Looks like an angel

      Атмосфера в этой тесной кофейне стала характерно нагнетать. Кругом совершенно пусто, безлюдно, даже той самой Люси не было видно — но вероятность того, что её отчаянный монолог не подслушают несколько пар лишних ушей от этого не уменьшалась. 004 честна с собой, ведь она не хочет, чтобы кто-то посторонний узнал о столь неутешающих событиях. Она доверяет Сидни без всяких сомнений, но терзающее чувство в грудине… Просто не давало сделать это спокойно. Может быть, это вполне нормально? Как волнение перед важной тренировкой, например…       Красное лицо подруги постепенно приобретало свой родной оттенок, а периодические всхлипы затихали, пока вовсе не исчезли. В воздухе витал насыщенный запах шоколада, что хоть и малость, но отвлекал от неугомонного, запутывающегося клубка бессвязных мыслей. Её слова вселяли маленькую надежду на ещё возможное понимание с чужой стороны в этом месте, давая Долорес всё-таки немного расслабиться. Это необходимо хотя бы для того, чтобы её мозг окончательно не расплавился. А это очень даже вероятно, потому что ей уже довелось совершить беспощадную ошибку на своем пути и понять, что по неосторожности она способна совершить ещё десять.       Ло осознала, что молчит уже минуту (если не больше) точно. Она не подготовила рассказ, но дай ей с чего-нибудь начать — и беспредел, что творится в её заболевающей голове, бешеным потоком выльется наружу. Вряд-ли Сидни что-то разберет, но по крайней мере сможет оценить, насколько всё плохо.       Пальцы сжимаются в кулак, оставляя на внутренней стороне ладоней следы от немного отросших ногтей. Блондинка продолжает заглядывать в бегающие из угла в угол глаза, выжидающим взглядом подталкивая девушку на совершение этого непростого шага.       Как никак, четвертая сама явилась на порог одинокого заведения, прежде целенаправленно отыскав его и проявила инициативу. Конечно, сейчас ей стоит быть посмелее, но с голодным желудком и двух слов не свяжешь. Ещё чуть-чуть и желудочный сок потечет через глотку! Почему Долорес не придала значения такой важной вещи, как прием пищи?       Она жалобно смотрит на стакан горячего шоколада, рассматривая его как единственную потенциальную заправку на ближайшее время. Голод перебивает непрекращающиеся спазмы в области живота: впрочем, она уже и не замечает их. Кейдж поворачивается, чтобы разузнать, где бегает Люси с её таинственным манжетом. Всё-таки терпение не бывает бесконечным, а в терпении сидящей напротив Сид можно и не сомневаться. Поменяй их местами и Ло искусала бы саму себя от чрезвычайно мучительного ожидания перед чем-то грандиозным. Ну, не то что бы грандиозным… Но не всем же предоставляется случай получить шокирующее признание со всеми подробностями! Хотя, какими подробностями — сначала вы получите шокирующее признание, что заставит вас пошатнуться. Затем, через какой-то промежуток времени вы узнаете все прелести, которые просто не смогут обеспечить вам дальнейшую умиротворенную жизнь.       Кто-то резко схватил стакан и надел на него склееную по краям картонку. Это оказалась Люси «П.» (для достоверности Долорес посмотрела на бейджик ещё раз), утиравшая со лба невидимый пот.       — Приношу извинения за то, что заставила ждать, — она расставила руки на бедрах, — мне пришлось заправлять машинку.       — Эм, Люси, — заговорила Ло, — не могла бы ты оставить нас на… Недолго?       — А? Хорошо, — и как бы Ло не надеялась, что между ними не произошло недопониманий, на лице официантки проскочила доля большого негодования.       Не глядя вслед развернувшейся девушке, она аккуратно взяла стакан с шоколадом, мысленно ужасаясь от того, как трясутся её конечности. Наверное, для живых бактерий в напитке уже началось целое землетрясение с амплитудой, ну, быть может, не больше трех баллов.       004 делает крохотный глоток остывшего шоколада.       — Не можешь собраться с мыслями? — истекающая интересом и утомленная ожиданием Сидни.       