Никтеро. Часть первая. Вороненок

- Ты уже решила какое у тебя будет лицо? - Уже пора? - Никки отложила исторические хроники и расстроенно посмотрела на баронессу, которая зашла в ее комнату, - я надеялась, что у меня будет больше времени на посещение хосписа. Хотя два раза в месяц - это маловато, но все же лучше, чем ничего. - Нам надо изменить не только твое лицо, но и имя. И тебе потребуется время привыкнуть к лицу и к имени. - А имя-то зачем менять? - Это очень простая уловка, - улыбнулась лич и села на предложенный ей стул, - например, ты встречаешь человека, и он тебе кажется знакомым, но ты не уверена. Можно сделать вестника с одной фразой: рада тебя видеть или здравствуй, или еще что, и посмотреть подлетит к нему вестник или умчится дальше. В Академии сейчас и Алонсо, и Милочка, да и слуга Алонсо достаточно сообразительный мальчик. Представь, что они тебя узнают или решат, что ты похожа на ученицу Паучихи. Нет проще проверки, как прислать вестника знакомой им Никки. Представь, как будет обидно после стольких приготовлений спалиться на малости. Хотя, что касается Милочки, то она будет помалкивать о тебе, ей родовая печать не позволит проболтаться. Прежде чем она отправилась в Академию, я навестила лавку травников и пояснила и ей, и ее родителям, что собираюсь улечься в спячку, а тебя отправить так сказать инкогнито в Академию и поэтому Милочка получила печать молчания, а ее родители строгие инструкции, чтобы поставляли тебе все необходимые реактивы и ингредиенты, соблюдая при этом осторожность. Мы даже обсудили несколько вариантов, как именно они смогут передавать тебе необходимое так, чтобы не привлекать к этому внимание посторонних. То же касается и Матильд. Я оставила по тысяче золотых и тем, и другим, чтобы тебе хватило денег на первое время. Еще тысяча будет на хранении у Шульца. Кстати сказать, ты всегда сможешь пользоваться услугами гильдии воров, если надо будет выследить кого-то или достать что-то такое, чего не купишь в простой лавке, а им можешь продавать яды или делать амулеты под заказ. Так тебе не придется светиться как магу без лицензии на работу. Это тонкий вопрос, но пока нет амулета мага, продавать зачарованные вещи, амулеты, мелкие накопители считается нарушением закона. Хозяева магических лавок грешат тем, что скупают поделки у студиозов, чтобы продать их другим студиозам. Серьезного мага не заинтересуют радужные камушки накопителей, а вот для ленивых студиозов это будет истинная находка, поскольку маги подобное не изготавливают, так как на это требуется много времени и затрат магии, проще сделать оберег или еще что-нибудь, что можно продать тем же крестьянам на ярмарке. Будь осторожна с этим, можно нарваться на шантажиста, который попытается заставить работать за бесценок, а потом принудить делать что-то не очень законное - например, амулеты с проклятиями, а это уже считается настоящим преступлением и отслеживается СБ. И если встретишь такого студиоза, который попал в такую кабалу – смело вызывай СБ. По закону студиозы имеют права продавать излишки своих магических изделий. Например, студиоз раскачал один радужный накопитель, но он ему не нужен как конечный результат. Потому что такое надо для раскачки резерва молодого мага и, конечно, он начнет качать следующий накопитель, а предыдущий вполне может продать. Пока это все вписывается в учебную программу, то это законно и не порицается. Наоборот, приветствуется, когда молодые маги начинают содержать самих себя, принося при этом пользу. И если студиоза даже втянули в преступную деятельность, то, сообщив об этом СБ, он не пострадает, так как в этом случае вся ответственность ляжет на торговца, а вот если торговца поймают с запрещенным товаром, и он укажет на студиоза, то тот получит по шее от деканата Академии и принудительные работы помимо отработки стоимости учебы. - Поняла, - послушно кивнула головой юная магичка, – никого не бояться и не нарушать закон, в случае чего обращаться к СБ первой. - Умница, - усмехнулась лич, - а что касается твоих посещений хосписа, так ты сможешь там появляться под магической маской своего прежнего лица или просто под маской, как и положено молодой аристократке. Да, это будет немного неудобно, но вполне допустимо. Так какое лицо тебе сделать? - Я долго думала и решила, что мне все равно как я буду выглядеть в Академии, в любом случае я смогу подправить свою внешность позже. Но если я буду выдавать себя за дочь Безумной Молли, то, наверное, стоит стать на нее похожей? - В этом есть свой резон, - лич вызвала портрет Молли и скептически его рассмотрела, - тебе