Пилигрим

— Сегодня явно не мой день… — безрадостно выдохнул Мэттью, приближаясь к руинам небольшого поселения.       Пилигрим с досадой плюнул на землю, вытащил из-за пазухи карту, а из кармана крошечный карандашик, нашёл на карте нужную точку и нарисовал на ней что-то вроде черепа. Таких черепов на карте было уже как минимум пятьдесят. Парень вздохнул, поводил глазами по карте, ища новую цель, но его прервал порыв ветра, едва не вырвавший карту из рук.  — Вечереет уже… — Мэттью осмотрелся. Если не считать руин, вокруг него была сплошная степь, кишащая зомби. Он снова опустил взгляд в карту, — а до ближайшего возможно обитаемого поселения я даже бегом не смогу добраться до утра…       Вновь спрятав карту за пазуху, пилигрим поплёлся в направлении поселения, прикидывая в голове как он может повысить свои в данный момент не особо высокие шансы пережить эту ночь. Поняв, что лучший вариант сулит ему гонки по пересечённой местности наперегонки с толпой прыгунов и прочих мерзких тварей, да ещё и в темноте, Мэттью прокомментировал ситуацию коротким и искренним «блять» и перешёл на бег.       Когда на землю опустились первые сумерки, пилигрим споткнулся, не заметив в траве какую-то то ли кочку, то ли камень, и полетел вперёд, повалившись на какого-то неудачно подвернувшегося на пути кусаку. Слегка ошарашенный и смущённый таким жестом в свою сторону зомби всё же не растерялся и уже было собрался сделать ответный нежный кусь в шею парня, но тот практически моментально вскочил на ноги, выхватил из-за спины потрёпанное мачете и засадил мозгоеду прямо между глаз. С усилием вытащив оружие из удивительно крепкой черепушки кусаки, Мэттью продолжил бежать.

