Никтеро. Часть первая. Вороненок

- Ты давно на улице? Никки рассматривала мальчика, прикидывая варианты. Он был явно не из простолюдинов, да и магия огня горела ровным светом. Магически одаренные дети с огнем могли появиться и в семье кузнеца, но только те были всегда крепышами, наследуя отцовскую породу, а этот мальчик был больше похож на Алонсо. С фарфорово-белоснежной кожей, тонким носом и высоким лбом. Да, манеры и повадки у него были как у беспризорника, но ПОРОДА виднелась даже через чумазую мордашку и слипшиеся от грязи волосы. Мальчик был шатеном, хотя если отмыть его сосульки на голове, то скорее всего он будет медно-рыжим, но без веснушек, как бывает только у огненных магов. Не «поцелованные солнцем» рыжики, а маркер силы, текущей по венам. А еще золотистая как у кошек радужка глаз и ярко-алые губы. Мальчик был бы красив, если бы не обноски на плечах и вытертая рукавом сопля, растертая по щеке. - Зимой будет год, - с трудом проглотил кусок пирога пацаненок и отмахнулся от своих мыслей, - как мамка умерла от чахотки, так батя меня за дверь и выставил. Мамка меня, ну это…нагуляла в хозяйском доме, когда там прачкой работала. Батя ее побил, когда я родился, но оставил. Все надеялся на своих детей, но видно злые боги были против. Его мамка очень мою ненавидела, всегда шпыняла и ругала, и отца против меня и мамки настраивала. Так всем соседям и говорила, что, мол, пожалела голодранку и разрешила сыну жениться, а она рОдила ублюдка в благодарность. А как мамки не стало, так меня на улицу и выставили. И мамку зарыли как бродяжку, без гроба, просто завернув в простыню и бросив в общую могилу, куда всех неопознанных мертвяков сбрасывают и за счет мэрии хоронят. Я поплакал там на кладбище, а потом снег-то пошел, и я порадовался, что умру без боли, просто засну возле мамки и все, но меня нашел Хромой Пью и отвел в гильдию. Там накормили, вначале побираться определили, а потом решили к профессии приставить и стали учить кошельки срезать. Вот сегодня должны решить оставить учить дальше или пристроить еще куда. Страшно, вашмилсть, а вдруг в бордель засунут? У нас как-то забрали туда мальчика, говорили, что он красивый, так он там и месяца не прожил, порвали его там, не знаю, что, но все шептали, что, мол, «порвали насмерть». Но ведь мальчик не тряпка, чтобы рвать? Или это как псы котов рвут на части? Не знаете, как оно там? Никки подтолкнула пацаненку следующий пирог, а у нее самой кусок поперек горла встал. Она знала, как рвут в борделе. В Последний приют приносили девушек и парней, когда от них простые лекари отказывались. Никки сама сращивала сломанные кости таза и вывернутые из суставов ноги-руки. Не все бордели подчинялись гильдии воров мастера Шульца, было достаточно много закрытых заведений «чистых». Туда приходили по приглашениям и исключительно аристократы, и приближенная к ним шобла. Там были развлечения на любой вкус и часто попавших туда «работников» не могли найти даже среди изуродованных трупов. Баронесса было взялась расследовать, но все указывало на высшую знать. Госпожа Джесс поговорила с теми и этими, но такие бордели просто поменяли места обитания, переехав из одних особняков в другие, и все осталось по-прежнему. Лич подробно ей все объяснила и даже показала через магический шар, но пока есть спрос, будет и предложение. - А может тебе бросить гильдию и устроиться к кому-нибудь в ученики? У тебя ведь есть огонь в крови. Ты не мерзнешь никогда и порой когда злишься, что-то может загореться рядом. Да? - А вашмилсть откуда знает? – уставился на нее круглыми от испуга глазами пацаненок, - я никому не говорил об этом. Да и кто меня с улицы-то возьмет? И Хромой Пью говорит, что гильдия - это навсегда. От нее не сбежишь