Looks like an angel

      — Ло, у тебя кровь.       Она не смотрит на него. Она смотрит на 004. На её бегущий из уже двух ноздрей алый ручей, стекающий по подбородку и шее. Долорес перестаралась и она это знает. Она слишком слаба для таких приемов. И это она тоже знает...       Это слабоумие, а не отвага, глупышка.       Перед глазами картинка мутнеет и расплывается. Ло начинает качаться из стороны в сторону, постепенно теряя равновесие. Но осознает необходимость и выплевывает слова, когда Сидни подбегает к ней:       — Я... Никто... Не... Должен знать... — она, словно утопающая, ртом заглатывает воздух и падает на руки подруги.       Хэйз разгоряченно крутит головой и махает ладонями, придерживая девушку. Она быстро расстегивает сумочку и активно в ней рыскает, вытаскивая то плеер, то салфетки, то гигиенические помады и даже того розового плюшевого кролика из автомата.       — Только не теряй сознание, Долорес, — блондинка чуть не выворачивает сумку, пока не находит полупустую бутылку газированной воды. — Не теряй, не теряй, не теряй. Пожалуйста.       Она берет салфетку и льет воду ей на лицо, пытаясь впитать обильно текущую кровь, тем самым размазывая её по всем нетронутым участкам кожи. Она достала ещё одну, затыкая ею раскрасневшийся нос Кейдж и поднимает взгляд на парней, рванувших к побитому Джо. Чувствует, что в любой момент готова впасть в истерику. Сорваться на плач. Но сглатывает горечь, подступившую к горлу.       — Эй, придурки! Если вы прямо сейчас не уедете отсюда со своим дружком, то эта девчонка придет в чувство и сделает из вас отбивные! Даю слово!       Конечно, не верить этому было трудно - они только что сами увидели последствия гнева чудо-девочки. Поэтому они, ощущая грядущую угрозу, послушались её и потащили Джо к автомобилю. Она снова смотрит на Долорес, распахнувшую глаза шире и покачивающую голову.       — И только попробуйте кому-нибудь об этом доложить, ублюдки! Скажете, что подрался. — Последнее предложение Сидни проговорила тише, так как ребята прилично отошли от них.       Четвертая предприняла попытку подняться на локтях, но она оказалась провальной. Этого не дала сделать Хэйз. Она кашлянула, и чистая салфетка, что только что приложила подруга, окрасилась в красный как и все остальные.       — Я потом... Расскажу тебе... Всё...       — Сейчас главное, чтобы ты выжила, дура. Было бы неплохо, естественно, если бы ты рассказала, но это позже.       И уголки её губ незаметно приподнялись.       — Я в любом случае... Выживу.       Сид опустила веки и улыбнулась. Чистыми, сухими салфетками она протирала её одежду от крови, собирая лишнюю влагу, а потом снова прикладывала к ноздрям.

***

      Мыльная пелена медленно рассеивалась, предоставляя взору темно-синие стены и потолок. Знакомые стены. Знакомую комнату. В воздухе витал привычный, слегка приторно сладкий аромат, смешанный с чем-то... Более грубым. Раздражающим слизистую оболочку.       004 увидела приближающуюся к ней блондинку. Но это была не Сидни. Она была выше, чуточку стройнее, и волосы у неё были длиннее. Покрытая мелкими морщинами и с яркой помадой на губах. Похоже, она догадывается, кто это.       — Очнулась, Сид, — крикнула в комнату рядом женщина, что повисла над ней, как ястреб над добычей и прищурилась.       — Щас, — через несколько секунд она выбежала со стаканом воды и подала его Ло.       Женщина выдохнула и ушла, развернувшись и характерно стукнув каблуком.       — Это моя мать, — она произносит это максимально сухо. Четыре догадывается, что за время её отключки они вновь ругались.       Девушка отрывает спину от подушки, дабы утолить жажду. Шея побаливает, словно это не она, а ей пытались свернуть её. Фаланги пальцев касаются стекла, покрывшегося конденсатом, и на коже появляются мурашки. Вода со льдом.       — Я всё-таки упала в обморок или... Заснула?       — Почти одно и то же. Ты "заснула" когда мы уже подошли к апартаментам. Но кровь остановилась.       — Что ты сказала маме?       — Рассказала, как есть, но... — Долорес тут же взбодрилась и чуть не выронила стакан. — Немножко изменила... Содержание.       — В смысле?       — Я сказала, что ты подралась с Джо, когда он начал ко мне приставать.       