стоит сделать более тонкий овал лица. Уберу скулы и, пожалуй, изменю разрез глаз и форму носа. Хе-хе-хе, я помню внешность тех студиозов, которые были замешаны в скандале с изнасилованием. Так, возьмем фамильный нос у одного, разрез глаз от другого, от третьего ямочку на подбородке, а от четвертого волнистые волосы и маленькую родинку над губой. Пусть помучаются, чья именно ты дочка. Мне будет удобнее, если ты ляжешь. Никки без возражений легла и расслабилась. Она полностью доверяла наставнице, и ей было очень интересно посмотреть на свою новую внешность. Знакомая тьма заполнила все вокруг, поддерживая и защищая. Короткая боль, когда ломались кости черепа, быстро сменилась щекоткой под кожей. По лицу будто водили пушистой кисточкой, было немного странно, когда одновременно было приятно и раздражало, и так хотелось смахнуть раздражитель. Баронесса стояла над ее кроватью в потоках силы, но если бы в комнату вошел кто-то другой, то он не понял бы, что происходит: просто над кроватью девушки вплотную стояла красивая магесса и внимательно рассматривала лицо девушки. Потом потоки магии улеглись и баронесса, отойдя на пару шагов, жестом предложила Никки сесть и распустить волосы. Казалось, что волос стало больше, но это было потому, что теперь волосы были не прямыми, а в крупных завитках. В комнату залетело зеркало и Никки с интересом уставилась на свое новое лицо. Лицо было не то чтобы красивым, но все же миловидным. Более узкий овал делал его меньше. На голове была шапка кучерявых волос, и даже маленькие волосы укладывались в завитки вокруг лица. Никки потрогала волосы рукой, они были такие же жесткие, но теперь так просто расчесать их не получилось бы. Но зато такое богатство на голове не могло не радовать. Дом сразу собрал волосы и заколол их в пышный крендель. Красиво. Глаза были немного раскосыми, но не сильно. Просто теперь уголки глаз были на разной высоте, а ресницы стали гуще. Красиво. Нос стал с явно выраженной горбинкой, там, где к костям черепа крепился хрящ было утолщение, но при этом кончик носа был тонким с подвижными ноздрями. Они как у Алонсо чутко реагировали на настроение и как крылья бабочки, то открывались, то прижимались обратно. Смешно, но все же красиво. Губы стали более выпуклые, с четко обведенным контуром, как у античных скульптур, а справа над губой была чернильным пятнышком маленькая родинка. Красиво. И на подбородке была ямочка. Не такая как складочка, а как будто завязанный внутри узелок. Необычно. У Никки раньше был прямой подбородок, а теперь узкое личико заканчивалось таким узелком… - Мою внешность теперь точно кукольной не назовешь, - усмехнулась Никки, - странно. Вот вроде по отдельности все красиво, а все вместе ощущается какой-то диссонанс, как будто всего слишком много. - Ничего, - рассмеялась лич, - привыкнешь. А теперь имя. Надо подобрать что-то похожее на твое прежнее имя, так, чтобы, если ты вдруг отзовешься на имя Никки, то это можно было объяснить тем, что ты ослышалась. Николетт, коротко Колетт или Николь, Вероника, коротко Вера или Ника, или Моника, Доминика. - Я думаю, что Николетт подойдет, - остановила наставницу Никки, - Колетт звучит очень даже неплохо. Никки потрогала пышные волосы и покрутилась перед зеркалом. С новым лицом и фигура стала выглядеть иначе. Баронесса подошла ближе и положила руки на волосы, как будто ментально расчесав их и Никки поняла, что внутри как будто что-то изменилось. - Теперь привыкай к новой внешности и новому имени, Колетт, - усмехнулась баронесса, и будь готова к тому, что старые вестники тебя не найдут. Ты понимаешь почему? - Ну, - задумалась Никки, - потому что, когда отправляешь вестника, то представляешь того, кому отправится вестник, ну, или четко осознаешь кому именно ты его отправляешь, там имя или род занятий. Ведь много людей с одинаковыми именами, да и внешне люди порой бывают похожи, но вестник находит именно того, кому был отправлен. Я как-то не задумывалась об этом. Просто отправляла и все. А когда я отправляю вестника в кондитерскую, то кто его получает? Я ведь не отправляю его кому-то, а просто в кондитерскую «Сладкое искушение», а как же тогда? - Там для этого есть администраторы, - рассмеялась лич, - тот, кто на работе надевает шапочку с магической надписью: «Сладкое искушение». Он и принимает заказы, а потом передает шапочку следующему, кто выходит на работу. У этой кондитерской хорошая слава не только потому, что качество выше всяких похвал, но и доставка продукции идет круглосуточно. Можно послать вестника хоть днем, хоть ночью. А еще у них есть очень милое