это черепа, - травница достала банку с узкими и длинными черепами, - во многих ритуалах используют черепа. У нас есть любые и наилучшего качества. Студентам часто требуются черепа крыс, мышей, змей, а позже более крупных животных - лис, собак, волков, аллигаторов, тигров. У нас есть даже черепа слонов и носорога. Мы храним их на чердаке, а то они много места занимают, а вот берут их крайне редко. Но основной наш доход все же получается за счет трав. Это большая наука, когда можно собирать травы, при каких условиях сушить и что можно использовать в зависимости от того, в какое время была собрана та или иная часть растения. Порой корни обладают лечебными свойствами в начале роста растения, а вот под конец, когда оно плодоносит или готовится к зимовке, корни могут стать сильным ядом из-за накопленных в них различных веществ. То же самое происходит со стеблями и с цветами. Одни надо срывать бутонами, а иные, когда они откроются и переопылятся с другими. Поэтому работа травника так важна для алхимика. Можно любое редкое растение загубить неправильным временем сбора, способом заготовки или, что еще хуже, неправильным высушиванием, например, на сквозняке или, наоборот, в излишней влажности, когда драгоценную травку сожрет плесень или оно пересохнет в пыль. Очень много нюансов. В Академии всему этому учат, но порой надо все пропустить через свои руки, чтобы понять и запомнить. Вот мы Милочку уже учим, как срезать растения, как считать дни по лунному циклу, когда можно срезать вершки, а когда корешки. А потом матушка Фенхель повела Никки и Милочку в то место, где сушились травы. Это был высокий и сухой амбар, в котором травы висели пучками на разных веревках. Отдельно общие лечебные, отдельно те, что считались опасными. Некоторые травы досушивались в отдельных мешочках с бирочками, на которых было написано, что сушится и какие сроки. Матушка, давая понюхать и показывая разные травки Никки с Милочкой, спрашивала «что это?». Никки что-то узнавала, что-то может и видела раньше, но не знала название, а вот Милочка знала все. Она знала не только, как называется, но и за какие свойства ценится и в каких настойках используется. Травница улыбалась Никки и хвалила за каждый верный ответ, а вот Милочку поправляла и задавала дополнительные вопросы. Когда они дошли до лаборатории, матушка отправила Милочку к деду, а Никки, взяв за руку, попросила быть аккуратной и ничего не трогать руками, потому что там было много опасных веществ, что-то кипело и можно было обжечься. Они зашли внутрь, а там висели такие же длинные серые фартуки, какой был надет на травнице и много разных штучек. После этого она завязала Никки волосы чистой косынкой и надела ей на лицо странную конструкцию из проволочек, стеклышек и тряпочек, пояснив, что это магическая маска-фильтр, чтобы случайно не вдохнуть пары той настойки, что сейчас перегоняют сын с невесткой. Отравиться там не получится, но вот головная боль может появиться и поэтому лучше быть в маске. Через стеклышки все было видно, хотя совершенно не было понятно на что смотреть. На длинных столах стояли странные конструкции из прозрачных баночек разных форм и таких же нелепых трубочек. Под одними баночками горел огонь, другие были поставлены в миски с водой, в которой плавали льдинки. Что-то шипело, что-то крутилось… матушка Фенхель опять тыкала пальцем и пыталась что-то объяснять, но Никки вообще ничего не понимала, ей порой казалось, что с ней говорят на каком-то другом языке, настолько слова были странные. Никки увидела того самого старшего сына, который был хозяином лавки вместо отца, и его жену – маму Милочки. Из-под плотной косынки было непонятно, какого цвета у нее волосы, а глаза были точно, как у дочки, такие же большие и зеленые. Хорошо, что они там не задержались надолго и, когда вышли и сняли все лишнее, Никки с чистой совестью поблагодарила матушку Фенхель. Все было очень интересно и очень познавательно. Они вернулись обратно в лавку, где ее терпеливо дожидался Ивейн. Никки сообщила ему, что проголодалась, и они отправляются в «Храбрую мышь» подкрепиться! А потом могут зайти к Матильдам, чтобы получить очередной урок от Тошеньки.