Пилигрим

      Мэттью приближался к очередному поселению. Настроение у него было паршивое. Он то и дело чесал голову. Пилигрим уже и не помнил, когда последний раз её мыл, и теперь опасался, что в его шевелюре завелись незваные гости. Оно и неудивительно — единственная речушка, попавшаяся ему на пути за последний месяц, была полна гниющих тел глупых, не умеющих плавать зомби, и источала такой зловонный смрад, что к ней даже подходить было противно. Не то чтобы Мэттью был таким уж чистюлей — нормально вымыть голову в условиях зомби-апокалипсиса было чем-то на грани фантастики, но и совсем отказываться от ухода за собой ему не хотелось. Сейчас же голова зудела так сильно, что пилигрим был готов руку дать на отсечение ради бутылочки шампуня и источника чистой воды.       Войдя в поселение, Мэттью сразу же заметил одну странность — местные жители выглядели подозрительно ухоженными. Будто в их крохотном мирке и не было никакого апокалипсиса, а люди просто откатились назад во времени. Хотя на их фоне пилигрим сам казался диким пещерным человеком. Но в нынешних условиях такой немного неопрятный вид становился всё большей и большей нормой. Отвыкшим от жизни без благ современного мира людям было тяжело поддерживать идеальный внешний вид. Но здесь это, похоже, не было проблемой.       Стараясь особо не попадаться на глаза прохожим, Мэттью прошёл вглубь поселения и с удивлением увидел два домика, стоящих рядом. «Парикмахерская и спа-салон» — гласила объединяющая их самодельная вывеска. Пилигрим поначалу не поверил своим глазам — парикмахерская и тем более спа-салон казались ему непозволительной роскошью. Внезапно в одном из окон появилось лицо женщины лет сорока на вид. Заметив парня, она выскочила из дома и поспешила поприветствовать потенциального клиента и сопроводить его внутрь. Мэттью, думая, что визит в одну только парикмахерскую будет стоить ему руку и ногу, попытался вежливо отказаться, прозрачно намекая, что платить ему нечем. Женщина же заверила его, что всё абсолютно бесплатно, и что она и её коллеги по работе живут абсолютно безбедно и не нуждаются ни в какой плате. Когда же пилигрим, наученный горьким жизненным опытом, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, вновь попытался отказаться, женщина, не убирая с лица максимально дружелюбного оскала, буквально затолкала его в дом. Сообщив парню, что сейчас подойдёт специалист, она позвала какую-то Мэри. «Специалистом Мэри» оказалось огромное растение, напоминающее ромашку. Ещё один не менее горький жизненный опыт научил Мэттью, что когда какое-то подобное растение желает ему помочь, сопротивляться, как правило, бесполезно. Поэтому, тяжело вздохнув, пилигрим смирился с тем, что выйдет отсюда нескоро. — Какую стрижку желаете? — пока парень отвлёкся на ромашку, женщина подкралась сзади и сняла с него бандану, которую он носил, дабы скрыть от мира свою просаленную шевелюру, что почти доросла ему до плеч, — покороче или так, концы подровнять…? — женщина с удивлением крутила в руках частично затвердевшую бандану. — Покороче… — сгорая со стыда от состояния банданы, ответил Мэттью.       Получив необходимые указания, ромашка унесла его в соседнюю комнату. В ней не было напольного покрытия, только земля, в которую тут же устремились корни цветка. Кроме того, в комнате вообще не было никакого парикмахерского оборудования, даже зеркал. Цветок сам создавал себе всё необходимое при помощи собственных листьев и корней. Сплетя себе кувшинчик с носиком, ромашка принялась намывать несчастную голову пилигрима. Из кувшина лился какой-то зеленоватый густой сироп, сильно пахнущий травами, и Мэттью безрадостно подумал, что теперь от него как минимум неделю будет за километр разить этими самыми травами. Впрочем, зуд в голове, наконец, прекратился, так что он не жаловался.       Сама же стрижка, по мнению пилигрима, тянулась бесконечно долго. У него в этом плане с волосами разговор был короткий — собрать в пучок, отрезать всё лишнее при помощи мачете, не особо задумываясь о красоте и ровности, и спрятать под бандану, чтоб не мешалось. Попавшаяся же ему «специалист Мэри» была, судя по всему, ромашкой-перфекционисткой.       После стрижки чуть не умерший от скуки Мэттью снова предпринял попытку слинять, но женщина вовремя это заметила и потащила пилигрима в спа. Заведя парня в комнатку с полотенцами, она приказала ему раздеться, замотаться в полотенчик и идти дальше и оставила его в гордом одиночестве. Мэттью ничего не оставалось, кроме как подчиниться.

***

      Спустя неизвестное количество времени Мэттью вновь приполз в комнатку с полотенцами и растёкся по стоящей там лавочке, даже не заметив исчезновения оставленной ранее одежды. Он чувствовал себя тестом после миксера. После такого тщательного замешивания, пилигрим не знал, сколько целых косточек осталось в его теле. Да и осталось ли вообще? Парень не ощущал в теле никакой твёрдой опоры.       Полежав ещё несколько минут и придя в себя чуть больше, Мэттью наконец заметил, что одежды нет. Как раз в этот момент дверь открылась и в комнатку вошла та женщина — единственная работница-человек на всю парикмахерскую и салон, кстати, имя которой пилигрим до сих пор не знал. В её руках, сложенная аккуратной стопочкой, чистенькая и заштопанная, была его одежда. И даже бандана, вновь обрётшая свою мягкость.       Мэттью покинул салон таким же чистеньким и ухоженным, как и все жители поселения, прекрасно понимая, что таким опрятным он пробудет очень недолго.