Через многое

- Доченька, Милочка! - К девочке подбегает обеспокоенная женщина. - Дорогая, ты вся промокла! Божечки, как же так получилось.. - Ма-а-а-ам, - Мила закатывает глаза. Вот и он, уютный домик семьи божьих коровок. Голубые обои с узором из розовых цветочков, рыжий паркет, старенькая но до ужаса чистая мебель и всего пара комнатушек. Наверное, может и посоревноваться с Ивой бабы Капы и деды Шера по атмосферности. Родители Милы всегда были добры, даже слишком, иногда казалось, что они не родители Милы а родители всего леса. Вечно чуть тревожная мама, отец готовый прогнуться под что угодно и.. - Ой-хо-хо-ёшки.. Ну Мила, а я говорила, только с мальчишками гулять - вся в грязи перемажешься, найди себе уже подружек наконец, ты же девочка.. - И бабушка, которая всегда знает, как лучше. - Ба, помолчи! Мы с Кузей и Лунтиком просто дождь переждать! Девчонка стукнула мокрой подошвой туфельки по коврику перед дверью, корча недовольную рожицу. Лунтик неловко улыбаясь слабо потеснился, стараясь не капать мокрой шерстью на пол. Женщина с пышным каре, в нежной голубой кофточке, мотаясь карими глазами подбегает, начиная гладить Милу по промокшим до нитки волосам, складывая брови домиком. Мила недовольно хмурится, будто бы ей стыдно за это перед друзьями. - Поросюшка моя, дорогушенька, золотце, какой кошмар, ты же можешь заболеть! Какой ужас, как ты могла это допустить.. - Лунтик тихо хихикнул, мать Милы сняла с носа очки, протирая глаза. - Мальчики, проходите, можете снять мокрую одежду и.. - Марин, дорогая, суп убегает, - Из кухни высунулся усатый мужчина. - Ох, сейчас-сейчас! Женщина тут же убегает в сторону мужа, оставляя детей наедине со недовольной старушкой, которая уже подносила девочке сменную одеждую. Снимая туфельки она подхватывает домашнюю пижамку из рук бабушки, и звонко недовольно хмыкая уходит в свою комнату. Лунтик снимает мокрый свитер, а Кузя тёмно-зелёную толстовку, и они под недовольный бубнёж пожилой божьей коровки Антонины Паловны направляются дальше из прихожей. Бабушка увязалась за ними и вот оба мальчишки заходят на кухню, смотря на хлопочущую по хозяйству мать Милы, что всё пытается разобраться с супом. Лунтик такой улыбчивый с фиолетовой влажной шерсткой, а Кузя тихо вздыхает и садится за стол. Мила на секунду выглядывает мз комнаты и зовёт Лунтик к ней в комнату к фену, чтобы тот до конца высушился. Дверь комнатушки девочки закрывается вместе с лунной пчелой и Кузя теперь за столом, рассматривая голубую скатерть и газету, которую читал отец семйства. Кузя не любит бывать у Милы дома и обычно неразговорчив, когда они тут. Мила единственная с родителями. Ну, вернее, и у Пчелёнка и у Лунтика они вроде есть, но доподлинно про них ничего и не скажешь. Так и останется, что родители только у Кузи с Милой. Только вот Кузю его семья выставила за дверь, а с Милой её семейка буквально носиться.. А она вечно ходит недовольная.. Да если бы эта избалованная тупая девка только представляла.. - Здравствуйте, тётушка Марина Либердовна, извините что не поздоровался сразу! - Уже полностью сухой Лунтик выходит из комнаты Милы. Его шерсть теперь такая пушная.. Так и хочется потрогать.. - Привет, Лунтик, милый, не ожидала, что вы зайдёте! Садись за стол, у меня тлиный супчик стынет.. - И он как назло садится совсем близко, а Мила в розовой ночнушке и штанах в горошек располагается на стуле напротив. - Спасибо большое! - Лунтик улыбается, чуть толкая Кузю в плечо, возвращая того в реальность. - А-а.. Да, спасибо... Перед носом всех сидящих за столом поставили тарелки с зелёным супом. Мама Милы готовит самый вкусный тлиный суп в округе, поэтому, грех не поесть его просто так. Мать и бабушка Милы подсаживаются, начиная есть. Кузя поглядывает на Лунтика, так как для него он единственное