Никтеро. Часть первая. Вороненок

- Ты знаешь, кто ее отец? – напряглась баронесса. - Догадываюсь, – усмехнулся призрак. - Порой дети, даже не зная родителей, имеют с ними схожесть. Они, конечно, подражают тем людям, в чьем доме живут, и кто занимается их воспитанием, но наследственность такая вещь, что в ступке не истолчешь. Поворот головы, движение руками, когда они действуют не задумываясь. Такая схожесть может быть очень тонкой, буквально на уровне инстинктов, а бывает, дети получают те же наклонности, к чему тяготел родитель. Тот, что доминировал на уровне силы. Знаешь, как говорят – на кого больше всего злилась беременная мать, на того и будет похож ребенок. Это не значит, что сын, рожденный от насильника, будет злобной тварью, все же многое зависит и от воспитания, и от окружения, но в стрессовой ситуации наследственность все равно пробьется. Но не всякая наследственность зло, бывает сын удачливого охотника становится великолепной ищейкой, даже никогда не выходя за границы города. Многое все же зависит от самого человека – кем он хочет быть, и человек, которого воспитали в любви, никогда не поднимет руку на женщину, но будет биться насмерть, защищая семью. - Вернемся к вопросу отца, - баронесса отмахнулась от лишних слов, - ты знаешь, кто он? Откуда? Ты слишком давно умер, чтобы знать всех сейчас живущих. Или он был кем-то из детей, рожденных здесь? Кто-то из кукушат? - Нет, Мелисса, - призрак недовольно насупился, - я знал его еще при жизни. И ты его знала, просто отказываешься признавать тот факт, что такое возможно. У твоей Никки много братьев и сестер, и если знаешь, что искать, то найдешь фамильные черты. - Чушь! – прищурилась баронесса, - ты просто как всегда притягиваешь за уши факты и отмахиваешься от всего, что не укладывается в желаемую тобой схему. - Тогда закроем этот вопрос, чтобы опять не поругаться, - разозлился призрак, - ты здесь ради Никки? Так идем, покажешь ей, что такое быть мастером тел. Здесь есть как раз подходящий парень. Он - строитель и его столкнули с лесов. И как результат - перелом позвоночника в трех местах. Он парализован, врачи от него отказались. Его держат на маковом настое, чтобы он не чувствовал боли и спал, потому что, приходя в сознание, он кричит от боли и безнадежности. Ты же понимаешь, что на маковом молоке долго не живут? И все просто ждут, когда он умрет, но делают так, чтобы их не обвинили в его смерти. - Идем, - махнула головой лич. – давно я не занималась излечением, даже будет приятно вспомнить былое. - А как же наставница Фели-чего-то там? - Никки побежала следом за баронессой, - а, Фелисентой! Я успею снять с нее проклятия или мне придется ловить ее позже? Я могу обездвижить ее стазисом, чтобы долго не искать. - Да как вы смеете! – опять рявкнул призрак Колючки, возникнув ниоткуда, - я достопочтенный… Никки отмахнулась от призрака пчелки и припустила следом за баронессой и мастером Бао, дергая своих зомби, чтобы они не отставали. - Идем, Никки, ты вначале разберешься с Фелисентой, а потом я покажу тебе, как лечат некроманты. - Так, я не понял! – призрак мастера Бао стоял на том месте, где только что мелькнул призрак пчелки, - это кто это здесь без моего ведома появился? - Простите, мастер Бао, - сразу повинилась Никки, - это призрак моего зомби. Он, знаете ли, был достаточно одаренным магом воздуха и немного менталистом. Если бы он в первую очередь был менталистом, то мог бы стать личем, - начала мямлить Никки, чувствуя почему-то вину за то, что призрак Колючки раз за разом возникает, - но он первым призвал воздух, а ментальность он использовал только с одной целью, чтобы подслушивать чужие разговоры. Теперь его душа раз за разом находит свое тело, хотя зацепиться за него она не может. Я сделала хорошего зомби! Но душа моего зомби не хочет понять, что он умер и, постоянно набираясь сил, пытается устроить мне скандал. Он… он считает, что жив, а я вроде как захватила его тело и не пускаю душу обратно. Госпожа Джесс советует быть жестче и разорвать связь души и тела, но тогда его душа, так и не поняв, что умерла, станет неприкаянной, не сможет найти покой и отправиться на перерождение. Мне его жалко, я хочу, чтобы он понял, что умер, но он не слушает меня и только требует, требует. - Моя ты лапочка, - восхитился мастер Бао и завис перед Никки, заглядывая к ней в глаза, - пожалела чужую душу. Прости, но я видел твою жизнь, это чудесный дар всех призраков - видеть и знать пути живых. Я удивлен, что после такого жестокого детства у тебя осталось добро в