Пилигрим

      Среди руин очередного поселения, между толпами нерасторопных кусак сновала знакомая фигурка пилигрима. Мэттью ничего не ел уже три дня и опасался, что может не пережить ещё одну голодную ночь. Парнишке катастрофически не везло — кажется, поселение обчистили до него. Он заглянул в очередную каморку и заметил в углу что-то наподобие котелка или кастрюльки. Внутри было что-то однажды съедобное, ныне покрытое толстым слоем мохнатой плесени. Поёжившись от отвращения, пилигрим поспешил покинуть помещение, но измученный голодом разум говорил, что у содержимого кастрюльки есть все шансы попасть в сегодняшнее меню. К счастью, или не совсем, но к котелку он так и не вернулся.       С отчаянием понимая, что возвращение к кастрюльке вот-вот станет неминуемым, Мэттью шёл в последний, самый дальний угол поселения, как вдруг встал, будто вкопанный. Лёгкий порыв ветра принёс головокружительно сладкий и свежий аромат чего-то съедобного. От одного вдоха у паренька потекли слюнки. Медленно моргнув, он, пошатываясь, побрёл к источнику запаха. Его полуприкрытые глаза слепо смотрели вперёд, пока пилигрим двигался навстречу неизвестности. Прекрасный аромат источала огромная тыква, или, точнее, «каркас» тыквы, будто кто-то подготовил её к Хэллоуину, старательно вычистив косточки, а затем вырезал с одной стороны слегка кривоватое лицо. Кроме того, у неё как будто не было корки, лишь твёрдая сочная мякоть. Возле неё столпилось несколько кусак, беспощадно пожиравших растение, но тыкву, казалось, это никак не беспокоило. Голодный пилигрим двинулся к тыкве, из уголка его рта потекла тоненькая струйка слюны. Подойдя вплотную, парень жадно вгрызся в растение. Ярко-оранжевый, опьяняюще сладкий сок потёк по его щекам и подбородку. Тыква была для него центром Вселенной, стала всем его миром. Как и для тех кусак, с которыми он стоял практически щека к щеке. Но Мэттью не обращал внимания. Эта тыква, его прелесть, его краса и радость, очень быстро регенерировала, так что не стоило бояться, что она закончится.       Возможно, пилигрим так бы и стоял там, страстно, с любовью откусывая кусочки от этой тыквы, до самой своей смерти, если бы изнутри неё не вылез подсолнух. Поначалу не заметив практически одичавшего человека, цветок выбрал себе кусаку по вкусу, наклонился и с сочным «хрусть» откусил мозгоеду голову. Оторвав от тела руки, подсолнух аккуратно положил их внутрь тыквы. Само же тело оплели корни и утащили под землю. После этого подсолнух выбрал следующего зомби и повторил процедуру.       Цветок уже собирался откусить голову человеку, но, видимо, понял, что что-то не так и, решив ещё разок проверить, поднял того над землёй, дабы рассмотреть получше. Однако стоило ему оторвать Мэттью от самозабвенного поглощения тыквы, как тот начал истерически вырываться, пытаясь вернуться к своему занятию. У пилигрима будто начиналась ломка. Окончательно убедившись, что перед ним человек, подсолнух обездвижил его, а затем выдал дозу концентрированного, ярко-рыжего солнца. Парень проглотил его, почти не заметив, дёрнулся ещё пару раз, а потом затих.       Мэттью пришёл в себя внутри тыквы, лёжа на листе подсолнуха. Его лицо, закрывая нос и рот, обвивал ещё один лист, не давая тыквенному аромату вновь свести человека с ума. Первое, что он почувствовал после пробуждения — сытость. Даже нет, не сытость. Он не насытился, он прямо-таки обожрался тыквы. Тело плохо слушалось, так что ему понадобилось несколько попыток, чтобы сесть. Пару секунд парень сидел в растерянности — он мало что помнил после того, как вдохнул тот манящий тыквенный аромат. Мало-помалу память прояснялась, но думать было тяжело, будто какой-то шутник заменил его мозги на тыквенную кашу. Пока горшочек, именуемый его головой, неторопливо варил эту самую кашу, пытаясь превратить её обратно в мозг, пилигрим огляделся. Его внимание привлекла куча оторванных рук в луже крови. Из этой кучи произрастало несколько десятков росточков. Самые мелкие росли в крови, те, что покрупнее, обвивались вокруг рук, отрывая от них кусочки плоти. Глядя на всё это дело, Мэттью вдруг с удивлением понял, что ему очень, прям-таки нестерпимо хочется протянуть руку в заросли плотоядных росточков. При этом он прекрасно осознавал опасность этого желания, но ему всё равно хотелось узнать, будет ли это так больно, как он думает. Он уже потянулся к росткам, дабы воплотить свой замысел, а те, в свою очередь, потянулись к нему, но к счастью, это заметил подсолнух, мягко подавил все попытки человека коснуться хищных ростков и усадил его обратно на лист. Когда же у человека возникла ещё одна гениальная затея — покормить зомби с рук, что могло кончиться для него потерей как минимум нескольких пальцев, цветок, вновь не дав пилигриму покалечиться, закутал его в листья, оставив открытой только голову. В таком состоянии Мэттью дожидался, пока пройдёт этот необычный эффект тыквы.       Поток замечательных и непременно опасных для жизни идей наконец закончился. Парень изменился в лице, поняв, что могло с ним произойти, если бы не бдительный подсолнух. Цветок заметил перемены в поведении человека, обвил его корнями, поднял над тыквой и куда-то понёс. Отдалившись на безопасное от тыквы расстояние, корни опустили пилигрима на землю. Лист наконец отлепился от его лица, и Мэттью остался в одиночестве на краю поселения.