в этом доме, что его не нервирует. Дождь стучит в окно, ложки стучат о тарелки, нога милы недовольно стучит по полу, а сердце Кузи стучит чаще при взгляде на Лунтика. Он болтает с Мариной, мамой Милы. Антонина Павловна что-то недовольно причитает про поиск женихов, а отец молча ест, отложив газету подальше. Милу все это кажется раздражает до ужаса. Кузя ест неохотно. Он в принципе редко ест, тем более в таком месте.. Даже вкусный тлиный суп просто не лезет в горло. Появляются много странных мыслей, пока Мила не начинает оживлённо спорить с бабушкой. - Ба, какие женихи? Ты совсем уже? Нету тут никаких женихов нормальных! - Она злобно стукнула ложкой по тарелке. Ей явно было некомфортно. - Как же нету? А тот, в полосатенькой рубашке? Очень приличный и милый мальчик! - Пчелёнок?! - Лицо девочки скривилось. - Ба, ты шутишь? Он же страшный, рыжий очкарик! Кто вообще в здравом уме будет встречаться с пчелой? Они скучнющие и стрёмные! - Мила, так при взрослых не выражаются. - Мама, но - В разговор попыталась вмешаться мама Милы. - Марина. - Бабушка свела брови и уставилась на женщину. Та испуганно задержала дыхание. - Да, извини, матушка... - Так вот, внученька, не будь такой заносчивой, я вот не привередливой была - о какого деда тебе нашла! Почти до золотой свадьбы вместе прожили! - Фу-у-у, буду я ещё за этим рыжим гоняться.. - С таким характером и ещё и с твоим внешним видом - мужа никогда в жизни не найдешь. Интересный диалог, однако. Кузя чуть задумался. На самом деле, и слепой заметит, что Пчелёнок по Миле течёт, причём очень давно. Ходит за ней хвостиком, делает что она скажет, весь такой послушный.. И она говорит про него такое за его спиной? Хех, всё-таки, она действительно стерва. Самая настоящая, каких поискать... Но если вообще подумать, что если Лунтик тоже такое говорит например.. Про Кузю? Может быть. Кузя не хило подпорчивает ему репутацию. Может он только ему в лицо говорит, какие они хорошие друзья, а на деле не выносит.. Кузя же знает, насколько Лунтик терпила. От этих мыслей на душе холодно и гадко. В эту улыбку же невозможно не поверить.. Неужели, Лунтик может ему врать? Мила-то обычно острая на язык, а вот Лунтик... Мягкий, как пуховая подушка. Милая, пуховая подушка, мечтающая о Элине. Может Лунтик и не выносит Кузю и врёт ему, но Кузя знает, ему просто не хватит сил уйти самому. Самому покинуть свой сладкий сон. Проснуться, так сказать. Да, именно проснуться, хорошее слово для описание того, чем он считает прекратить дружбу с Лунтиком. Лунтик как сон или мечта, как наркотик или приход.. Лунтик это что-то, что отделяет от реальности. И Кузя так к этому привык, наверное, их бы разделила только.. - ОТКРОЙТЕ ДВЕРЬ, ПУСТИТЕ, МОЛЮ ВАС! - В входную дверь начали долбиться. Мужской басистый голос разносился на весь небольшой домик. Всеми в помещении мгновенно завладела паника. Кузя неподвижно замер, глядя на свою тарелку с супом, уж больно эти крики напомнили ему кое-что. Мила сжала зубы и нахмурив брови обеспокоенно глядела на дверь. Как бы она из-за грозы снаружи не слетела от ударов... Лунтик слабо трясясь опустил все четыре уха, чтобы громкий звук ударов так по ним не бил. Отец семейства медленно поднимается, пока мать и бабушка только испуганно слушают крики за дверью. - Пап, ты чего?.. - Мила неуверенно жмется на стуле. - ПРОШУ, УМОЛЯЮ, ОТКРОЙТЕ! - Инкогнито за дверью не унимался. - Милочка, доченька, я только посмотрю... Все уже были готовы к худшему, когда дверная ручка прокрутилась и старая дверь открылась со скрипом. В помещение ввалился дряхлый жук-старичок в черном плаще. Он едва стоял на ногах и не переставал кашлять. Все в ужасе уставились на это зрелище. Незнакомец начал нервно оглядываться, его белки глаз были красноватыми, под ними огромные почти черные