Приторная сладость тает на кончике языка, оставляя приятное послевкусие.       — Да, — отвечает ожившая Долорес, — мне что-то мешает. Голод, — выдает она, не желая искать скрытую в подсознании причину, — это, кажется, голод. Да и… Когда происходит что-то подобное…       — Я тебя понимаю. Тогда, может быть, попросить Люси принести что-нибудь перекусить?       — Нет, я хочу выпить… Это. — Она приподнимает стакан.       — Ладно. Я просто думаю, что тебе нужно поесть, — Сид отодвигает от себя опустошенную чашку, — ведь это тоже влияет на работу мозга и… Ты сама всё прекрасно знаешь.       Четыре выдыхает через нос и ерзает на стуле. Точно. Её осенило. Она же не расскажет ей о… Питере?       Сердце сжимается, и ей хочется затараторить как можно быстрее, поранив язык зубами и не давая этому воспоминанию вылететь из уст. Но когда оно неожиданно всплывает в голове — становится то жарко, то холодно. Очень плохо и тело слабеет.       Да, очень.       — На чём я остановилась?       — Ты и не начинала.       — Я имею ввиду тогда. На чём я остановилась?       — А, ты про это… Ты сказала, что в лаборатории остались ещё дети.       — Да! И они все… Со сверхспособностями. Как я.       Глаза подруги округлились, и ей показалось, что она ей не поверила (или всё-таки поверила, но с огромным упорством). Но страхи Ло тут же опровергаются:       — Я видела, что ты творишь, чудо-женщина, — Долорес неосознанно поджала губы. Она вообще понятия не имела, как реагировать на подобные прозвища и как воспринимать эти слова, — и если там ещё есть такие же, как ты… О Господи, объединившись, вы вполне способны изменить мир. Это невероятно.       Изменить мир?       «Изменить мир» — нескончаемо отчеканивалось в стенках черепной коробки. В этот момент её словно прошибла молния.       Этого же хотел папа — изменить мир. Если бы он не был одержим этим желанием, то, наверное, ничего бы и не было. Он хотел большего, чем одержать победу над русскими. Он хотел совершить открытие, что перевернет Землю и жизнь человечества. Он хотел…       По спине прошелся холодок. Кожа покрылась мурашками и четвертая скрестила руки на груди. Для того, чтобы согреться, конечно же — она не догадывается и тем более не признается себе, что попыталась создать импровизированный защитный барьер. Попыталась собраться в кучу, как запуганный еж, расправляющий свои иглы.       Любое воспоминание о папе и лаборатории в целом приводили в тихий ужас. 004 действительно загнала себя в ловушку, доверившись людям, которые, казалось, сопровождали целое её существование. Она не помнит, являлась ли полноценной и в особенности обычной до прибытия в лечебницу. Она не помнит ничего связаного с жизнью «до», не помнит себя, не помнит свою семью… Ей, в конце концов, пришлось учиться читать и писать заново.       — Ну, то есть, это круто, — продолжила Хэйз, ощутив, как между ними повисла пауза, — вы ведь… Особенные. Ты же сама видела, как размазала этого болвана Джо по траве! — Она хихикнула, глядя в смущенное лицо собеседницы.       — Ты преувеличиваешь, — на выдохе ответила Ло.       — С чего ты взяла?       — Я не «размазала его по траве», а ударила разок. Те, кто остался в лаборатории — намного сильнее меня.       — Охренеть, — Сидни подняла брови и опустила взгляд, — значит, так и убить можно.       — Можно. И… — Девушка вновь осмотрелась, замечая начищающую до блеска столики работницу. Она подвинулась ближе, одной ладонью прикрывая рот. — Такой случай не единичный.       — Не единичный?! — вскрикнула Сид, явно перевозбудившись.       — Т-с-с-с, ты же сама знаешь, что Питер шею мне свернет, если хоть кому-нибудь об этом послышится…       — Да. Прости.       Питер. Отныне она не может спокойно проговаривать это имя. Одна мысль о человеке, образ которого вырисовывается при упоминании, заставляла стиснуть челюсти. Разумеется, сердечко Ло ещё бережно хранит в себе те мгновения, когда выведенного на пропуске имени «Питер Баллард» хватало, чтобы переполнить её любовью и нежностью начиная с ушей и заканчивая пальцами ног.       