кафе, вот станешь студиозом, будешь туда выбираться на выходных, тогда и оценишь какой большой у них ассортимент. Не только сладкие десерты, но и горькие, и острые, и пряно-соленые, вот ведь действительно на любой вкус и каприз. * С этого момента жизнь Никки, вернее Колетт, как будто ускорилась и уплотнилась. Теперь она то проводила дни в лаборатории, то за столом напротив баронессы, которая учила ее запретным умениям, как обойти те или иные заклинания. Например, что касается признания отцовства. Колетт теперь могла быть дочерью любому. И все потому, что она была квадро, а другие пользовались амулетами для определения родства крови. Обмануть любой амулет было проще простого. Лич потирала сухонькие ручки и зловредно хихикала, уча подобному свою ученицу. Ей была приятна мысль, что выстроенную систему при желании сможет обмануть молоденькая магичка. Она рассказывала, как выпутываться из магических ловушек и на что обращать внимание при магических дуэлях. А еще она много и подробно рассказывала о войнах и о том, почему победили одни или другие. И что можно было сделать магам, чтобы изменить перевес сил. Боевым магам в Академии читали лекции и старательно разжевывали основы, объясняя тактику и стратегию, но молодых магов больше волновал рейтинг спаррингов на стене Академии, чем прошедшие войны. Собственное место в топе было важнее занудного бубнежа преподавателей. Они с радостью бежали на полигон, когда туда приходил кто-то из ветеранов, чтобы дать им несколько практических советов и отработать какое-нибудь плетение, которое может пригодиться на войне, вроде коллективного щита или общего огненного вала. А история? Да кому она нужна?! Она уже прошла, а они глядят в будущее! А лич, водя пальцем по карте и показывая картинки в шаре, рассказывала, как происходит атака при поддержке магов. Какие ловушки можно ожидать от соперников, когда поле боя выбираешь не ты, а соперник. Вроде гигантских рун, начертанных на полях. Чтобы их заметить, надо понимать, что именно ты ищешь. И что можно противопоставить такому коварству. Какие опасности поджидают движущуюся на марше армию, за чем надо следить в той или иной ситуации. Она пошагово разбирала сражения на полях боя и объясняла, в чем была слабая и сильная сторона той или иной позиции, и почему так важны пехота и лучники. Как однажды армию Ирмана, состоявшую из сильных магов, почти разделал захудалый барончик с минимальным магическим даром, но правильно использовавший рельеф местности и егерей с крестьянами, которые знали свои земли, как дети родной дом. Ирману пришлось отступить и лечить своих магов, попавших в элементарные ловушки на волков со вкопанными на дне кольями и медвежьими капканами без капли применения магии и провалившихся в старые заброшенные штольни. Он, правда, потом уничтожил того барона, дождавшись, когда тот напразднуется и закончит горланить, что он победил непобедимых. Стоило Ирману найти брешь в защите замка, как он кинул туда портал и сам лично выжег семью барона, а потом и его земли, и всех крестьян, кто работал на его землях. Сам барон умирал долго на растяжках между столбами на месте, где когда-то был его дом и лежали трупы его семьи. Полгода пролетели как один день и вот однажды в дом принесли странную одежду от Матильд. Дом запихнул Колетт в комнату и стал быстро переодевать в кофту и юбку, а еще шерстяные чулки и крепкие ботинки вместо туфелек. Спустившись вниз, она увидела госпожу Джесс и Ивейна очень странно одетыми. - Я решила лично сводить тебя на ярмарку. Заодно выгуляем твое новое лицо. Лич была одета в полосатую шерстяную юбку и меховой полушубок из какой-то стриженной овчины, на голове Ивейна была широкополая шляпа с пером и одежда как у егерей или охотников с высокими сапогами и плащом. Никки притушила свои силы, очень хотелось видеть наложенные маски. Лич оказалась пожилой женщиной, ну, как пожилой, лет под пятьдесят, но для простых горожан это была почти старость, Ивейн выглядел скорее пожилым мужчиной. Со шрамом на щеке и сединой в длинном светлом хвосте. - Пошли, - лич подхватила пустую корзинку, в которой Никки-Колетт приносили еду. В открытую калитку вышла семья - мать с отцом и юной дочкой в нарядном полушубке. Стоило отойти от дома Паучихи, как та буквально набросилась на Ивейна, - а я говорила тебе, что надо выходить из дома пораньше! На этой ярмарке поди уже разобрали все хорошее! Никки шла следом и постоянно прыскала от смеха, слушая как сварливая женушка всю дорогу до ярмарки пилит своего муженька. И денег-то он приносит мало, вон ей бедной приходится донашивать уже третий год