синяки, он будто бы не спал около недели. Жук тут же уставился на бабушку Мила и тараторя себе под нос начал подходить к ней. Остальные боялись даже подышать. - Культ, культ сказал нужно, луна, нужно.. но я.. я.. - Под плащом он что-то держал дрожащими руками. - Какой культ, окаянный, ты что несёшь?! - Бабушка Милы подошла ближе к жуку. - Вот, заберите это, прошу вас.. - Он протянул в руках некий красный кристалл, подвешенный на черной цепочке. - Ох, батюшки-матушки, что это ещё такое?.. - Антонина Павловна слабо наклонилась, поправляя очки и глядя на этот кристалл. - Дорогой небось? - Мама, что ты говоришь?! - Марина, закрывая за собой детей негодовала. - Тебя волнует, дорогой ли этот.. бесхозный предмет?! Вдруг он.. вдруг.. - Марина. - Бабушка обернулась на женщину. - Да, матушка, извини... - Марина жалобно опустила глаза в пол. - Так, вы продаете его, милок? - Нет, я.. - Старик кашлянул. - Я же сказал, просто заберите.. - О, за просто так? Точно не развод какой? - БАБУШКА! - Мила в легком гневе вырвалась из-за матери. - Ты сама хоть понимаешь, что творишь?! Ты сейчас на полном серьёзе просто пытаешься забрать какую-то непонятную хренотень от этот подозрительного деда? Просто потому что она выглядит дорогой? Совсем из ума уже выжила, карга старая?! - Мила подошла уже совсем близко к старику, стоя напротив с бабушкой. - Мила, - Мать тут же заимела немного недовольное, скованное и жалобное выражение лица, будто умоляя Милу быть немного мягче сейчас. Мила! - Бабушка девочки свела брови к переносице и укоризненно глядя на внучку, кажется, была оскорблена. Мила... - Лунтик с сочувствием и смятением глядя на всю ситуацию подошёл к миле, кладя руку ей на плечо, пытаясь немного успокоить. Но мила не унималась. - А если он бомж? А если например вор, преступник? Бог его знает, что там на этой красной хераборине за болячки! И- - Мила, внученька, старшие разговаривают, иди в комнату. Живо. - Бабушка из последних сил держалась от агрессии. - Нет, ба, никуда я не пойду пока тут такое происходит! - Мила, - Бабушка схватила девочку ща шкирку. - Я сказала "МАРШЕМ В КОМНАТУ"! И не смей так со старшими разговаривать, мелочь! Что за тон вообще пошёл, маленькая избалованная свинья, а не девочка.. кто тебя такую замуж возьмёт, хамло? - Она начала насильно тащить ту в ее комнату. - Ба, отпусти немедленно-о-о-о! - Мила почти истерит. - Заберите это уже кто-нибудь! - Вклинивается до этого молчащий жук-старичок. Бабушка с внучкой скрылись за дверью комнаты. Кузя и Лунтик после такого не могли и слова промолвить. Родители Милы тоже находились в нервном молчании. Похоже, подобные сцены "разговоров" в их семье должны были бы оставаться без посторонних глаз. А у Милы все не так и хорошо, как на первый взгляд казалось... Кузе это даже напомнило его семью. Не очень похоже, конечно но какие-то сходства точно были. От того кровь в жилах стынула только сильнее. Каждое воспоминание о семье заставляет Кузю едва сдерживать слёзы. Он настолько задумался об этом сейчас, что и не заметил, насколько далеко от него уже отошёл его сон. Лунтик хотел и проследовать за Милой и Антониной но его остановил этот жук. Он буквально всучил ему этот камень в руку. - Вот, возьми ты, пожалуйста... - Лунтик чуть удивлённо уставился на него. - Лунный... - Он слабо отошел от Лунтика, который в руке сжимал этот "кулон" и залезая себе под плащ кинул на пол несколько старых бумаг. Родители испуганно глядели и на старичка и на Лунтика, пока Кузя едва начинал возвращаться в реальность. Жук отошёл, начиная слабо улыбаться и снял капюшон. Поглаживая старыми руками свою седую короткую стрижку, он тихо усмехнулся, откидывая голову назад. Глаза закатились. Он медленно свалился на пол дома без сознания. За окном прогремела молния. Лунтик слабо