Ну, «любовью и нежностью» это если вы хотите услышать её мнение.       Сейчас же всё безумно болит. И она даже не знает, кто именно из них разбил эти трепетные отношения вдребезги.       — Может, их ещё можно спасти… — Полушепотом мыслит вслух номер четыре. То ли об отношениях, то ли о подопытных детях.       — Каким образом? — блондинка спрашивает скорее с искренним любопытством.       «Ты права. Каким образом?» — думает Ло, ловясь на том, что всё же имеет ввиду не детей.       Но она быстро схватывает ситуацию.       — В том и дело, что я не знаю. Не знаю, возможно ли это. — Пальцы прильнули к вискам, массируя их. — Если папа до сих пор не нашел нас, то это значит, что он не заинтересован в поисках. По крайней мере, поисках меня, — добавила она, — Питер сам говорил, что ему нужен он, а не я. Но Питер здесь, рядом со мной, так почему же…       — Кто такой папа?       — Человек, который за этим всем стоит. Наш папа.       — Я правильно поняла, что он должен искать вас?       — Да, — тяжко вздохнув, сказала Ло, — и мне страшно. Прошло столько времени и он всё ещё не нашел, если вообще искал…       — И чего ты тогда боишься? Может быть, ему пока не нужен Питер. А когда понадобится, то он начнет разыскивать его.       — Питеру станет ещё хуже в папиных руках, — Долорес поняла, что сказала не подумав и чуть не разболтала то, о чём сообщать не планировала.       — Что значит «ещё хуже»?       — Мы поссорились и он повел себя… Как папа. — Это должно быть ложью, но отчасти оказалось чистой правдой.       — Я хоть и не совсем знаю, что за человек этот твой папа, но уверена, что он тот ещё мудозвон. Как и Питер, — на последнем предложении её голос слегка дрогнул, выдавая закипающую злость в её жилах с потрохами.       А 004, как девочке, с роду не слышавшей ругательств (или слышавшей благодаря 002 и остальным старшим ребятам), такой лексикон больше приносил интерес, чем приводил в недоумение. Столько разнообразных грубостей и колкостей, оказывается, знают обычные люди. Ну, или это у Сидни богатый словарный запас…       Если бы папа услышал что-нибудь наподобии «мудозвона» в радужной комнате, то обязательно бы провел воспитательную беседу со всеми, кто там находился. А виновнику вырвал бы язык.       — …Наверное. — У неё были слишком смешанные чувства, чтобы назвать кого-то из них настоящим «мудозвоном».       — Знаешь, может тебе стоит поговорить с ним? — Сидни положила голову на кулак, предварительно облокотившись.       — Что… Что ты имеешь ввиду?       — Ну, то есть… Поговорить с ним о происходящем, например. О том, что тебя волнует его состояние, что тебя в общем-то волнует и… — Она пожала плечами, раздумывая, чем дополнить конец предложения.       Долорес серьезно вникла в сказанное. Она не видела перед собой иного решения, чем в действительности попробовать наладить с ним контакт через диалог. Или не наладить — это не так важно, как важно обсудить то, что произошло недавно. Это ведь единственный разумный вариант разрешения ситуации, верно?       Баллард мог сделать, что угодно. И улизнуть от беседы тоже: но он вряд-ли откажет Ло после того, как она, по всей видимости, ограничилась в общении и контактировании с ним. Всё-таки, странный человек этот Баллард, хоть и умело представляется ангелом, спустившимся с небес. А четвертая не охотно верила в ангелов, наблюдающих за людской рутиной с мягких облаков, сотканных из волшебной пыльцы и стертых в порошок детских костей.       И она готова признаться, что он заставлял её поверить, когда заявлялся к ней в комнату по утрам.       В голове будто несколько раз прокрутились ржавые шестеренки. По барабанным перепонкам резанул жуткий скрип, который, кажется, олицетворял страх и беспокойство, что она не особо удачно подавляла. Долорес вовремя приняла к сведению, что это обязательная мера. Без этого чертового санитара она никто, и он сам четко дал это понять.       — Я… Мне нужно идти. — Она резво поднялась, позабыв о изначальных причинах.       — Стой! А… Хотя… Нет, иди. — Девушка внезапно встревожилась, но в тот же момент попыталась это скрыть.       Ло помчалась к выходу, едва не сбив какого-то парня, осторожно приоткрывшего дверь. Последнее, что она, отдаляясь, услышала — столкновение лба несчастного незнакомца с дверным каркасом. …       — Питер! — Вырвалось из уст, становясь последним чем-то звучащим среди абсолютной тишины.       На улице непривычно тихо и безлюдно, словно сегодня судный день и Кейдж единственная, кто остался не оповещен. Может, у всех отозвалось плохое предчувствие? Или неудачный день недели?       Она кричит его имя, будто он должен появиться прямо здесь, перед ней. Будто он испарился в её руках, стоило ей отвернуться на секунду. В любом случае, этот намертво въевшийся в память мелодичный звук всегда заставал её врасплох, отчего 004 повторяла его раз за разом.       Будто оно оторвалось от самого сердца, не в силах дальше терпеть или ждать.       Она узнает здание, точно была готовая потерять его среди сотен таких же других. Окраина города, всё-таки. Или здесь нет ничего, или есть очень много.       Долорес залетает туда, как принцесса, опаздывающая на королевский бал. Торопливо ищет его глазами, как принцесса бы искала своего юношу, с которым должна исполнить танец. От полубега картинка плывет, и это вынуждает её опустить веки, дать себе отдохнуть.       Она выдыхает, покачиваясь от головокружения. На фоне тьмы появляются плавающие разноцветные узоры, исчезающие так же скоро, как создаются.       Чувствуя, что тело подуспокоилось и она пришла в себя, Ло распахивает глаза. И на этом же месте начинает сомневаться, что это и впрямь так: он стоит впереди, словно призрак, видимый только ей и покорно ждавший её, не позволяя себе сделать лишнего шага.       Пора поверить в привидений?       У четыре не получается достойно оценить его вид — Питер такой же, как и самый обычный Питер Баллард. Но… Не совсем. Он улыбается, когда видит её, но не добро и тепло как раньше, а мрачно. Волосы его не завиты и уложены, а малость растрепаны. Рубашка с брюками сильно помялись, а морщинки на лбу стали выраженнее. И глаза… Да, помрачнел.       — Питер, — сказала она вновь, приближаясь к нему, — нам нужно поговорить.       — Привет, четыре. Я ждал тебя, чтобы ты могла совершить прием пищи. Разве ты не голодна? — 001 проигнорировал заявление.       Она поджала губы, вспоминая о недопитом горячем шоколаде.       — Нет, давай поговорим, — тон подрагивающего голоса стал настойчивее, — ты же знаешь, что нам это нужно.       Натянутые уголки его губ расслабились и он чуть склонил голову.       — Я не думал, что ты всё-таки захочешь меня услышать.       — Мне кажется, что мы оба должны друг друга услышать.       — Я услышал тебя. Мне кажется, ты сказала уже всё, что хотела.       С его стороны это звучало очень странно. Неужели затаил обиду он, а не Ло?       — Пожалуйста, не веди себя… Так. Я не понимаю, что на тебя нашло. И я не поверю, если это всё из-за того, что я один раз осталась ночевать у Сидни… — Пальцы сжимались и расжимались от накатившего напряжения, а взгляд метался по всем уголкам ресепшена, лишь бы не продолжать зрительный контакт.       — Понятия не имею, о чём ты говоришь. — Ответ не заставил себя ждать, хоть и вышел довольно… Нестандартным. — Всё ведь в порядке?       — Господи, нет, не в порядке.       — Я знаю, что тебя кое-что беспокоит, — взяв Долорес за подбородок, он приподнял его, заглядывая прямиком в зрачки, — и я сделаю всё, чтобы мы могли больше не беспокоиться ни о чём. Я покажу, на что способна моя любовь к тебе.       Он очевидно пытался выдавить бывалые обещания, приправленные милой мордашкой. В те моменты ощущались они по другому, но сейчас, пусть это звучало не весьма вселяюще надежду и доверие, он говорил с большей уверенностью. И четыре не упустила эту деталь.       Она выдохнула без облегчения. Не знала, как подобрать слов, которые могли бы описать ту кашу, заварившуюся на месте мозга. Ло хочется отдохнуть, но это невозможно.       — Всё произойдет очень и очень скоро, — Питер снова улыбнулся, и было видно, что это его собственное желание, — тебе стоит только подождать. Иди в номер.       Очередной его приказ, что она просто не способна ослушаться. 004 сколько угодно могла бы упрямиться и сопротивляться, но ноги сами несли её.       Хуже будет, конечно, если ей предстоит очутиться в кровати, облитая холодным потом.

