Пилигрим

      Мэттью забежал за угол дома, прижался спиной к стене и перевёл дыхание. Сегодня он добрался до небольшого городка, и первым, кто его встретил, был зомби-разрушитель. Здоровяк, едва заметив пилигрима, не раздумывая помчался к нему, не иначе как для того, чтобы покрепче обнять визитёра. Но парень, не оценив дружественности жеста, поспешил дать дёру. Однако громила не растерялся и побежал за ним, не желая оставлять человека без обнимашек.       Они носились по узким улочкам уже как минимум полчаса, когда Мэттью забежал в тупик. Из примечательного там был лишь высокий, где-то два с половиной метра, гладкий камень каплевидной формы, насыщенного коричневого цвета. На выходе из тупика уже стоял громила, так что пилигрим начал отступать к стене спиной вперёд, пока не прижался к камню. Зомби побежал на него, а парню ничего не оставалось, как зажмуриться, готовясь к тому, что сейчас здоровяк размажет его по стенке, но когда до столкновения осталось где-то два или три метра, камень позади него раскрылся и две светло-бежево-коричневые руки втянули человека внутрь, после чего камень захлопнулся. Спустя полсекунды громила со всей дури влетел в камень, но тот не то что не треснул, а даже не пошатнулся. Камень приоткрылся на небольшую щёлочку, впустив немного света, и Мэттью увидел, что зомби неподвижно лежит рядом, расплющив себе голову при столкновении. А ещё он успел рассмотреть, что внутренняя сторона «камня» подозрительно напоминает таковую у грецкого ореха. Стоило ему подумать об этом, как в нос ударил сильный ореховый запах. Не осталось никаких сомнений — он находился в скорлупе гигантского ореха. И в этот момент руки, продолжавшие держать пилигрима всё это время, повернули его лицом во тьму скорлупы, ловко перехватив парня сзади, немного выше коленей, заставив того чуть присесть. Узкая полоска света за его спиной чуть расширилась, осветив хозяина скорлупы. Или хозяйку? Мякоть ореха напоминала заготовку человека от головы до пояса, с настолько нейтральными чертами лица и тела, что понять, какого растение пола, не представлялось возможным. Ниже пояса тело сливалось со скорлупой. С мягким хрустом орех отрастил себе ещё четыре руки и потянул их к пилигриму. Длинные, тонкие пальцы общупывали лицо, скользили по одежде, не пропуская ни одной детальки.  — Ч-что ты делаешь? — нервно спросил Мэттью, ощущая, что ему становится всё неуютнее и неуютнее с каждой секундой.       Но когда эти любопытные пальцы пробрались под одежду, парень начал сопротивляться, прекрасно при этом понимая, что всё тщетно. Протестуя, он случайно выпалил, что неприлично лапать того, кого ты не знаешь и пяти минут, и орех внезапно остановился, посмотрел ему в глаза и замер. Пилигрим поначалу не понял, что происходит, но до него быстро дошло. Орех честно отсчитывал пять минут. Стоило этим пяти минутам пройти, как всё возобновилось.

***

      Когда орех наконец-таки пощупал всё, что его интересовало и убрал руки, Мэттью, красный с головы до пят, заплетающимся языком нёс какую-то ахинею.  — Так, всё, отпусти меня! — поняв, что всё закончилось и боясь, что орех выкинет что-нибудь похлеще, задёргался пилигрим.       На этот раз ему повезло — орех послушно раскрыл скорлупу и поставил парня на землю. Оглядевшись, он понял, что они уже совсем не там, где были. Рядом стоял потрёпанный знак, на котором удавалось разобрать только слово «Санаторий». Трёхэтажное здание в виде несимметричной буквы «П» возвышалось за знаком. Внутри, в просторном главном зале, были дети. Много детей. И одна более-менее взрослая девушка. И несколько подсолнухов, терпеливо развлекающих шумную ораву.  — Привет! — заметила его девушка.  — Привет.  — Ещё один выживший! — затараторила та, — у нас так давно не было новеньких! Я думала, все ближайшие поселения пали!  — Я пилигрим… — ответил Мэттью, слегка растерянный от такого приветствия.       Девушка ещё о чём-то говорила, но парень почти не слушал. Он даже понятия не имел, как её зовут. А она вообще представлялась?  — …вообще, из взрослых тут никто не задерживается. Их смущает «своеобразный» способ запоминания новых знакомых у орехов. Да и… Ой, уже так поздно! — воскликнула девушка, резко переменив тему, — дети, темнеет! Пора спать!  — Уже? — дети были немного расстроены, но возражать никто не стал.       В этот момент пилигрим буквально забыл, как дышать, ибо в зал начали прибывать орехи. Много орехов. Они все с интересном разглядывали новоприбывшего. Часть этой ореховой толпы направилась к детям, дабы сопроводить их к месту сна.  — Мне… Мне надо идти… — стараясь не показывать паники, сказал Мэттью, отступая к выходу.  — Ты не останешься на ночь?  — Я бы с радостью, но… Понимаешь, я пилигрим… Долг зовёт, все дела… — на ходу придумывал парень, пытаясь звучать максимально убедительно.  — Но на улице уже темно и опасно!  — А что поделать! Такая уж наша пилигримская доля. Мы доставляем письма, посылки, передачки… Тут каждая секунда на счету!       Он уже почти ушёл, но в дверях наткнулся на знакомый орех. Одного взгляда в глаза ореха было достаточно, чтобы сказать, что тот попросту жаждет сопровождать пилигрима в его странствиях.  — Кажется, он хочет пойти с тобой…  — Э… не стоит… Честно. Я не пропаду, а у вас тут дети. Дети гораздо важнее. Дети — наше будущее!..       Мэттью ещё никогда и ни у кого не видел в глазах столько печали, сколько было в тот момент в глазах ореха. Собрав всё свое обаяние и желание отделаться от назойливого попутчика в кулак, пилигрим подошёл, осторожно положил руку на скорлупу, заглянул ореху в глаза и максимально доверительным тоном негромко произнёс: «Позаботься о них ради меня». Орех выглядел так, будто вот-вот расплачется. Что-то едва слышно проскулив, он стиснул человека в объятиях и закивал. Орех будто прощался с давнишним другом, хотя они были знакомы от силы час.       Мэттью торопливо покинул здание. Пилигрима буквально тянуло во тьму, в опасность, к ордам зомби, которые внезапно показались ему такими родными и знакомыми. Куда угодно, лишь бы подальше от проклятого санатория и его рукастых орехов. Так он и шёл, пока на его пути не встало несколько прыгунов. — Ребята... — улыбнулся пилигрим, нащупав на поясе ультрафиолетовый фонарик, — вы бы знали, как я рад вас видеть...!