Она кивнула и отдала пустой стакан подруге, стягивая с себя легкое одеяло. Ей хотелось встать, но она её остановила.       — Расскажи, что ты обещала, Ло. Я не смогу это просто так оставить.       — Я... Послушай, Сид...       — Не торопись. Я здесь. Слушаю тебя.       — Я... Я врала тебе всё это время, понимаешь?       — Насчет чего?       — Я не приезжала ни из какого... — четыре запнулась, вспоминая название городка, что назвала при знакомстве. — ...Уэстфилда, Питер мне не дядя и...       — Я же сказала не торопиться!       — Да, да, я пытаюсь... Я просто... Мне сложно.       — Ло, — она села на кровать, подвигаясь ближе, — я поверю даже в полную чушь, если она выйдет из твоих уст. После всех тех убийств и того, что я увидела - я не могу не верить тебе.       — Я не убивала их.       — Я знаю.       — И... Ты же знаешь про лабораторию?       — Ты про... Национальную Хоукинскую? Конечно. Она не так далеко отсюда.       — Я... Мы сбежали оттуда. Он привел меня сюда, понимаешь...       Сидни свела брови к переносице и стала похожа на маму.       — Вас там насильно держали?       — Да, там остались ещё дети и...       — Здравствуй, Долорес. Как ты себя чувствуешь? — внезапно вторглась в диалог миссис Хэйз, по всей видимости услышав, что они начали разговаривать.       Они обернулись в сторону, откуда доносился голос. Женщина стояла в дверном проеме, сложив руки на груди и скептически глядя на Ло. Кажется, ей нравилось приносить дискомфорт всем. Её взгляд так и твердил: «Даже не думай чувствовать себя как дома, сучка».       — Уже лучше. Спасибо.       — А твои родители не будут волноваться?       Она опускает взгляд, складывая пальцы в замок и кусая нижнюю губу. Кое-кто неимоверно действовал на мозги...       — Боюсь... Да, будут.       — Тогда, может быть, пора вернуться к себе? Если тебе лучше, разумеется.       Блондинка сердито посмотрела на неё:       — Не выгоняй её.       — Нет, Сид, — девушка отодвигается. — Миссис Хэйз права. Мне пора. ...       004 мнется, стоя напротив двери с номером «013». Ей просто не хватает смелости. Ладонь собирается в кулак и подставляет белые костяшки, собираясь пару раз ударить по поверхности. Но она слабеет. Слабеет и тянется вниз. Она десять раз успела пожалеть, что вообще осталась на ночевку.       Кейдж жмурится и в ту же секунду чувствует обжигающее дыхание на своей шее, доходящее до ключицы.       — Надеюсь, я не заставил тебя ждать.       Питер аккуратно сдвигает её с места. Он достает ключ и отпирает дверь, пропуская её. И она, набирая побольше кислорода в легкие, нехотя, но заходит. А затем и он. Запирает её обратно.       Запирает её и поворачивается к остолбеневшей девчонке, остановившейся в середине комнаты. Баллард подходит, пряча руки за спину и мягко улыбается. Будто ничего не произошло. Она смотрит на него исподлобья, как нашкодивший щенок. У них здоровая разница в росте, но чувство вины давит достаточно сильно, чтобы она не смогла поднять подбородка.       Он всё равно слегка наклоняется.       — Ну привет, номер четыре. Как провела выходные? — Долорес молчит, ожидая, что он будет ругать её. — Почему ты молчишь? М?       — Всё... Всё хорошо.       — Расскажешь, где ты была? Откуда у тебя эти пятна на одежде? Откуда у тебя эта одежда?       — Ты задаешь слишком много вопросов.       Его брови приподнялись.       — Может быть, это я виноват в том, что ты сбежала от меня?       — Я от тебя не сбегала.       Влага в глазах собирается предательски быстро. Вывести её на слезы, оказывается, очень легко.       — Ты прекрасно знала, что заставишь меня беспокоиться. Но разве ты до сих пор не поняла, как я тебя люблю?       — Я знаю, что ты меня любишь и я тоже тебя люблю, я думала о тебе все...       — Ты лжешь чаще, чем это делаю я.       — Это ты воспринимаешь все мои слова за ложь.       Она делает шаг назад и Питер выпрямляется. Он облизывает сухие губы и продолжает.       — Я вижу тебя насквозь, четыре. Что ты сделала?       Четыре, четыре, четыре...       — Никто этого не видел.       — Скажи мне, что ты сделала.       Санитар приблизился, явно неудовлетворенный тем, что расстояние между ними расширилось. Ло попятилась.       — Я... Вывихнула руку парню, — говорить правду - единственное разумное решение, что оставалось применить. Питер все равно получит то, чего хочет.       Он её выбьет, если это будет необходимо.       — Зачем ты это сделала? Ты же знаешь, в какой мы опасности.       — Он заслужил это.       Четвертая почувствовала, как врезалась в стену. Этот глухой стук прошелся мурашками по лопаткам и остался ощущением полной беспомощности. Но она услышала себя.       Балларду это сыграло на руку: теперь он был похож на хищника, поймавший в свои сети жертву и развлекающейся с ней прежде, чем он её съест.       — Никто такого не заслуживает.       После его слов уши загорелись. Она вдохнула, стараясь потушить языки пламени, разгорающиеся внутри. Так ты думал, первый, когда убивал тех охранников?       — С такими мыслями ты делал эти ужасающие вещи в лаборатории?       Он резко нахмурился и поднес свое лицо ближе.       — Я делал это ради тебя. Ради нас с тобой.       — Но разве они это заслужили? — её губы скривились в гримасе полного непонимания. И гнева.       — Почему ты защищаешь их? Они хотели убить меня... Нас.       — Может тогда это не тебе решать, кто заслуживает, а кто нет? Почему ты меня контролируешь?       Он тоже выглядел возмущенным. Злым.       — Ты ничего не знаешь об этом мире. Я пытаюсь уберечь тебя. Ты слаба. Ты не выдерживаешь...       — Вот как ты считаешь, — девушка отталкивает его. — Ты постоянно говоришь, что любишь меня, но причиняешь мне боль! — Она пытается вспомнить ругательства, которые говорила Сидни. — ...Ублюдок!       Она видела, как эти слова врезались ему в сердце, словно кинжалы. Но это не огорчало его. Он не мог расплакаться.       На его лбу проявились морщины. Глаза заметно потемнели. Можно подумать, в кристально чистом океане начался шторм - этот шторм распространился и на голову. Она уверена, что номер один не может сейчас думать ни о чем. Может быть, он хочет ударить её.       Долорес собирается снова убежать от него в ванную. Будто он не сможет выломать чертов замок. Будто он не сможет её остановить. Будто это место поможет забыться. Она просто не хочет его видеть.       Но первый проворачивает то, что уже делал однажды. Прижимает её к стенке, не давая возможности даже произнести что-либо. На расстоянии его рука мертвой хваткой сдавливает горло, выбивая болезненные хрипы.       Он неспеша отходит назад, и ноги Ло отрываются от земли. Проходит еще минута до осознания того, что она, мать твою, повисла в воздухе.       Всеми оставшимися силами Кейдж пытается взглянуть на него с задернутым вверх подбородком. Дышит 001 сквозь раздутые ноздри и весьма прерывисто: рука, которой он держал её, дрожала. Вены. Вены выступили так, что на них было страшно смотреть. И либо его глаза почернели полностью, либо расширились от удовольствия зрачки.       Она постаралась подвигать своими руками, но это оказалось практически невозможным. Ощущения, словно ты пытаешься одержать победу над профессионалом в армрестлинге. Словно ты идешь против невероятно мощного ветра.       — Тебе лучше забрать свои слова обратно, четвертая, — тон его голоса стал строже и грубее, а дыхание громче. — Потому что я люблю тебя. Никто не любит, кроме меня. И любить не будет. Выучи этот урок.       004 вновь попыталась сопротивляться, но давление взросло. Нарастающая боль отдавала пульсацией по всему обмякшему телу.       — Я никогда не желал тебе зла и не причинял боль намеренно. Я спас тебя. Я защищаю тебя. Поэтому прислушивайся ко мне. — Когда её грудь начала вздыматься чаще, а из единственных звуков были лишь его выдохи и девичьи всхлипы, он ослабил хватку. — Будь добра делать то, что я тебе говорю. И сейчас я отпускаю тебя и извиняюсь перед тобой, а ты меня прощаешь. И говоришь, что любишь меня.       Не дожидаясь выдавленного ответа Долорес, один медленно опускает её, дабы избежать падения. Стоит ей только встать на ноги, как он незамедлительно подходит и впивается в пересохшие губы, не давая сделать глоток воздуха. Она жадно втягивает кислород через нос.       Он отрывается и натягивает легкую улыбку.       — Прости меня.       И девочка Ло понимает, что выбора у неё отныне нет.       Потому что это не Питер Баллард. Это 001.