один и тот же полушубок, а рукава вот обтерлись все, да и приданное для дочки с таким достатком они еще не скоро соберут. И вообще хватит шляться по этим своим походам! Пусть бы лучше дома сидел и то толку было бы больше! А то ишь ты, домой приходит, прям как праздник, только дождешься, а он опять умчался, злые боги знают куда! С ними даже кто-то здоровался, и все прохожие ухмылялись, кто, жалея мужа, вот так стараешься, стараешься для семьи, а тебе никто доброго слова не скажет, а другие жалели женщину, тяжело, поди, без мужа-то. Вон дочка подросла, а тянуть все приходится самой, муж приезжает на побывку как в гости. Бедняжка! И все же Ивейна больше жалели, не повезло мужику, ну не жена у него, а пилорама в юбке! Весенняя ярмарка была не такой жизнерадостной и веселой как осенью. Крестьяне подняли цены на продукты, под ногами хлюпало сыростью, но все равно в воздухе было празднично. А может, все дело было в духовом оркестре городской пожарной команды? Бодро бумкал барабан, звенели медью тарелки, трубачи громко выводили что-то задорное и танцевальное, на другом конце ярмарки наяривали музыканты у натянутого шатра передвижного театра. Зазывала старательно заигрывал с зеваками, обещая им за пару медяков незабываемое представление с акробатами и поучительной историей про любовь и приключения. У зазывалы был дар воздуха, и поэтому его голос было хорошо слышно издалека. Баронесса накупила полную корзинку еды. И кусок сыра, и круг колбасы, и крепкие яблоки, выкопанные из соломы, а потом стала приценяться к покупке козы. Со знанием дела обсудила с крестьянином удой, кормежку и почти сошлись в цене, но в последний момент передумала, сказав, что зайдет позже. Долго выбирала поздние груши, желтые и терпко пахнущие. Выбрав пяток штук и уложив в корзину, почти сразу подарила всю корзину молодой женщине в сильно потрепанном платье. Та держала в одной руке тыкву с черными пятнами, явно купленную по дешевке, а в другой ручку худой девочки, похожей на нее так, как дочь может быть похожа на мать. Женщина не сразу поверила, что такую роскошь могут подарить, а Никки сняла с себя шаль и завязала поверх облезлого тулупчика ребенка. Шаль была большой и теплой, и на ребенка ее пришлось завязать накрест, а потом еще раз, чтобы концы не свисали. Ивейн уронил в корзинку пару золотых монет, а лич навесила благословение, чтобы им обеим повезло в этой жизни. Чтобы зло обходило стороной, а люди помогали, даже сами не понимая, почему хотят помочь. А вот потом была карусель. Никки даже замерла от восторга! Ну, точно, как в ее детских воспоминаниях. Полосатая крыша и круг с деревянными лошадками и крошечными, на одно сиденье санками. Все это было за белым деревянным заборчиком и парнем у входа, который собирал медные монетки за счастье покататься под незамысловатый мотивчик шарманки. Ивейн заплатил положенную дань, а сам вместе с «женушкой» остался снаружи, чтобы полюбоваться на счастье своего ребенка. Никки забралась боком на деревянную лошадку и приготовилась к необыкновенному удовольствию. Вскоре на деревянный круг набилось достаточно народу. В основном это были дети и подростки, но была и парочка влюбленных, которые держались за руки, и выглядели как придурки с ошалелыми глазами. Круг скрипнул и начал разгон, шарманка завела свой мотивчик, и лошадка качнулась вверх, а потом вниз, а потом опять вверх. Круг крутился, поскрипывая деревом и какими-то роликами внизу. Визжали дети, из угла тянуло старой блевотиной, лошадка была облезлой, с облупленной краской на ушах и выпученными глазами. С каждым кругом Никки чувствовала себя все глупее и глупее. И вот чего во всем этом находят люди? И она, вот ведь дура, хоть бы мозгами подумала вначале… и чего спрашивается, страдала об этой дурости? Более глупое времяпрепровождение даже тяжело придумать… Когда карусель остановилась, вместо ожидаемого удовлетворения она почувствовала глухое раздражение. Вот ведь! - И так бывает, - баронесса притянула ее к себе и прижала к стриженной овчине полушубка, - порой стремишься к чему-то, отказываешь себе во всем, лишь бы добиться цели, а получив желаемое, понимаешь, что конечный результат не стоил затраченных на него усилий. Ну, приободрись, ты добилась, чего хотела так давно – покаталась на карусели. Теперь сможешь выбросить это из головы и поставить следующую цель. Пойдем домой или еще погуляем? - Домой, - согласилась Никки и получила от Ивейна сахарного петушка на палочке как приз за послушание. И хотя под ногами противно хлюпало, а карусель оказалась несуразной глупостью, она шла за «родителями» и была счастлива…