дрожа попятился назад. Кузя окончательно вернувшись в сознание тут же подбежал к нему, спрашивая, в порядке ли он. Отец семейства Милы аккуратно подошёл к лежащему старику. - Дыхания нет. - Констатировал он. - Он умер?.. - Лунтик в лёгкой панике пометался глазами, сжимая камень в руках. - Надо срочно вызвать муравьёв! - Мать отойдя от шока тут же побежала в соседнюю комнату к телефону. - Лунтик, сон мой, эй, ты в порядке? Что он тебе дал? Ты как? - Кузя похоже беспокоился до жути. - С-с мной все нормально, просто немного страшно было.. - Лунтик наконец разжал потный кулак, смотря на камень на подвеске. - Вот. Я не знаю, что это. - Голос немного дрожал и был тихим. Лунтик похоже ещё боялся. - Выглядит подозрительно... - Кузя прищурив глаза посмотрел на камень. - Так, молодняк, что вы тут устроили пока меня не было? - Бабушка наконец вернулась на кухню. Без внучки. - А Ми- - Пусть посидит там немного. Ей полезно. - Пожилая женщина перебила Лунтика, подходя к отцу и лежащему старику. - Что это он тут раскидал... - Антонина Павловна, осторожнее! - Так-так.. - Она начала поднимать бумаги с пола, глядя на текст. - Это же.. Пчелиный язык.. - Пчелиный язык? - Кузя посмотрел на ту как на сумасшедшую. - Ага. Не в ходу уже лет двести. Где он только эти рукописи откопал... - Антонина Павловна, вы уверены? - Лунтик дальше держа камень подошёл, глядя на непонятные символы на бумаге. - А вы знайте пчелиный язык? Что написано здесь? - Ох, милок, я сама не знаю, но.. - Женщина положила бумаги на тумбочку и медленной походкой подошла к ковру на полу. - Что "но"? - Недоверчивый Кузя и заинтересованный Лунтику следовали за старушкой. - Но знал один кого я знаю. Мой покойный муж. - Старушка усмехнулась, убирая ковер в сторону, демонстрируя в полу люк в погреб. - Он служил у пчел, хоть и был божьей коровкой, во время войны все были нужны. На пчелином языке разговаривали военные пчёлы, чтобы строить планы без ведома врага. И после того как его не стало осталось немало книг по всему этому... - Она открыла люк, от чего в кухню выкатило облако пыли. Внизу было тесно и множество полок с кажется десятками книг и прочего хлама... - Ой, кгхе-кгхе.. - Откашлявшись от пыли Кузя заглянул внутрь. - И как тут найти нужную книгу? Их же тут дофига! Сальто назад сделать проще! - Ну... Значит время потребуется, не сразу переведу... Кузя нахмурился и сел обратно за стол, напротив недоеденной тарелки супа. Отец встал и отошёл от тела жука, бабушка начала собирать с пола все бумаги, каких было около десятка. Лунтик с лёгким страхом и обворожением смотрел на кулон у себя в руках. Что-то вот было в нем такое... Странное. И притягивающее. Ярко-красный цвет, светлая золотая чуть ржавая цепочка, будто бы это было какое-то украшение. Конечно, сам факт того, что его тебе отдал только что умерший дед-жук всё-таки имел вес, но этот кулон был настолько красивым... - Ну-ка? Так он тебе дал? - Старушка оказалась за спиной Лунтика, глядя на красный "амулет". - Ой! - Он вздрогнул. - А, да, Антонина Павловна, мне отдал, да.. - Ну-ну... - А что это, вы не знаете?.. - Ну вот переведу эту макулатуру и узнаем... - Она продемонстрировала Лунтику тонкую стопку листиков, на паре страниц как раз фигурировало изображение этого камня. - Ой, они ещё и с картинками? А можно посмотре- - Наряд муравьев уже едет сюда, ничего не трогайте, пожалуйста! - Марина забежала в кухню. - Позже, милок... - Бабушка тихо вздохнула, отходя от Лунтика, оставляя его наедине с его мыслями и камнем... *** Тишина класса напрягает. Даже ручки не шумят по бумаге, настолько эта самая тишина гробовая. За окном колотит ливень, на него пялится Митя, сидящий как раз напротив окна. Всегда так, куда угодно он пялится, только не а учителя. И всегда всё ниже скатывается по