Looks like an angel

      Босые ноги медленно скользили по холодным плитам. Коридор этой детской тюрьмы напоминал больничный холл, перенасыщенный запахами всяких бестолковых лекарств. 004 не знает, откуда ей об этом известно: снаружи она никогда не была, а тем более в больнице. Само это место, по большей части, и было больницей. Психиатрической. Четвёртая же понимает, что все несчастные дети здесь — подопытные кролики, спрятанные от взора всего мира, словно переносящие на себе какой-нибудь опасный вирус. За это она ненавидела папу. Он зачем-то называет их братьями и сёстрами, когда они — заключённые из-за своей маленькой особенности. Папа говорит, что это нужно, чтобы научиться управлять силой, но номер четыре опровергает все его слова. Конечно, не в лицо, а мысленно. Разве нельзя за какие-то несколько уроков сделать это? Каждый день же похож на другой! Ничего нового они не узнают, лишь торчат в радужной комнате и занимаются различной бредятиной…       Только один человек в этом кошмарном месте был поистине чувствительным и понимающим. Всякий раз, когда он входит в комнату, голова 004 невольно поворачивается в его сторону. Тогда всё тело заливает непонятным теплом, сердце бьётся чаще: девочка переживает, лишь бы папа не заметил это на камерах, не провел нудный допрос, сказал, что это не очень нормальная реакция на санитара. А он замечает её, нежно улыбается и подмигивает.       Кажется, она слишком много думает о нём. И слышит его чёткий голос за спиной.       — Какие мы непослушные, — девушка замирает, словно по команде. — Номер четыре, что мы здесь делаем? Разве ты не знаешь, что ходить по коридорам нельзя?       004 сглатывает и начинает бегать глазами по натёртому до блеска кафелю, выискивая в очертаниях плит своё оправдание. Она знает, что он её не тронет. Ей просто весьма сложновато находится с ним наедине.       — Я… — когда девчонка делает небольшую паузу, он видит, как сбивается её дыхание и слегка поднимает уголки губ, обходя и становясь перед ней. Кристалльно чистые, голубые глаза утягивают и топят в своём море. — Я шла к врачу. Мне резко стало плохо, и…       — Бедняжка, — перебил он. — Идём за мной.       Четыре послушалась. Мужчина пошёл вперёд, переведя взгляд в последний момент. Похоже, он вёл её в медпункт и успел задать ещё несколько вопросов:       — Где болит? Голова не кружится? Может, не выспалась? — девушка отвечала скорее жестами, чем словами, подталкивая на мысль, что ей дискомфортно находится рядом с ним. Хотя он точно знал, что она его любит.

***

      Присаживаясь на край медицинского кресла, номер четыре поёрзала.       — Где… Где медсестра?       Он вновь осторожно ухмыльнулся и надел стетоскоп.       — Я вместо неё. Повернись-ка спиной.       Девочка вздохнула, и, развернувшись, почувствовала, как молния сорочки расстёгивается. Санитар, будто бы случайно, коснулся гладкой, бархатной кожи холодными пальцами, но этого не хватило, чтобы по телу прошёлся табун мурашек. Его вызвала ледяная акустическая головка.       — Дыши, — прибор прошелся левее, — не дыши. Дыши, — он намеренно не отрывал головки от спины, просто перемещая её в нужное место, отчего пациентка иногда выгиналась, лишь бы оторваться от студеной металлической пластины. — Умница.       Наконец, он оставил её в покое, сняв и отложив стетоскоп в сторону. Заглянув в тумбочку, он отыскал градусник.       — Давай померяем температуру, — застегнув платье обратно, он сунул найденное ей под пазуху и уложил. Затем, наклонившись к уху, начал томно шептать. — Я надеюсь, что ты не обманываешь меня, четыре. Иначе об этом может узнать папа… Папа       Наверняка он тоже боится его как огня. Боится не потому что он страшный и влиятельный, а потому что его больной разум способен на чудовищные пытки, которые происходят по мере наказания. Она всё видела и всё знает.       А правда ли всё? Разве это того стоит? Ведь проживать новый день с бо́льшим осознанием происходящего становится труднее... Неужто жить под толстой коркой вранья папы намного легче? Наверно. Жаль, что пути назад нет.       Либо 004 выбирается отсюда, либо превращается в пушечное мясо. ...       Мужчина просмотрел результат. Неужели он пялился на неё всё это время? И как настоящий болтун ничего не сказал?       — Повышенной температуры у тебя тоже нет, милая, — он непонятно улыбнулся. Или из-за того, что он рад этому, или из-за того, что уже почти поймал её на крючок. — Может, это из-за тренировок? Сильное давление?       Четвёртая пожала плечами, опустив голову. Стыдно, конечно...       И он, походу, понял.       — В любом случае, я передам всё доктору Бреннеру и он решит, что с тобой делать. — Санитар встал, поправив невозможно белую рубашку и направился к двери. Остановившись, он повернулся к девушке. — Я провожу тебя до твоей комнаты. И, надеюсь, мы больше не будем самостоятельно расхаживать там, где этого не стоит делать.       Молча кивнув, она осторожно опустилась голыми ступнями на пол, получив в ответ ещё одно излюбленное ими подмигивание. И она уверена, что минимум два таких осмотра и он сведёт её с ума. Питер.