и не откупишься, но зато она и не бросит. Всегда накормит и присмотрит ежели что… - А ты сам хотел бы бросить воровское дело и научиться профессии? - Хотел бы! – мальчик отложил кусень и прижал руки к груди, там, где пульсировал его маленький сосуд маны, - мамка всегда говорила, что воровать это плохо. Я бы никогда не воровал, если бы свезло приткнуться к честному делу! Вот ей-ей, не вру! Хотите, поклянусь мамкиной могилой, что буду честным и хорошим? Никки с улыбкой смотрела, как клятва маленького мага впитывается в его энергетический контур, и становится частью контура духа. М-да, вот теперь ему точно в гильдии делать нечего. Сама сила не позволит ему красть, воровать и обманывать. Магическая клятва стала частью его судьбы и теперь Никки почувствовала себя ответственной за его жизнь. - Доедай и пошли, - Никки кинула на стол передвижной ярмарочной харчевни серебрушку, а потом превратила в пыль глиняную кружку, из которой пила подслащенный лакрицей травяной напиток. Это в таверне «Храбрая мышь» для нее держали отдельную посуду, а здесь о безопасности других надо было позаботиться самой. У мальчика глаза от удивления разве лишь не вылезли наружу, но он запихнул в рот оставшийся кусок пирога и подпрыгнул со скамьи как будто на пружине. Пришлось возвращаться в город. Пытаться пристроить мальчика к незнакомым людям было глупо, даже если мастер и согласится взять ученика, за сколько-то серебрушек (а кстати сказать, сколько стоит устроиться на ученичество?) то потом, ведь могут выгнать обратно на улицу хоть на следующий день. Ведь никто не узнает, куда уехал мастер с ярмарки, да если и узнает, то как доказать, что был договор? Никки попыталась вспомнить, как это делается у других, вроде заключают магический контракт или на время, или до достижения какого-то результата. Раньше она не задумывалась об этом, реальная жизнь была далеко от пытошной баронессы и от ее алхимической лаборатории. Ей до сегодняшнего дня даже не приходилось покупать что-либо самой, нет, она знала, как это делать, но вот цен она не знала. Всегда был Ивейн за плечом, от нее требовалось только выбрать, что бы ей хотелось, а все остальное было заботой Ивейна. Она знала счет, но не знала, сколько стоит еда или вещи, она брала в руки деньги, только если собиралась сделать артефакт или амулет на основе монеты. Над толпой пронесся тонкий свист с характерным переливом в конце, и в юбку Никки вцепились намертво чумазые ладошки. Никки посмотрела на перепуганного ребенка, который держался за нее, как будто они вступили в трясину, и ее юбка была единственным шансом выбраться живыми из болота. Стоило поднять голову, как она поняла, что ей дорогу заступили двое парней. Никки даже вспомнила одного, он был в таверне, когда там был художник. Одет, правда, иначе, не так ярко, как на вечеринке, а более неприметно. Встретишь его на улице примешь за подмастерье сапожника… например. И все из-за того, что у парня в руке был скошенный нож-заточка, каким сапожник в доме Матильд обрезал лишнюю кожу с подметки ути-пути. - Куда это ты, красавица, ведешь моего братика? – парень нехорошо щерился и поигрывал ножичком, - если нравятся маленькие мальчики, то надо заплатить за это взрослым дядям, а то как бы самой не пришлось расплачиваться. Второй плел в пальцах заклятие воздушной сети и блудливо улыбался. Никки прижала к юбке грязного мальчишку и обернулась по кругу простым динамическим щитом. И похоже очень вовремя, потому что сзади прилетело что-то небольшое в район затылка. Вдох. Время сразу замедлилось, как во время тренировок с Ивейном. Ей даже оборачиваться не потребовалось, чтобы увидеть, как крупный мужчина за ее спиной зажал разбитый его же дубинкой нос. А Никки долю секунды перебирала