***

      На горизонте догорел последний кусочек солнца. Стемнело. Практически сразу после этого раздался громкий рёв, который тут же подхватил ещё примерно десяток голосов. Из-за этого рёва у начинавшего выдыхаться пилигрима открылось второе дыхание и он помчался вперёд чуть ли не быстрее, чем прежде. Это длилось недолго — парень не заметил ямку и вновь упал, больно подвернув ногу. Казалось, это конец. Но тут снова раздался рёв. Но теперь он звучал не как сигнал начала охоты, а как крик боли, агонии и… ужаса? Продолжая лежать в траве, Мэттью нервно сглотнул. В этот момент мимо него пронеслась стая прыгунов. Никто из них не обратил никакого внимания на пилигрима. Парень продолжал лежать, скованный страхом, понимая, что сзади приближается нечто, обратившее целую стаю прыгунов, которых в этой местности многие по праву считали вершиной пищевой цепочки, в паническое бегство, и молился, чтобы оно прошло мимо, не заметив его. Но его мольбы не были услышаны. Раздался шелест, будто вокруг него ползало огромное количество змей, а потом его резко дёрнуло вверх, заставив повиснуть над землёй. Словно огромный удав обвился вокруг его тела, не давая пошевелиться. Мэттью в панике задёргался, попутно осматривая, что его схватило. То были не змеи. Огромные белёсые корни, они оплели не только его, но и всю землю вокруг в радиусе нескольких метров. В этот момент к пойманному пилигриму приблизился хозяин этих корней. Высокий, примерно три или три с половиной метра ростом, жуткий силуэт как будто вырос из-под земли перед пленником. Корни подняли свою добычу повыше и поднесли поближе к хозяину, и Мэттью с ужасом узнал в силуэте… подсолнух. Гигантский подсолнух с лицом. Пилигрим смог рассмотреть два крупных глаза и очень, очень широкий рот. Казалось, этому громиле ничего не стоило откусить человеку голову, треугольнички тонких, но от этого не менее острых зубов во рту цветка только подкрепляли эту теорию. Подсолнух с интересом разглядывал свою добычу, будто ребёнок, нашедший в парке необычного жучка. Мэттью же пребывал в таком страхе, что не мог понять, как у него до сих пор не случился сердечный приступ или хотя бы обморок, на которые он даже немного надеялся, ибо ему очень не хотелось узнавать, что цветок может сделать с ним дальше. Но накачанное адреналином тело никак не желало отключаться. Тем временем подсолнух достаточно внимательно рассмотрел свою жертву и, кажется, счёл её непригодной в пищу, ибо его зубы загнулись внутрь рта. Цветок вроде бы даже обрадовался. Пилигрим напрягся — сзади как будто образовалась стена. Это был огромный лист, он укрыл человека с трёх сторон, отрезая все пути отступления. Подсолнух придвинулся к пленнику ещё чуть ближе, откуда-то снизу появились ещё листья, они сплелись в два отростка, напоминающих человеческие руки. Цветок поднёс эти «руки» к своему лицу, закрыл рот и замер в таком положении на несколько секунд, после чего вновь приоткрыл рот и выдохнул на них небольшой светящийся шарик ярко-оранжевого цвета, напоминающий маленькое солнышко. Мэттью с удивлением смотрел то на шарик, то на подсолнух.  — Э-это…? — пилигрим хотел что-то спросить, но цветок не дал.       Как только человек раскрыл рот, «руки» молниеносно метнулись к его лицу, запихнув солнышко в открывшееся отверстие и зажали, не давая выплюнуть. На вкус сфера была сладкой, а по консистенции напоминала что-то среднее между сахарной ватой и взбитой молочной пеной и очень быстро таяла во рту. Пленник дёрнулся, что-то протестующе замычал, но вскоре послушно проглотил. Подсолнух убрал «руки» от его лица и улыбнулся ещё шире. Корни отпустили свою жертву и скрылись где-то внизу. Теперь пилигрим полустоял-полулежал на листке. Спустя пару секунд Мэттью почувствовал, что его тело непроизвольно расслабляется, а страх постепенно сходит на нет. Цветок издал счастливый «кр-р-р», напоминающий громкое кошачье мурчание и закрыл пленника вторым листком, будто бы погрузив того в специальную капсулу. Как ни странно, пилигрима это вовсе не напугало. Наоборот, впервые за пятнадцать лет апокалипсиса, он почувствовал себя в безопасности. Остатки рассудка, не затуманенные действием солнышка, кричали, что это ощущение ложное и нужно как-то выбираться. Последним усилием воли он поднял свои внезапно ставшие ужасно тяжёлыми руки и упёрся в лист. Тот был мягким, будто покрытым тонким слоем бархата. Руки устало и безвольно опустились. Спустя пару секунд Мэттью вдруг понял, что его «капсула» медленно и осторожно поворачивается в положение лёжа. Стоило ему лечь, как на него тут же навалилась ужасная сонливость. Лист повторял все изгибы его тела, следя за тем, чтобы тело человека нигде не ломило и не затекало, так что лежать на таком «матрасе» было более чем приятно. Кроме того, пилигрим не ощущал, чтобы в его «капсуле» заканчивался воздух. Сколько бы он не дышал, воздух продолжал быть чуть прохладным и свежим, с лёгким цветочным ароматом. «Что ж… по крайней мере… если этот цветок и хочет меня убить… он выбрал для этого самый приятный способ…» — эта мысль, такая одновременно спокойная и обречённая, медленно растеклась по его сознанию. Потом он закрыл глаза и погрузился в сон.