оценкам, когда кажется, что ниже некуда. Но Пчелёнок бы никогда не позволил себе чего-то подобного. Никогда. Он сидит на первой парте, ведёт конспект в унисон с голосом пожилой учительницы. всегда смотрит и слушает максимально пристально. Пчелёнок бы никогда не пропустил что-то мимо ушей, он просто не такой, он заранее думает обо всём. Нету у него поводов быть таким беззаботным, как Кузя или Митя. Не слушать правил, не думать о последствиях, не быть идеальным, да не просто идеальным.. Самым лучшим. "И на тот момент в пыльце контрольных растений находилось 24,3 % белка, у мака восточного 33,4 %, а в пыльце растений под которые вносились удобрения созданные тридцатой колонией муравьёв, соответственно 30,8 и 36,4 %, так же.." Пчелёнок старается не сбиваться, пока не получает в голову скомканную бумажку. Он знает, её кинула Карина, сидящая ровно за ним. И на бумажке написано "ничтожество". Или "рыжий урод". Но Тёма давно перестал их читать. Да и не сдаёт Карину уже давно, так как это просто не имеет никакого результата. Пчелёнок бы никогда не делал чего-то бессмысленного. Конспект кончается смазанной точкой черной ручки. Митя встаёт ещё до звонка, закидывая себе на плечо портфель, но Пчелёнок сидит как приклеенный. Пчелёнок бы никогда не стал делать что-то без указания. Звонок трезвонит по всему коридору. А после начинается марш. Значит последний урок на сегодня. Он собирает тетради и канцелярию, вставая со стула, после чего тут же получает резкий пинок в спину, от чего носки слетают с носа но пол. Карина... Эх, будто бы ей заняться больше нечем, кроме как Тёму донимать.. Хотя, если так подумать, тут действительно заняться особо нечем. Но всё равно как-то неприятно, что теперь весь мир напоминает размытые непонятные пятнышки. Он уже слышит как кто-то поднимает очки с пола, а после берёт его за руку. Слышится нежный голос Лизы. Пчелёнок бы никогда не с кем её не перепутал. - Пойдём. Доведу тебя до комнаты, там поищем ещё твои очки. А то хватит зрение портить, товарищ. - По интонации слышится, как она улыбается - Спасибо, - Тёма улыбается в ответ, после чего чувствует слабый толчок в плечо. - Рыжик, ну что, наконец-то уроки кончились! За окном уже скоро потемнеет, капец, почему вообще осень так близко? - Митя тараторит немного спешно и невнятно, будто бы и не стараясь, чтобы его поняли. - Дима, перестань. - Пчелёнок хмурится. Лиза начинает тащить его за собой. Митя смеётся вслед, Тёма послушно идёт за Лизой. Очередное завершение учебного дня, пчёлы толпой идут по комнатам, улей шумит последний раз за день. Пчелёнок надеется, что до их комнаты к ним с Лизой никто не пристанет. Это было бы очень некстати. Он сейчас видит все очень плохо, потому и противостоять будет достаточно сложно. Напоминает пятый класс. Когда у него только начало портиться зрение. Очки выписали не сразу, но всё-таки выдали, и с одной стороны это радовало, а с другой... Чёртовы грибы, как же Тёма не любит вспоминать среднюю школу. Тогда казалось, что он не выживет здесь. - Та-а-а-ак... - Лиза аккуратно посадила его на его кровать и отдала в руки очечник. - Всё. Ты как, товарищ? - Все в порядке, благодарю, Лиза. - Замечательно! - Девочка мило улыбалась, пока Пчелёнок надевал очки и пытался проморгаться. Убедившись, что с ним все хорошо, она прошла дальше между койками и села за свое место на рабочем столе. Опять самая первая делать домашку. А Митя с Кариной небось опять где-то разгуливают.. Ну, что ж, на то Тёма с Лизой и "парочка ботаников", чтобы едва вернувшись с уроков садится за них вновь. Пчелёнок слабо потирает рыжую голову и поднимая с кровати садится рядом с Лизой. Расстёгивая пенал он достает небольшую перьевую чернильную ручку. Кладя из портфеля на письменный стол небольшую синюю тетрадку с домашним заданием по