Предать любовь, чтобы потерять всё

POV JOHN MACTAVISH Ну вот. Сижу в баре, в самом дальнем углу, чтоб меня никто не заметил. Нет не потому, что я боюсь, что меня узнают и сдадут властям, нет, вовсе не из-за этого, а просто потому, что я по-прежнему не хочу никого видеть и разговаривать тем более. Но видимо моим мечтам не суждено было сбыться. А жаль. Хотя, кто его знает, может оно и к лучшему, не сойду с ума от одиночества. К барной стойке подошла молодая блондинка, что-то сказала бармену, и тот час же перед ней возник бокал с жидкостью золотого цвета с янтарным оттенком. Это точно коньяк. И очень хороший коньяк. Она взяла стакан и направилась в мою сторону. через насколько мгновений она уже стояла передо мной и улыбалась. -Вы не против , если я присяду, - обратилась ко мне. -Эмм... нет, - я почему-то растерялся, хотя раньше такого со мной не бывало. Как говорил Саймон: " ты никогда не теряешься и всегда знаешь как обращаться с девушкой". Ну вот, я снова вспомнил друга. А я ведь пришёл сюда, чтобы развеяться, и хоть бы на какое-то время забыть о всех проблемах. Может эта девушка послана мне судьбой?! Она отодвинула стул напротив и села. -Любите дорогой коньяк? - я взглядом указал на жидкость в бокале. -Да. А вы разбираетесь в коньяках? -Немного. - Она смотрела на меня и улыбалась. Это была самая красивая улыбка, которую мне доводилось видеть в жизни. И уголки моих губ автоматически поднялись вверх. Вау, за последнюю неделю я впервые улыбнулся, или выдавил что-то из себя похожее на улыбку. -Меня Катя зовут. -Очень приятно, Kатя. А я Джон. -И мне очень приятно. А что вы сидите здесь один и грустите? -Да нет, я не грущу, просто хотелось побыть одному. -Ой, извините я вам помешала? -Да нет, что вы, Катя , вы мне не помешали. Знаете, даже лучше, что вы подошли ко мне, а то, я уже от одиночества начинал сходить с ума. -Такой парень как вы разве может быть один? -Как оказалось, да, - я грустно выдохнул воздух. Она удивленно посмотрела на меня. -У меня не такая легкая жизнь, как вам может показаться. Мне 28, а я уже видел много плохого. Войну, смерть, предательство, - о Боже, что за сентиментальности. С чего я решил рассказать ей про свою жизнь? Ну, Джон, это слишком, давай пожалуйся на то, что у тебя такая жизнь, на то, что судьба поступила с тобой несправедливо, пусть она тебя пожалеет тебя, а для полного эффекта еще и расплачься. - А тяжелее всего пережить смерть друзей. Они были не просто друзья, они были мне как братья, даже больше. -Это ужасно, - она положила свою руку на мою и сжала её. А я уже разошелся во всю. Я рассказал про Шепарда, про его предательство, про смерть Гари и Саймона. - Прошло уже больше недели., а я так и не могу поверить в это. Целыми днями сижу один, взаперти. Грустные мысли как ножи режут моё сердце, одиночество убивает меня медленно, наслаждаясь этим, рвёт мою душу на мелкие кусочки. Но и в то же время я боюсь вырваться из этого плена, я боюсь столкнуться с реальным миром, с настоящим. Я хочу жить прошлым, точнее тем светлым, что было в нём. Я резко замолчал. Она всё ещё внимательно смотрела на меня и держала за руку. А я отвернулся, чтобы она не увидела слёз, предательски выступающих на глазах. -Я понимаю, тебе тяжело, - тихо прошептала она, так, чтобы мог слышать только я, - но тебе надо оставить прошлое и принять настоящее. Жить прошлым, значит не жить и вовсе. Что было, то было, и этого уже не вернуть. Есть такая пословица: "Мы живы, пока нас помнят". Я не говорю забывать своих друзей, но и не надо зацикливаться на этом. Она говорила, а мне с каждым словом становилось всё легче и легче. -Может прогуляемся? - спросила она как ни в чем не бывало и потянула меня за собой. Я не сопротивлялся, и мы направились к выходу. На улице был прекрасный вечер. Это был обычный вечер, такой как и все предыдущие, но для меня он был самым замечательным. Я не знал почему, хотя нет, я знал, потому что она была рядом. Мы знакомы каких-то несколько часов, но у меня было такое ощущение, что я знаю ее всю жизнь. Я понял, что впервые в жизни я влюбился и влюбился по-настоящему. В нее, в этого ангела, который спас меня от одиночества. Мы гуляли всю ночь. Говорили не о чем. И мне было так хорошо, что не описать словами. NOT POV -Тогда я его не любила, - сказала девушка. Мужчина поднял на нее взгляд. -Тогда это было всего-навсего частью плана Макарова . Он хотел, чтобы я влюбила в себя Джона, вошла в их доверие, узнавала о всех их планах и докладывала ему. Но . . . но потом всё изменилось. Я действительно полюбила его, но я поняла это слишком поздно. И изменить что-нибудь уже было невозможно. Мужчина ничего не сказал в ответ. Он снова открыл тетрадь и продолжил читать. Из дневника упал лист бумаги. На нем все тем же ровным почерком было написано письмо. "Хочешь, прямо сейчас, этой ночью я отдам тебе свою жизнь? Хочешь отдам тебе своё сердце? Хотя, зачем тебе оно, ты же ничего ко мне не чувствуешь, тебе же все равно, а я, я ведь жил и живу тобой, точнее не живу, я существую, потому что жизнь слишком громкое слово. Я отдал тебе свою жизнь, теперь их у тебя две - моя и твоя. А я просто существую. Тогда, когда я потерял своих друзей, я думал, что умер вместе с ними, но тут явилась ты, как ангел с неба, и я снова ожил, а потом ты разбила мое сердце и ушла. Ушла и забрала жизнь, мою жизнь с собой! Я боялся сближаться с кем-то, потому, что боялся предательства, но тебе я не побоялся открыться, я доверял тебе, а ты? ... что же сделала ты? Ты убила меня... Все твой же Джон." - Это письмо отдал мне Юра, на следующий день после смерти Джона. - Как он узнал о твоем предательстве? - спросил мужчина. - Он случайно услышал мой разговор с Макаровым.A на следующий день, в Праге, во время перестрелки раненный, истекающий кровью, с болью, в перемешку с ненавистью в глазах он смотрел на меня. Он смотрел на меня, как никогда раньше, и мне от этого стало так хреново. Я поняла, что люблю его, но было уже поздно. Я так и не смогла подойти к нему и сказать об этом. Прайс не позволил. А я, я до сих пор каждую ночь во снах вижу этот взгляд, глаза Джона МакТавиша, которые были полны любви ко мне, а в этот день они были полны ненависти. В тот момент мне показалось, что он ненавидел меня больше Макарова.