в уме доступное ей оружие: воздушную плеть – нет, расстояние слишком мало, не размахнуться. Они ведь стояли посередине торгового ряда, и вокруг было полно невиновного народу. Меч, кинжал, стилет? Проткнуть печень одному и полоснуть наискось, чтобы забыл о своей заточке и ловил собственные кишки на земле, сухожилие на ноге второму, а потом, когда согнется, короткий удар по артерии, и с короткого разворота перерезать горло тому, что посмел ударить со спины? Три трупа,… а потом доказывай полиции, что она всего лишь слабая девушка и защищалась от гопников, которые хотели ее украсть? Обворовать и украсть… Но кто поверит, что на нее напали? Следы магических плетений и ментальный слепок событий сделает только следователь СБ, а за ней (службой безопасности) придется посылать вестника отдельно. А это значит снять маску и давать пояснения, почему она, не дипломированный маг, пользуется магическим плетением, и как она вообще поняла, что на нее собирались напасть, потому что знать плетения щита она теоретически не могла, а убийство придется объяснять еще дольше. Или послать вестника баронессе, что она вляпалась в неприятности и ей нужна помощь. Нет. Не годится. Она хотела, чтобы госпожа Джессика ею гордилась, а не вытирала сопливый нос, а, следовательно, надо разобраться со всем самой и желательно тихо. Выдох. На шеи троицы тихо набросила воздушные петли и резко дернула вверх. Не сильно. Так чтобы носки ботинок почти касались земли, давая призрачную иллюзию, что все хорошо. Со стороны это было даже не очень заметно. Просто трое парней вдруг вытянулись в струнку и, выпучив глаза, схватились за собственные шеи (в попытке найти удавки), но вокруг все было как обычно, все так же ходили люди, чем-то торговали и радовались солнечному дню. Тот, что был позади, попытался брыкаться. Со стороны это смотрелось даже смешно, как будто парень решил станцевать. Никки затянула потуже ему удавку, и парень обмяк в петле. А потом резко отпустила всех трех. - С дороги, - Никки смотрела, как первые двое с ужасом расползаются в стороны, пытаясь отдышаться и сообразить что-же произошло, и, прохлопав мальчика по спине, чтобы отмер и двигался, пнула того, что оказался ближе к ней, - передай мастеру Шульцу, что мальчик теперь принадлежит мне, и чтобы гильдия забыла о нем раз и навсегда. Парень сипел что-то невнятное, а Никки потянула мальчика дальше по улице. У старого рынка была небольшая кузня. Она была там со времен основания рынка, в ней делали всякую мелочь вроде дверных скоб, петель, скребков для полов, а еще магических светильников. Ну как магических… скорее зачарованных, когда на светильник наносился руноскрипт «свечение», а потом стоило влить в него силы и вложить в него что-то прозрачное, ну там кварц или горный хрусталь, то минерал начинал светиться. Годилась даже слюда, правда, ее хватало ненадолго, но не суть. Главное, что кузнец был дипломированным кабанчиком. А еще его дети обладали огненным даром, и значит, он знал, что делать с юными поджигателями. Никки почувствовала, что ее кто-то взял за руку, и с удивлением поняла, что это мальчик. Тот крепко держал ее за палец и смотрел с надеждой. Никки как-то не подумала, что ребенка надо взять за руку, чтобы он не потерялся и не отставал. Она видела, как это делают родители с детьми, только вот у нее самой не было привычки держаться за руки. Она всегда ходила сама. Ивейн ходил чаще сзади, охраняя, изредка рядом, но у Никки никогда даже желания не возникало взять его за руку. Прикосновение постороннего человечка было неожиданным и даже немного приятным. - Идем, - Никки перехватила чумазую ладошку крепче и улыбнулась, - я знаю, кто возьмется за твою учебу. Я уверена, что смогу с ним об этом договориться.