математике и открывая ее тихо вздыхает. Ручка опускается в чернильницу и слабо отряхивается лёгким движением руки. Он читает задание, губами немо изображая прочитанные слова. Чуть прищурившись, он задумывается едва на минуту, перед тем как ручка касается тетрадного листа. Цифры, дроби, иксы, квадраты.. Все идёт медленно и быстро вперед одним уравнением. Он дописывает первое действие и берет всегда аккуратно лежащую рядом полосатую промокашку. Вот, уравнение уже не блестело на свете чернильными каплями. Тёма вновь макает ручку в чернильницу, опять слабо потрясывает, подносит над листом бумаги и.. - Э-Э-А-Э-Ы! - С выпученными глазами и корявыми паническими движениями рук он едва успел поймать каплю от чернил в ладонь. - Фух... - А? - Лиза отвлеклась от задания, поворачивая голову налево, на самый крайний стол, стол Пчелёнка. - Ты чего? - Да вот.. Чуть кляксу не сделал... - Он неловко улыбнулся. - Оу... - Девушка глядела на сидящего в скрученной позе Пчелёнка, старающегося не шевелится, в одной руке ручка, в другой чернила. Она слабо поправила очки. - Пойди в уборную и отмой руки, я подержу. - Из рук Тёмы забрали ручку. - Ох, большое спасибо, товарищ! - Рыжий тут же поспешно вышел из комнаты. А если так подумать.. Действительно, если бы Пчелёнку сказали, кто бы его семья - он в первую очередь назвал бы Лизу. Она пусть и не Карина, и как и все пчелята его сестра только по матке, но она точно была ему семьей гораздо больше всех остальных. Больше директрисы, которую он в жизни не видел, больше надоедливого Мити, больше сволочи Карины, больше его проклятого отца.. Именно Лиза заботилась о нём и старалась быть рядом. Хотя над ней издевались не меньше, даже больше. Думаю, она одна среди его близких могла понять точно, что именно он чувствует, потому что сама проходит через это. На то они и "парочка ботаников"... Тёма и не заметил, как упёрся в дверь корпусного туалета. За дверями слышались смешки болтающих старшеклассников, которые похоже вновь и нашли места лучше, чем общественная уборная. Это одновременно раздражало и пугало. Напоминало о Лизе и о Карине... Какая-то крайне некомфортная атмосфера летала в воздухе вместе с сигарным дымом, когда Пчелёнок зашёл внутрь, даже учитывая что ребята на него и внимания не обратили. Жёлтые стены, не так много кабинок с непрочными замками, белая плитка на полу, и рядок заветных раковин в углу. Он медленно обходя компанию подошёл к одному умывальнику начал натирать руки жидким мылом с запахом меда. Руки теперь мыльные и небесно-голубые. За спиной слышаться смешки болтающих о своем старшеклассников. На секунду кажется что мир замирает, вместе с отражением в грязном зеркале. Сердце больше не бьётся, а глаза слезятся. Но только кажется, на деле лицо Пчелёнка такое же безразличное как и было. Он трёт руки быстрее. Воспоминания начинают поедать сознание так навязчиво, будто бы это все сейчас вновь происходит наяву. Внешне выдают только слабо трясущиеся руки. Тёма помнит всё. Помнит всё что было тогда, каждое мгновение, каждое действие, каждое слово и как это было страшно. Он помнит как его таскали за волосы, запирали в кладовке, портили его вещи, отбирали и ломали очки, высыпали ему на голову мусор, пока он просто жалобно плакал, жался к стенам и просил прекратить. Всё-таки прав Шнюк, когда сказал, что дети самые жестокие существа. Доходило чуть ли не до избиений, он тогда почти перестал видеться с друзьями, а они и не спрашивали, почему... А потом и вовсе оказалось, придумали, что он о них забыл, и с "большим одолжением" приняли обратно когда это внезапно закончилось в восьмом классе, где Пчелёнок и сейчас. Возможно, это лишь затишье, но все ещё страшно вспоминать, как на него вылили ведро уборщицы с водой и моющими средствами и пинали ногами. А все из-за