***

      Когда Долорес добралась до комнаты, она присела на край постели, закрыв лицо руками. Ничего ей не давало покоя. И стены посерели, и матрас жестковат… Ссоры, сны, видения, лаборатория — раскаленные угольки под её босыми стопами, которые непременно заставят «заплясать» беднягу до смерти. Но, казалось бы, не всё так плохо — по крайней мере, всё плохое уже позади — и Баллард не выглядит как человек, готовый проигрывать в войне с судьбой, подкидывающей им неприятности.       Но Питер Баллард и есть одна из неприятностей. Самых настоящих.       Это трудно признать, это сложно признать, это страшно признать. Поэтому никто никогда и не признавал, а Ло считала наоборот: перед сном она шепотом спрашивала у вселенной, чем заслужила такое чудо.       И, похоже, номер один забыл уточнить одну деталь перед тем, как подталкивать девчонку на побег.       Игры вне лаборатории проводятся уже по его правилам.       Она прикусила ноготь большого пальца, как не делала раньше. Пожевала его, решив, что это так себе занятие и отправилась спать, борясь с чувством голода и отсутствием сил. Ей было плевать, какой устрашающий бред может ещё присниться. Абсолютно.       Ей всего лишь нужно поспать. Уже ничего не имеет значения. …       Поначалу уснуть оказалось непросто. Она ворочалась, взбивала подушку, передвигалась с места на место и пинала одеяло. Каждый раз, когда её веки смыкались, пока Ло проваливалась в сон, её словно пихали дулом в грудь. А там, она клянется, уже разрастилась черная дыра, поглощающая всю энергию и ничего не отдающая взамен. Или отдающая, но презенты в виде тревоги, страха, апатии и раздражительности.       Она не думала, что всё сможет обернуться подобным образом. Даже получив то, о чём желала многие годы, Долорес не стала счастливее. Разве что на немного — у неё появилась Сидни, и она — наилюбимейший её подарок безжалостной судьбы. Но Долорес не ощутила долгожданной свободы, как будто перебралась из тесной клетки в клетку попросторнее. И в это время она понимает, что все люди от кого-то зависят. От друг друга, если быть конкретнее…       Но старания не бывают напрасными. У неё всё же получилось выпасть из реальности, избавившись на неопределенный срок от тянущих на дно камней, поселившихся на душе. Перед этим они, не зная пощады, мучали. Потому что Кейдж крепко зацепилась за мимолетную мысль и мусолила её до тех пор, пока сама от этого не утомилась. Она размышляла о том, что должна была или ещё должна рассказать Сид правду. Она ведь не смогла долго мариновать в себе факт того, что она далеко не идентичный другим человек, как наверняка считала Хэйз. Теперь Сидни хорошо знает, что Ло пришлось кое-как скрыть, но оно буквально означает, что скоро и это всплывет на поверхность. Поэтому её необходимо поставить в известность, пока не станет поздно.       На удивление, пробуждение вышло спокойным. Без резких скачков, отдышки и падений на пол. Да и повезло как-то, что кошмаров не приснилось…       Может это потому, что они выбираются в настоящий мир?       Если опираться на ощущения Ло, то прошло около четырех часов. Снаружи обычно шумно, но сегодня, как уже довелось заметить, улицы окутаны загадочной тишиной, а значит и в мотеле можно изредка услышать лишь постукивание каблуков и звонки стационарного телефона. Но именно сейчас… Это начинало даже оглушать. Вдруг это затишье перед бурей?       Шатаясь, девушка поднялась. Безусловно, ей стало чуточку лучше, но не настолько, что это могло полностью привести её состояние в порядок. 