***

      Мэттью проснулся всё в той же лиственной капсуле. Действие солнышка, кажется, прошло, однако в теле ещё была слабость. Слегка удивившись, что он всё ещё жив, он снова поднял плохо слушающиеся руки и упёрся в лист. Тот, к величайшему удивлению пилигрима, поддался и чуть приоткрылся. В щели, заставив парня вздрогнуть, показалась улыбчивая мордочка подсолнуха. Казалось, он попросту не знал, как не улыбаться. Лист окончательно убрался, и цветок потянул к человеку свои «руки», помогая тому принять положение сидя. Лист, на котором лежал пилигрим, тоже приподнялся, никак не желая отлипать от его спины. Мэттью огляделся и понял, что попал в целый лагерь огромных растений. Неподалёку от него, в самом центре лагеря, стоял огромный, в три обхвата толщиной, горящий пень с длинными тонкими паукообразными лапами. Рядом с ним сидело два схожих между собой растения. Одно побольше, с холодным взглядом и чем-то, напоминающим нечто среднее между двухзарядной ракетной установкой и ранцем за спиной, и одно поменьше, на его спине красовался похожий «ранец» с чем-то вроде катапульты поверх. Они поджаривали кукурузные початки на огне пня. Отложив готовую партию в сторонку, то, что побольше выпустило из своего «ранца» несколько початков, которые ловко поймало в воздухе, а то, что поменьше потянулось к своему, несколько секунд рылось в нём, после чего вытащило пару кусков сливочного масла и готовка возобновилась. Не понимая, откуда в их ранцах появляются кукуруза и масло, Мэттью случайно глянул на землю и чуть не закричал. Вся земля лагеря была покрыта корнями, а в прорехах между ними были зомби. Тела самых разных тварей лежали под сетью переплетающихся между собой корней разных растений. Некоторые мозгоеды, кажется, ещё даже шевелились. Пилигрим глянул в противоположную от пня сторону и чуть не закричал снова. Там была группа растений, включая тот подсолнух, на листе которого он сейчас сидел. А ещё там была целая куча растерзанных тел зомби. И эти самые растения с таким аппетитом пожирали эту кучу, будто это были не полусгнившие туши мертвецов, а какой-нибудь деликатес из дорогого ресторана. Желудок попросился наружу. Мэттью медленно отвернулся от кровавого пиршества, пытаясь забыть, что он увидел, и вдруг столкнулся практически нос к носу с одним из растений. Это было то растение поменьше, что сидело у пня. Оно протянуло парню лист, на котором лежало несколько поджаренных початков и вновь удалилось к пню. Пилигрим сидел в полной растерянности, когда раздался скрип открываемой железной двери. За пнём, чуть поодаль, в тени, стоял небольшой фургончик по типу дома на колёсах. На его пороге стоял растрёпанный небритый мужик с сотейником на голове. Заметив в лагере новичка, мужик побрёл в его сторону, попутно прихватив себе лист с кукурузой.  — Здарова, сосед! — поприветствовал парня он, подойдя поближе. Мэттью хотел ответить, но мужик его опередил, — меня звать Безумный Дейв, но ты можешь звать меня Безумный Дейв! — парень снова попытался ответить и снова неудачно, однако в этот раз Дейв обращался не к нему, — опять спас пилигрима в беде, а? — усмехнулся мужик, глядя мимо Мэттью, и наконец откусил кусок от початка.       Парень повернулся. Подсолнух стоял всего в десятке сантиметров от него, всё такой же улыбчивый и довольный, и облизывался после сытной трапезы. Слегка занервничав, пилигрим повернулся обратно к Дейву и уже хотел что-то сказать, но мужик снова ему не позволил.  — Да ты не боись! Они все мирные. Особенно Подсолнухи. Зомбями не корми — дай поделиться радостью и солнцем с окружающими! Ну, посмотри, а… — он кивнул в сторону Подсолнуха. Цветок снова протягивал парню солнышко, но теперь оно было бледно-жёлтое, — бери-бери… — заверил Дейв, — оно помогает не превратиться в мозгоеда…       Мэттью робко принял подарок. В этот раз солнышко оказывало не такое сильное действие, всего лишь дав ощущение спокойствия. Какое-то время они сидели, молча жуя кукурузу. После еды пилигрим чуть осмелел и решил задать вопрос, мучавший его всё это время.  — А как они… ну… — парень замялся, поняв, как резко прозвучало начало вопроса.  — Такими стали? — закончил за него Дейв, — антизин знаешь? — получив от пилигрима кивок он продолжил, — а вот что бывает, если полить им свой сад… — мужик широким жестом обвёл лагерь и все растения в нём.