Никтеро. Часть первая. Вороненок

- Моя дорогая Мелисса! - из стены выплыл призрак старца в странном развевающемся одеянии. - Ты решила проведать своего старого учителя? Хочешь узнать еще какой-нибудь забытый всеми рецепт? Или просто соскучилась и зашла поболтать? - Рада тебя видеть, мастер Бао, - лич протянула вперед руки и добавила немного силы призраку, - рада тебя видеть в уме и хорошем настроении. Боялась, что тебе надоело все и ты развоплотился. Опять. Ищи потом везде твою беспокойную душу. Больше монахинь не пугаешь? - Да ну их, бестолковок, - призрак взмахнул широкими рукавами и подлетел ближе, - скучно мне. Поговорить не с кем. Никто меня не видит, только отражение в зеркалах замечают. Некромантов стало совсем мало. Раньше хотя бы студиозы сюда приходили на практику, можно было нашептать в их пустые головешки правильные диагнозы, а теперь возле магической Академии построили свой лекарский флигель, где принимают бесплатно всякую рвань. Но кто туда придет? Ворье после поножовщины? Гулящая девка в надежде скинуть ненужный приплод? Или замученный жизнью бедолага, у которого чахотка в последней стадии и денег не то чтобы на лечение, даже на полноценное питание не хватает? Скучно. Хочется какой-нибудь эпидемии, чтобы развернуться и повеселиться… - Тьфу-тьфу на тебя! – возмутилась лич. - Столько сил положено на то, чтобы не допустить такого. А чтобы тебе не очень страдать вот тебе новая знакомая, - баронесса развернулась и поманила Никки, - это моя ученица. Никки, иди сюда. Не бойся. - Я и не боюсь, - Никки настороженно подошла ближе. Призрак подлетел и почти уперся нос к носу, а потом сделал пару витков вокруг нее и прошел насквозь. Никки недовольно передернула плечами, было неприятно, как будто ее полапали, и сама, не понимая как, мысленно оттолкнула его от себя. Призрак отлетел, как будто она толкнула его руками. - Вот это да! – обрадовался призрак и подлетел ближе, - мало того, что полноценное квадро, так еще каналы как канаты! Сильна,… А этому приемчику ты ее научила? - Не поверишь, она сама, - баронесса усмехнулась, явно любуясь замешательству призрака, - моя девочка вообще во многом самородок. Я стараюсь сильно не давить, чтобы она смогла развиваться самостоятельно. Ты не поверишь, пока не увидишь, как она работает с пиктограммами. Она их распускает по нити! Из чужой пиктограммы удержания может забрать душу, не разрушив схему! - Ты в ее возрасте даже квадро не была… - задумался призрак, - что-то в ней есть. - Я в ее возрасте у друидов училась слушать деревья и постигала «гармонию всего живого», - обиделась госпожа Джесс, - старцы явно не хотели отдавать меня на учебу жрецам Мороны. Я большую часть жизни пыталась найти толкового учителя. - А нашла меня, - развеселился призрак, - не сердись на меня, Мелисса. Твоя жажда знаний и трудолюбие всегда вызывали уважение и желание помочь. - А почему Мелисса? – не удержалась Никки. - Нельзя прожить долгую жизнь с одним именем, – усмехнулась баронесса, - тем более что тогда магов было больше. Да и времена были суровые, порой приходилось лавировать между различными кликами. С одними назовешься так, с другими иначе. Глядишь, так и вывернешься из неприятностей. Когда идут война и передел власти, то лучше иметь несколько имен, чтобы дружить со всеми сразу. - А я чтил свое имя, свой род и свою честь! Призрак вдруг стал расти на глазах и вот уже у стены стоял крупный мужчина в замысловатых латах с мечом в одной руке и посохом в другой. Громадный меч упирался в землю. Он был по плечо страшному рыцарю, а над навершием посоха заклубилось призрачное пламя. Никки даже залюбовалась. Какая мощь! Призрак полыхнул воронками глаз, но тут баронесса, щелкнув пальцами, убавила силенок у призрака… Тот сразу уменьшился, выцвел и вот перед Никки опять завис старик в странном халате. У него даже ног не было. Халат обрывался невнятной дымкой, как ветошь у нищего. - Ну, да, - вздохнул призрак и суетливо потер руки, - теперь мой род уничтожен. Часть учеников погибла, сражаясь вместе со мной, другая предала меня. В моем замке теперь вместо вымпелов развеваются чулки и кружевные панталоны. И никто не помнит, как и почему погиб Бастинграф Масторф! - Бастинграф Масторф был разбит армией Медноголового, - вспомнила прочитанное