004 настоятельно нужно проверить семейство Хэйз снова, дабы убедиться, что младшая вообще вернулась домой, а там и договорить то, о чём ей важно было услышать. Тогда, наверное, кусок чего-нибудь будет проглотить легче.       Долорес зашла в ванную, плеснув на щеки студеной воды. Внешний вид её был… Мягко говоря, не очень. Волосы несущественно отросли, формируясь в нечто похожее на иглы и торча во все стороны. Участки под глазами потемнели, губы покрылись потрескавшейся корочкой. Кожа не то побледнела, не то позеленела — выделились всякие покраснения и неровности. Ужас, подумала она, всматриваясь в зеркало.       Номер четыре остолбенела, выйдя за пределы комнаты. Повсюду валялись искривленные трупы и это было действительным ужасом. Она глядела на них, узнавая встречающиеся ранее лица, застывшие в гримасе страданий от безысходной трагедии. Её парализовало, отнимая возможность пошевелиться, лишний раз дыхнуть или заплакать. Ей бы хотелось всё-таки проснуться, поняв, что это не правда, а ещё один плод разбушевавшейся фантазии.       На стенах подсохшие следы крови, где-то даже царапины… Она сделала шаг, пытаясь сохранить равномерность дыхания и трезвость мышления. Осмотрелась, подмечая в нескольких комнатах открытые входные двери, за порогом которых также виднелась кровь. Долорес глубоко вдохнула, чувствуя, как легкие дрожат. Зажмурилась в надежде, что когда она откроет глаза, всё исчезнет. Но этого не случилось.       Ло прошла вперед, с опаской переступая через бездыханные тела. Живот скручивало от единого представления, что убийца всё ещё находится в здании и два её близких человека уже мертвы. Но почему она жива, если тот, кто сотворил подобное врывался в номера, чтобы прикончить оставшихся? Ведь, кажется, на этом этаже зверски убиты все, кроме неё. Как так вышло, что маньяк не помешал её сладкому сну и не свернул шею?       Догадка, само собой, есть. Но она чересчур страшная и обжигающая, стоит подковырнуть хотя бы её край.       Долорес поднялась наверх, на третий этаж. И увидев издалека ту же самую картину — подавилась отчаянием, закрывая рот ладонью и в потрясении уходя обратно. Может, это он так развлекается, оставляя в живых последнюю жертву и потом охотясь на неё? С таким раскладом Ло преследует звание «мисс Фортуна», как и на протяжении всей жизни, впрочем. Перепадает не в первый, и, хотелось бы, не в последний раз…       Она прижимается к стене, взвешивая внутренние «за» и «против». Ей нужно спуститься вниз, но там, скорее всего, находится убийца. И тем не менее, ей нужно убедиться, всё ли в порядке с Сидни и её мамой. Позвать на помощь, если это возможно. А если это иллюзия, 004 может положиться на свои силы.       Девушку с ресепшена отправили на тот свет сразу же после прибытия Долорес и Питера, поэтому можно сделать вывод, что убийца уже являлся сюда. И здесь внезапное нападение на всех жителей гостиницы, словно он планировал его задолго до этого и появление окровавленной парочки дало ему толчок.       Ну или можно решить проще, сведя всё к одному. Неистово пугающему, болезненному и трудному для принятия. Кому ещё бы понадобилось избавиться от невинной и обаятельной девицы, как тому, кто не нуждается в лишних подозрениях?       Когда Ло в итоге посещает эта мысль (которую она затолкала куда подальше), её глаза становятся влажными. Но не от того, что он монстр, а от того, что она в нём не смогла этого разглядеть. Игнорировала первые звоночки и терпела. Нельзя терпеть.       Она выдыхает с полустоном, опуская веки и позволяя каплям стечь по щекам. Обратно вдыхает, побежав вниз, будто участвуя в марафоне, способный решить её судьбу. ...       Кейдж лихорадочно дергает дверную ручку, не желающую ей подчиняться. Комната «6» заперта, за ней — ни звука. Дверь испачкана в крови, что только накаляло ситуацию, потому что не до конца известно, чужая она или нет. Она не обращает внимания, куда наступает и давит на чью-то руку, пока разбирается с дверью.       — Боже мой, ну пожалуйста, — рыдания вырываются дрожащим шепотом наружу, — умоляю...       Пальцы сжались в кулак до побеления костяшек. Он безостановочно бил по поверхности, но физическая боль не могла заглушить душевную.       — Кого ты ищешь? — подпел раздающимся ударам хриплый голос.       Четвертая оборачивается к его источнику, сводя брови к переносице пуще прежнего.       — Где Сидни? Где она?!       Красные пятна на белоснежной рубашке и зализанные волосы не красили Балларда.       — Мне бы самому хотелось знать, — он стоял вполоборота, отчего слегка наклонил вбок голову, — чтобы сохранить наши отношения эту чертовку необходимо умертвить.       Губы подрагивают, слезы непроизвольно льются. Она оглядывается на трупы и снова переводит взгляд на 001.       — Почему ты плачешь? Разве эти люди что-то для тебя значали? М?       — Это ужасно, — надрывается Ло, — это просто ужасно. Ты превратил всё в кошмар.       — Кошмар — это итоги цивилизации человечества, воссоздавшего ад на Земле. А я пытаюсь помешать этому, уничтожить настоящих вредителей нашей планеты, — было вполне ощутимо, как внутри него всё медленно вскипает, — и помочь нам. Тебе и мне. Никто не сделал и не сделает для тебя больше, чем я.       Каждое слово приходилось крошечным кинжалом в сердце.       — Нет, — осмелилась ответить она, — я не могу любить человека, наполнившего мою и десятки других жизней страданиями. Признай, что и ты никогда не любил меня.       Питер нахмурился и, видимо, очень разозлился.       — Я сделал это потому что люблю тебя. Я сказал, что сделаю для этого всё! Черт, — он выругался и отвернулся на пару секунд, — знаешь, мне кажется, я тебя переоценил. Возлагал на тебя столько надежд, и ты не оправдала ни одну.       Где-то грудной клетке защемило и сильно-сильно заболело. Долорес ожидала всего, но точно не опрыскивания яда ей прямо в лицо. Тем более от долбаного санитара, подающего ей завтраки по утрам и устанавливающего датчики на занятиях.       И всё же... Этот долбаный санитар сочинил целую отдельную историю и сыграл неотъемлимую роль. Никто не подошел бы на замену.       — Ты вытащил меня из лаборатории, чтобы использовать в своих целях? — Она замотала головой, отказываясь верить, но заставляя себя принять горькую правду. — Ты... Ты мог забрать с собой одиннадцать! Второго! Кого угодно, но ты забрал меня, пока я выжимала из себя последние силы, чтобы хоть как-то справиться с задачами, которые ставит папа!       — Я хотел помочь тебе раскрыть свой потенциал в полном объеме...       — Нет!       — Потому что ты не похожа на них. Ты похожа на меня. И ты собственными глазами видела и делала то, что мне удалось вытянуть из тебя наружу.       — Господи, нет, ты..! — Не прекращала перебивать его Ло, чувствуя, как желчь подступает к горлу. — Даже если ты говоришь так, как есть на самом деле, ты всё равно не получишь того, чего добивался. Я не стану делать такие вещи не ради власти, не ради тебя. Ты отвратителен мне и сам по себе.       — Что-ж, — на лице первого не дрогнул ни один мускул (хотя, наверное, всё же дрогнул, но это не столь важно) и вид его не опечалился, — тогда мне придется убрать тебя с пути. Я не хотел этого делать, но ты не оставила мне выбора. Ты захотела.       Осознав маштабность проблемы, Долорес еле сдерживала рвотные позывы. Спустя столько времени, спустя года и недели — Баллард убьет её, как прищучил бы надоедливого таракашку. И он может не сжалиться, не заплакать и бровью не повести. Потому что уже приравнял эту девчонку к остальной серой массе, вызывающую у него лишь отвращение и ненависть. Он соврет, что ему нет до этого дела, притворится неразочарованным: его Лолита поставила жирную точку на их расшатанных отношениях, не желая иметь больше ничего общего.       Номер один исполнит её желание. Ей в любом случае не выжить ни среди общества, ни под опекой Мартина Бреннера. Он попытался и начинил существование 004 смыслом, пускай не настолько важным для окружающего и теперь для него самого.       