волос. Из-за того что он был не как остальные. И все это происходило в том же туалете, где Пчелёнок уже наконец отмыл руки от чернил. Он тихо вздохнул и протерев глаза под очками вышел в коридор с темными окнами. Она шел медленно, чуть задумавшись. Здесь все одержимы идеей того, что все обязаны быть одинаковыми. Настоящий культ этой одинаковости, из-за которой Тёме всегда было не просто, потому что он не такой как все. Ненормальный. За одном повечерело уже, да и дождь ослаб. Хотелось уже со спокойной душой доделать уроки и лечь в кровать носом, ожидая завтра очередной точно такой же день, полный унижения и собственных комплексов. Хотелось умереть, но он знал, что это в общем-то будет. Этого почти никто не заметит. Но глубоко в душе всё-таки хотелось чтобы однажды кто-то сказал, стоя над его телом. - Так, все, закапывайте. - Муравей в синей форме руководил несколькими патрульными, пока они несли тело старика в гробу к выротой на лесном кладбище яме. - Как неприятно всё-таки вышло... - Марина стояла над могильным камнем под зонтом. - Так что говорите ещё раз?.. - Отец под идентичным зонтиком повернулся к главенствующему. - Личность установлена, жук * проживающий * , все родственники ныне не в живых, жены и детей и имел. - Да уж... - Кузя под каким-то большим листом, который Лунтик держал над головой тихо вздохнул. Прошло уже около часа с вызова наряда. Все показания дали, и в общем-то больше и не требовалось. В этом поселке все достаточно просто с законом, даже медэкспертизы не было. Просто забрали и вместе с родителями Милы, Кузей и Лунтиком поехали похоронить на лесное кладбище. Все равно родственников у него не было, чего заморачиваться... Милу и бабушку оставили дома. Документы подписаны, осталось только закопать и в общем-то... По домам? Ну, а что ещё остаётся, действительно, по домам. Дождь уже слабый, гроза прошла, а на улицах темнеет, самое время уже возвращаться домой. Кузя уходит почти сразу, после того как муравьи уехали обратно на патруль, а вот Лунтик упорно следовал за родителями Милы. Их дом был не так далеко, так что он проводил их чуть ли не до двери. Но зайти внутрь и попрощаться с Милой и бабушкой ему не дали, мол, иди лучше домой, а то бабушка волнуется. Он пытался противиться как мог, но дверь перед его носом была закрыта. - Вот блин... - Под слабым дождем лунный сжал в руках отданный ему от жука кулон. Он не успел отдать его обратно семье Милы. - Ладно, наверное бабуля правда волнуется. Он тихо вздохнул и направился в сторону ивы, разглядывая немного мокрый красный камень на цепочке. Все ещё невероятно красивый... Но надо его потом отдать! Да и лучше не увлекаться, а то мало ли что там стоит за этим кулоном. Надо быть осторожным. И не делать всяких глупых вещей, а то это точно плохо кончится. Надо просто придти к бабушке, поужинать и спокойно лечь спать, просто выкинув всё это из головы. А утром отдать это родителям Милы обратно, чтобы они все держали под контролем, они взрослые, они точно лучше знают.. А может... Может и не лучше? Кто вообще придумал, что они знают что-то лучше? Может быть, Лунтик знает лучше. Да, он знает. Он точно знает, чем он хуже взрослых? Это же просто кулон, что вообще может произойти.. да ничего, ничего не произойдёт. Вечно прогибаться под всех утомляет. А тут всего лишь кулон, ничто не мешает просто... Красный кулон оказался у Лунтика на шее. Ему шло. Он действительно очень красивый. Мила зря наговорила, ничего не произошло, просто кулон, кулон как кулон. Никто и не узнает, он просто отдаст его завтра как будто ничего и не было. Всё нормально. Вроде.. Лунтик медленно отходил от дома божьих коровок, говоря это сам себе. Да, он впервые сделал что-то.. что-то подобное. Это могло быть ненормально. Могло, но Лунтик решил иначе. И плевать