Никки, - его уличили в предательстве великого мага Эрвила и наказали в назидание другим, замуровав живьем в адамантиевом* гробу в неизвестном месте. - Страшная смерть для мага, - закивала головой лич, - каналы отрезаны адамантием, а внутренний резерв не наполнить и не опустошить. Для полноценного квадро, у которого ветка никтеро так же сильна, как и прочие, эта смерть - не смерть, а посмертие, как отражение луны в луже. Вроде есть, но не ухватишь. - Мелисса нашла мое обезумевшее, неумирающее тело и упокоила мой дух, освободив мою душу, – призрак подлетел к баронессе и погладил ее прозрачной лапкой по плечу. - И я ей очень благодарен за это. И чтобы ты знала, дитя, я не предавал Эрвила. Мне в этом не было нужды. Но мне принадлежал большой кусок земли, который теперь входит в королевство Эллора. Яростный Бык просто натравил на меня своего фаворита, пообещав ему эти земли в собственность. - Мастер Бао, - лич опять дотронулась до призрака, добавляя ему сил, - я бы хотела попросить тебя, как самого лучшего учителя по врачеванию, который мне только встречался, взять Никки в свои ученицы и научить ее всему, что ей может пригодиться дальше. Сделай из нее мастера тел, как в свое время ты научил меня. И будем считать, что ты вернешь мне этим свой долг, и я больше никогда не потревожу твою душу, окончательно отпустив ее на перерождение. - Клянешься? - Своей силой, - над рукой лича появился лепесток фиолетового огня. Призрак согласно кивнул, и баронесса посмотрела на Никки с улыбкой, - еще до постройки Академии магии именно в этом корпусе мастер Бао учил своих учеников великому искусству врачевания людей. Он лечил и души, и тела, никто не преподавал с такой страстью и азартом, как мастер Бао. Я оставлю тебе Ивейна, и поскольку мастера Бао видят только некроманты то, когда будешь разговаривать с ним, делай вид что разговариваешь с Ивейном. Пусть лучше тебя посчитают странной, чем сюда прибегут инквизиторы в поисках неучтенного призрака. Они и так время от времени устраивали на него облавы и засады, даже разок умудрились упокоить, хорошо, что я знаю, где искать его сущность, чтобы призвать обратно. - Спасибо за такой подарок, Мелисса, мне будет очень приятно опять заняться обучением, тем более такой сильной магессы. А кто ее родители? – призрак прищурился и опять сделал круг вокруг Никки, - что-то в ней есть, что-то неуловимо знакомое. - Она сирота, - баронесса пожала сухонькими плечами, - и при этом отказывается вызывать дух матери, чтобы пообщаться. Я провела небольшое расследование, пытаясь разобраться самостоятельно. Ну, что я могу сказать, в доме, где она родилась и росла, от ее матери практически ничего не осталось. Ничего личного, чтобы можно было попросту вызвать ее душу. Ни пряди волос на память, ни одной личной вещи. Я не хотела бы привлекать к этому службу безопасности, чтобы в последствии не давать им козырей, и поэтому воспользовалась услугами преданной ищейки. Он тоже мало что смог наковырять. У ее матери был задавленный дар воды. Она в детстве вызвала несколько раз дождь и, чтобы «не позориться перед соседями», ей обрезали каналы еще до первого скачка, так что резерв в итоге обмелел. Соседи шепчутся, что она умерла именно потому, что магия не простила отказа, но я думаю, что там имел место наговор на принуждение. Слишком разительной была перемена в характере, когда из веселой и шумной хохотушки вдруг получилась тихая и рассеянная мечтательница. И она при всем этом никогда и никому не рассказывала о том, кто лишил ее невинности и оставил с ребенком. Она вдруг забросила все свои привычки и бытовые обязанности и с тихой улыбкой сидела у окна, ожидая кого-то. Под конец она стала забывать даже жизненно важные вещи, такие как еда и сон. Она как растение сидела у окна и, если ее не кормили из ложечки, то она и не просила. И сон ее все больше становился похожим на обмороки от усталости изможденного тела. - Но Никки ее дочь и может в любой момент вызвать ее душу, ведь кровь-то одна, – призрак недоуменно развел руками, - был там наговор или нет, после смерти душа матери скажет правду. - Никки не хочет, - баронесса усмехнулась, - а вызвать душу ее матери «через голову» ученицы уже не желаю я. Ее родня от нее отказалась, а дергать мать из-за желания разобраться с