душе. Обычно дети становятся злобными, когда к ним с такой ненавистью относятся взрослые. Люди обычно ломаются или становятся такими же отродьями, как и окружающие, чтобы выжить в крысиной яме, но ты пожалела призрака. Удивительно. - Давайте вернемся к нашим баранам, тьфу, к нашим людям, - фыркнула лич, - у вас еще будет время для задушевных разговоров, а вот у меня время ограничено. Я собиралась вас познакомить и вернуться к своим делам, так что давайте поторопимся. - Поспешай, не торопясь, - мастер Бао сунул руки в рукава своего халата и довольно улыбнулся, - никросы имеют великое преимущество перед другими магами – они не ограничены во времени. Они могут жить и после смерти, и тогда спрашивается – зачем торопиться? Мы все успеем. - Только хотелось бы успеть за более короткое время, чем вечность, - разозлилась баронесса, - если не ценить своего и чужого времени, то всегда останется масса недоделанных дел! И я собираюсь, наконец, вернуть все свои долги и разобраться с обязательствами, что навесила на себя за время свой жизни и, наконец, обрести покой! Вечность - это слишком долго и скучно, чтобы говорить о ней с таким придыханием. Бао, ты хочешь обрести покой? Тогда отнесись к учебе Никки с большим энтузиазмом. Оставим философские разговоры на долгие зимние вечера под бокал хорошего вина у камина. - М-м, - тихо застонал призрак, - как это было чудесно… Вот ведь умеешь ты, Мелисса, дать своевременный пендель в нужном для тебя направлении. Я уже и забыл думать, как хорошо было… быть. Иметь плоть, которую можно было баловать… Хочу переродиться и опять стать живым. Чтобы чувствовать, страдать и к чему-то стремиться… Ладно, чего уж там, - призрак достал руку из рукава и безнадежно махнул, - давайте начнем. Никки потянула своих зомби, чтобы они не отставали и маленькая процессия, наконец, вошла под своды достаточно просторного холла. Когда-то на потолке были фрески, а сейчас неровная побелка сворачивалась лохмотьями, оголяя каменную кладку и куски пейзажа. Никки отпустила силу, чтобы понять, что вокруг. Здание оказалось старым и не раз ремонтируемым, но почему-то снаружи оно выглядело лучше, чем внутри. В каждой комнате было много коек, на которых лежали или сидели люди, в ауре которых чувствовалось страдание, а еще несколько человек ходили между ними, очень собранные, но уставшие и немного раздраженные. По всей видимости, это были пациенты хосписа и монахини, которые за ними присматривали. - Как-то у вас здесь бедненько, - Никки поковыряла кусок штукатурки на стене, который благополучно обвалился ей под ноги. - Наш монастырь… - пожилая монахиня недовольно поджала губы, - наш хоспис содержится за счет добровольных пожертвований и милостыни, которые сестры собирают возле храмов добрых богов. - Благотворительность, - Никки проконтролировала, чтобы Колючка вышел вперед и протянул корзинку, - мы привезли пирожков для ваших больных. - Оставьте корзину, сестры потом заберут ее и раздадут еду голодным. - Госпожа, мне теперь каждый раз надо будет привозить пирожки сюда? – Никки посмотрела на лича сквозь прорези маски. Колючка тем временем сделал пару шагов вперед и поставил корзину на пол. Монашки и послушницы шарахнулись в стороны, чтобы не коснуться зомби. - Нет, - лич недовольно отмахнулась. - Твоя бесплатная помощь этим калекам будет лучшей благотворительностью. И что касается пирожков, то одного раза достаточно и вообще будь с этим осторожна. Люди быстро привыкают к хорошему. В первый раз тебе за пирожки скажут спасибо, во второй раз промолчат, в третий - поморщатся, что начинка не та, что они хотели, а стоит тебе хоть раз забыть о них, так тебя еще и обвинят в черствости и жадности. И никто не спросит, на какие деньги ты их покупаешь для них, может ты сама живешь впроголодь… Ты некромант и будь готова к тому, что те люди, которых ты вылечишь, встретив тебя на улице, отведут взгляд и сделают вид, что тебя не знают. - Ну, зачем вы такое говорите девочке! – возмутилась монашка, - все больные нам очень благодарны и, если они обретут здоровье, то будут молить за вас добрых богов… - На самом деле Бьянка специально держит здесь такие облезлые стены, - призрак мастера Бао проплыл между Никки и монашкой, - старые кровати и застиранное белье, это как раз то место, куда отдадут только от большой безысходности, а не потому, что сюда можно спихнуть впавшего в маразм родственничка. - Оставим пустые разговоры, - лич отмахнулась от слов монашки. - Никки покажи мне, как ты чистишь от проклятий. - Ну-ка, ну-ка, - призрак потер лапки