Ей просто нужно знать, что её породил Питер, высек из того, что хотел в ней видеть. И заберет её смерть себе.       Он неспеша вытянул левую руку, направляя её на Ло. Она, конечно, знала, что 001 собирается делать и делал это раньше, подталкивая на неприятную мысль начиная с того момента. Отчего девушка не была сильно удивлена его появлению здесь: в крови и окутанности отчанияем жертв.       Ло не решалась что-либо делать. Бежать, просить о пощаде, ругаться — ни один вариант не приходился ей по нраву.       Поэтому в противостояние ему, она неуверенно вытягивает руку тоже. Долорес тяжело и громко дышала, в ушах стоял звук ускоряющегося биения сердца.       Бум-бум-бум.       Чувство потери контроля над своим телом. Конечности каменеют или наоборот становятся ватными, дыхание — прерывистым. Она чувствует вибрацию, вызываемую сопротивлением более мощным волнам.       А когда пол под ногами переставал ощущаться, напряжение переросло в колоссальных размеров тревогу. Ло понимала, что всё может закончиться плачевно, не смотря на усилия, прилагаемые для избежания этого. Даже если бы она была более способной, то этих сил всё равно было бы недостаточно — чтобы победить или хотя бы дать отпор, нужно иметь похожий уровень развития. Да и в общем желательно быть наравне с человеком, с которым борешься...       Питер однозначно в курсе, что превосходит Долорес. Это не смягчило его, а, вероятно, подлило масла в огонь, поджигая стремление как можно скорее смести отныне непригодный «мусор». Он думал, что когда-нибудь ему придется это сделать, но не думал, что когда-нибудь захочет это сделать. ...       Воздух постепенно перестает поступать в легкие. Она не прекращает сопротивляться даже с острым металлическим вкусом во рту, заливаясь кровью. Больно. Больно и страшно, но Кейдж отчасти полагается на судьбу. Если всё окончится её смертью, то это много не значит.       Ну, ей будет плевать.       Страшно оттого, что Питер может продолжить. Но вряд-ли ему удастся сбежать, когда до Мартина дойдет новость о неестественной гибели сорока с лишним жителей.       Он совсем не глуп, но почему-то допустил столько элементарных ошибок... Интересно, первый сам об этом догадался? Или, преисполнившись, придумал план и специально прокололся?       004 закашлялась. Кроме противного писка и собственного кашля ничего не было слышно, следовательно, и звона сирен она не разобрала. А Баллард прекрасно их слышал — сделал недоумевающее личико и обернулся, не ослабляя хватку.       Перед глазами образовалось синее пятно, увеличивающееся в размерах. Оно набирало обороты и чернело, пока не застлало всю картинку. Веки внезапно стали свинцовыми, а в области висков стрельнула давящая боль. Казалось, что мозг вот-вот вытечет через уши.       Сквозь низкочастотный шум послышалась неразборчивая возня. Затем она упала, больно приземлившись на спину и жадно вдыхая кислород. Физически ощутилось, как легкие окисляются.       Долорес валялась ещё неизвестно сколько минут в попытках отдышаться.       — Эй, Ло, — прозвучал, словно небесная мелодия нимф знакомый голос, — ты слышишь меня?       Туман только начал рассеиваться. Ей на секунду показалось, что сам Господь Бог вместе со своими чудными ангелочками встречает её у ворот в рай. И стоило Ло, проморгавшись, разглядеть свою спасительницу — она убедилась, что перед ней истинный ангел-спаситель.       — Ты... Я... Да... Я слышу.... — Речь шла слабо.       — Э-эй, — Сидни осторожно подложила руку ей под лопатки, придерживая и приподнимая её, — всё хорошо. Всё будет хорошо.       — Как ты...       — Потом узнаешь. Главное, что я тут, с тобой. Я жива и ты жива.       Девушка кивнула и с трудом натянула вверх уголки губ. Хэйз хотелось запечатлеть этот момент, потому что всё выглядело ну-ужасно-клишированно-зато-героически: она смело держит полуживую подругу, окруженная мертвецами и сохраняя при этом рассудок.       Но есть одно но.       Надо срочно отсюда выметаться...