отцом, это только лишний раз привлекать к ней внимание. Ясно же, что там был маг и маг сильный. Устроить такой длительный наговор не каждый сможет и, если начать искать его, то можно как на рыбалке вместо щучки вытащить морлока* из бездны, а потом долго с ним воевать. Мне этого не надо. Я конечно любопытна, но не настолько. - Твое здравое и рациональное мышление всегда выгодно выделяло тебя из толпы взбалмошных магесс, – покивал головой призрак. – Ну, если с этим разобрались, то, пожалуй, начнем. Призрак, резво развернувшись, прошел сквозь стену, и почти сразу вернулся обратно заметно пристыженным. - Простите старика, так привык быть один, что уже забыл, как это общаться с живыми. Вам же нужны двери, чтобы войти. Вход там, - призрак махнул рукавом халата, - заодно и познакомитесь с живыми. Никки, чтобы ты понимала, здесь есть два вида монахинь. Одни здесь практически отбывают пожизненное заключение. Нет, они конечно могут передвигаться по территории монастыря, но практически вычеркнуты из круга прежних знакомых, хотя и переписываются с родней и некоторыми людьми. А еще есть монахини, которые пришли сюда ради служения добрым богам. А вот и одна из них… Баронесса с Никки и тремя зомби обошли торцовую стену кирпичного дома и оказались перед ухоженным палисадником с подстриженными кустами и цветами на клумбах. Им навстречу шла дородная монахиня с пронзительными глазами и настолько слащавой доброжелательной улыбкой, что Никки передернула плечами. Как будто патокой облили кактус и предложили угощаться. - Это настоятельница Фелисента, - призрак плыл впереди как рачительный хозяин, показывающий дорогу, - и я могу сказать одно – нам всем повезло, что аббатисой в этом монастыре стала блудливая сестра короля, а не эта праведница. Нет ничего хуже, чем фанатик у власти. - Дети мои, чем я могу помочь вам в это скорбное время? – монахиня протянула к ним руки, как будто ожидала, что к ней бросятся с объятьями. - Она близорука и приняла вас за мирянок в трауре, - хихикнул призрак, - но сейчас она разглядит ваши глаза и начнется истерика. Так и случилось. Монахиня подошла еще ближе и вдруг как будто споткнулась. Она вначале побледнела, ее аура полыхнула вначале страхом, а потом сразу стала набирать красноты от едва сдерживаемого гнева. - Как вы посмели осквернить чистоту святого места! – вдруг закричала монашка, потрясая кулаками над головой, - вы - порождение тьмы и отрыжка бездны, чудовища, рожденные изнанкой мироздания, я… Лич провела рукой, отправляя в полет заклятие немоты. Губы у монахини как будто склеились, и она вцепилась в них руками, пытаясь пальцами открыть рот. Госпожа неторопливо шла вперед, а монахиня в ужасе пятилась задом. - Я - Джессика Мария Виктория, баронесса Штрейзельбаум, придворный некромант короля Леопольдуса XVIII, а не все то, что вы посмели мне тут кричать. А это моя ученица, Никки, и я решила, что этот хоспис мне подойдет, чтобы научить Никки лечить людей. Как доверенное лицо короля я имею право самостоятельно решать, где и как мне приносить пользу государству Эллора. Я имею право казнить и миловать любого без суда и прочих юридических процедур, отчитываясь за свои действия только перед королем. Так что я совершенно не нуждаюсь в вашем разрешении, желании или нежелании моего присутствия здесь. Вы и ваши люди будете помогать моей ученице в ее желании оказать помощь в лечении или умерщвлении жильцов вашего хосписа. В своих действиях она отчитывается только мне, а я - королю. Любое сопротивление или противодействие я буду расценивать, как государственную измену Эллору и нашему королю Леопольдусу XVIII. Всем все ясно? Никки только сейчас заметила, что добавилось зрителей. Во двор вышли несколько монахинь и послушниц, а еще из окон выглядывали больные. Под взглядом придворного некроманта все монахини дружно склонились в поклоне и залепетали почти в унисон про добрых богов и мудром короле Леопольдусе XVIII. Никки вдруг почувствовала почти дежавю своих детских воспоминаний. В том монастыре монахи так же кланялись и молили добрых богов о милости и защите, на словах они твердили о милосердии и доброте, а потом с шипением шпыняли бедняков, которые оказались под их властью. Никки, передернув плечами, сбросила морок воспоминаний и, выпрямив спину, вздернула