и завис над Фелисентой, - покажи мне, малышка, чему тебя научила Мелисса. Никки потерла руки и решительно направилась к Фелисенте, которая уже пришла в себя, но стоило возле нее остановится Никки, как она опять потеряла сознание, закатив глаза. Аура у нее совсем выцвела от страха, зато черные паучки проклятий стали четко видны. Монашки, повинуясь жесту придворного некроманта, оставили свою наставницу на вытертой кушетке у стены, которая здесь была, скорее всего, для приема родственников. Никки как всегда начала с самых маленьких проклятий, которые не успели прорасти в ауру, и щелчками посбивала их прочь. А потом примерилась к крупному и потянула за раздутое тело, отслеживая, куда могли просочиться метастазы. Проклятие было сильным и закрепившимся, так что Никки, пока тянула его, повредила несколько слоев ауры, но зато все «паучьи ножки» стали видны и легко отделились. Никки подправила разрывы и ухватилась за тело следующего проклятия. - Остановись! – взвизгнул мастер Бао, - это же просто варварство какое-то! Кошмар и ужас! Мелисса, ты всегда лечила достаточно дерзко и порой грубо, но мы же не на поле брани! Одно дело, когда останавливаешь кровь, когда рядом летают стрелы, кавалерия может выскочить из ближайшего пролеска, но мы же в БОЛЬНИЦЕ! Практически в храме здоровья! - Начинается, опять завелся на ровном месте, - баронесса закатила глаза, - лечить надо быстро. Если сюсюкаться с каждым, то никакой жизни не хватит. Привыкай, Никки, он проорется и опять вспомнит, что если ты чего-то не знаешь, то тебя этому надо научить! - Ну да, - мастер Бао вдруг заткнулся на середине фразы и подлетел ближе к Никки, буквально заглядывая ей за плечо, - запомни, малышка, работа со здоровьем пациента - это очень тонкая и кропотливая задача. Не надо торопиться. Надо относиться к жизни с почтением и заботой. Не надо выдергивать проклятия так дерзко. Осторожно прикоснись к самому проклятию и потяни его силу. Оно ссохнется и само отвалится, вернее сказать, иссякнет. И аура останется целой, и человек не почувствует боли, а только облегчение. Никки так и поступила. Прикоснулась нитью силы к проклятию и попыталась… - Нет! Не так! – взвизгнул призрак, - тоньше и только проклятие, не тяни силу из самой пациентки. Нет! Не вливай силу обратно. Ты усиливаешь проклятие. Тяни силу обратно. Нет, не так резко. Тише! Тоньше! Деликатнее! Ты не кошку за хвост тянешь, а силу из проклятия! - Как вы смеете! – рявкнул над ухом дух Колючки, - я достопочтенный… Никки отмахнулась от призрака пчелки, забрав из него излишек силы. Блесточка души недовольно сделала пируэт в воздухе и влетела в тело зомби. Никки опять сосредоточилась, чтобы «деликатно» обессилить проклятие и не убить при этом Фелисенту. Монахиня то зеленела, то начинала биться в конвульсиях, то приходила в себя и с румяными щеками пыталась сообразить, что происходит и опять соскальзывала в беспамятство. Никки под конец поняла, что не просто устала, как будто полы перемыла в этом хосписе, а еще и выложилась, как будто стадо слонов-зомби поднимала. Она вспотела и руки от усталости подрагивали, но с проклятиями вредной монахини разобралась. Она с гордостью посмотрела на баронессу, а та смотрела на мастера Бао. - Ладно, - вздохнул призрак, - я, кажется, понял, в чем проблема у малышки. Она слишком сильна, а ты приучила ее действовать с позиции силы. Это все равно что рисовать картину малярной кистью. Излечение человека - это как создание миниатюр, когда рисуют тонкими кистями, буквально в несколько волосинок. Ну, ничего, здесь главное не торопиться и набраться практики. Благо в хосписе полно больных, которые, если и умрут во время лечения, так никто не расстроится. Сколько у меня есть времени на ее учебу? - Лет пять, - госпожа Джесс поправила кружевные перчатки, - я понимаю, что это мало и ты привык учить не меньше чем десятилетие, но она - не лекарь, а некромант. Ее дело поднимать умертвия и внушать страх и ужас на полях сражений. Научи ее основам. Так сказать, заложи крепкий фундамент, на котором она будет строить свой замок знаний. Она умная и быстро все схватывает. И кроме того, она будет у тебя с утра и до обеда, а потом будет возвращаться домой и заниматься со мной фармакологией ядов и плетением проклятий. Ты же сам знаешь, чем некроманты промышляют в мирное время. Но самое главное, сделай из нее мастера тел. Она сильный маг и никто не сможет ее лечить, кроме нее самой, и ты, пожалуй, единственный, кто сможет научить ее, как ей поддерживать свое тело дальше, а заодно помогать другим.