голову. Она уже не та малышка, которую можно было щипать и толкать, теперь у нее хватит сил дать сдачи! - Правильный настрой, - лич искоса наблюдала за своей ученицей, - ты больше не изгой, а молодая госпожа некромант. Ты магесса и выше их всех и по статусу, и по смыслу. Они достигли пика своих возможностей, а ты стоишь только в начале пути и пришла сюда, чтобы получить новые знания и стать выше еще на одну ступень. И вот тебе первый пациент, настоятельница Фелисента, - лич показала рукой на монахиню, которая до сих пор мычала, пытаясь расцарапать себе губы ногтями, - что ты видишь? - Хм, - Никки стала растирать руки, чтобы размять пальцы перед плетением, и заодно рассматривала эманацию ауры у монахини, - она не магесса, хотя в детстве у нее был дар. Каналы закрыты, а вот резерв неплохой. Вижу привязку донора… - Это наша королевская сестрица-шалунья, - наябедничал призрак, - у нее три полноценные ветки силы – земля-огонь-воздух, и как следствие, дар никтеро. Она, как и брат, медиумы. Для королевской семейки дар крайне нужный. Их невозможно обмануть, они всегда знают, говорят им правду или лукавят, а еще они могут навязать преданность и верность своим живым донорам-зомби. - Если она донор мага, то тогда почему на ней висят проклятия? – удивилась Никки. - Ну, она же не единственный донор у Бьянки, - пожал плечами призрак, - она как маг-зодчий время от времени надстраивает, перестраивает или ремонтирует жилые здания монастыря. А недавно вот переделала крытую галерею от кухни до здания монастыря. Так почти все монахини пластом лежали «в молитвенном экстазе», когда она у них силу потянула при строительстве. Монахиня тем временем подхватила подол и очень резво рванула в сторону. - Стоять! – Никки инстинктивно бросила в ее сторону пиктограмму удержания живых. Монахиня сразу начала биться в истерике о невидимый контур, как птица в силке. Но Никки и не такое видела при допросах, поэтому забрала немного сил у монашки, и та сразу притихла, почувствовав слабость. Никки подошла ближе и возмущенно спросила, – почему вы побежали? Я же ничего еще не сделала! Вот уберу проклятия и сразу станет легче. Суставы перестанут болеть, зрение восстановится, сердечко перестанет шалить. Хотя сказать честно, странно видеть столько проклятий на монахине. - Интересная пиктограмма, - призрак облетел монахиню, с восторгом рассматривая, как монашка пытается руками определить границы своей клетки, - земля, воздух и руны. Не моя пиктограмма, это ясно. Я не использовал руны. Сразу видно, что она твоя ученица, Мелисса, друидские корни в тебе никто не обломал! – а потом призрак полетел к Никки, - но я не заметил, к чему была привязана пиктограмма. - Ни к чему, - довольно улыбнулась баронесса, - она стала видеть нити силы раньше, чем я ее научила делать шаблоны и закреплять их на накопителях. Она работает напрямую. Монахиня обмякла в обмороке, но пиктограмма удержала ее столбиком. - Чего это она? – растерялась Никки. - Она услышала слово «проклятия» и решила, что ты ее сейчас проклянешь, - пояснил призрак, - и вообще, даже когда ты ей поможешь, не рассчитывай на благодарность с ее стороны. Она все равно не поверит, что ты можешь делать хоть что-то хорошее. Ты будешь виновата во всем: в дожде, в том, что она споткнулась или в том, что молоко скисло на кухне. - Ой, не привыкать, - отмахнулась Никки и помахала рукой замершим неподалеку монахиням, - помогите мне ее уложить, так чтобы она не ударилась, когда я сниму ограничение. Я все равно сниму с нее проклятия. Похоже, ее не очень-то и любят здесь, раз столько проклинают. - Настоятельница достаточно жесткая женщина, - молодая послушница первой добежала к монашке, - но она желает нам добра и учит дисциплине. На нее сразу зашикали другие монашки, которые подошли ближе, и Никки распустила пиктограмму, по привычке собирая нити силы обратно. Настоятельница грузно обвисла на руках монахинь, и те ее потащили куда-то вглубь здания, как трудолюбивые муравьи толстого слепня. - Ты же моя лапочка! – обрадованно всплеснул руками призрак, - такая прелесть! Мелисса, ты видела? Взяла и собрала нити силы! Давно я такого не видел…хм…- задумался призрак, - похоже, ты была права, дорогая, что не стала выяснять кто отец твоей ученицы. Это тот еще морлок*…