уже. Все будет нормально, он переставал сомневаться, пока по влажной шерсти стучали капли дождя, а его лапы оставляли следы на грязи от двери небольшого голубого домика, за какой можно было едва расслышать крики в глубь дома. - И это по-твоему нормально?! - Бабушка хватала Милу за волосы, указывая на уходящий силуэт Лунтика за окном. - Как это вообще называется, юная леди? - Ба, отпусти! - Девочка бессильно пыталась выбраться - Нет, ну кто по дождю с каким-то мальчиками шляется и домой их таскает, а потом устраивает такой концерт? Ты хоть представляешь как нас опозорила? И кем ты бабушку выставила, мелкая, неблагодарная шала- - Матушка! - Мама Милы высунулась с кухни. - Ужин.. стынет. - Ох, да мы из-за этой прошмандовки и не пообедать нормально не смогли... - Все равно, не оставлять же еду, идите есть... - Антонина Павловна на секунду ожесточает взгляд в сторону Марины. - Всмысле.. если хотите и.. Волосы милы отпустили и старушка направилась на кухню. Мила все в той же пижаме с распущенными спутанными волосами приложила руку к лёгкому синяку на щеке. У бабушки тяжёлая рука. Касаться немного больно, нужно будет потом обработать в ванной с аптечкой. Она уже устала постоянно ходить туда, хотя ванная уже почти ее вторая комната. Это несомненно утомляет и вызывает вопросы у родных, но Мила всегда знает, что переставать не собирается. Пусть и даже терпение ее самой на исходе. Телом руководит страх. Мама зовёт на кухню, Мила идёт не спеша и пошатываясь. За столом вся семья в сборе. Мила садится напротив отца, глядя в тарелку доверху набитую едой. Мама всегда готовит очень много. И обязательное правило, что пока все не съешь из-за стола выходит опасно. Физически опасно. Поэтому она просто молча насаживает на вилку большой кусок мяса и кладет в рот, начиная жевать. Вся некогда смазанная косметика на лице была смыта бабушкой, так что понять что с ней происходило можно лишь по синяку и красным глазам. Мила молится на и дальнейшее молчание, но всё-таки бабушка вездесуща. И несмотря на правило, обязательно надо сказать что-нибудь.. - Но вообще, ничего удивительного, Мила. - Она смотрит на внучку с презрением. - Ты так поправилась последнее время, я и не удивляюсь, что за грязь ты привлекаешь, а потом и домой тащишь.. - Ба.. - Мила начала жевать медленнее. - Что "Ба"? Кто тебе правду кроме родной старушке скажет? Ну страшная же, это.. - Мама, - Женщина попыталась вмешаться - Марина. - Да, матушка, извини.. - Агх... - Отец закатил глаза. - Я на перекур. Бабушка проводила его недовольным взглядом, а после того как он в одном накинутом пальто вышел за дверь и вовсе начала крыть его бранью за такой резкий уход с ужина. Она всегда была нетерпима к зятю, Миле ещё с раннего детства приходилось о недостатках ее отца. Но на самом деле это и не очень задевало её, Миле её отец был... Да почти никем! Его никогда не было рядом, ни в такие моменты, ни когда-либо ещё, он никогда не был заинтересован в Миле, будто считая ее неинтересным чужим человеком. Как будто не должен ей заниматься и это полностью обязанности других женщин в семье. Хотя... - Ну и кошмар, Господи, и как тебе с такими боками на улицу выходить не стыдно? Даже видом бабушку позорищ, бестолочь! - Мила не заметила, как благой мат в сторону ее отца перешёл в оскорбление ее самой. Уже никакие куски мяса в нее не лезли. - Ну ба.. - Что "ба"? Даже Лунтик на твоём фоне смотрится как-то поприличнее... - Но помимо бабушки и отца есть же ещё мама?.. - Но бабушка, я ду- - Мила, поросюшка моя, мне кажется бабушка всё-таки немного права... - Мама, ага... - Вот-вот, я бы на твоём месте о таких открытых платьях и не думала бы, а то на кого ты похожа, сама подумай.. - Ну... Такое есть, да, тебе бы постройнее чуток ноги... - Началось... Это чувство опять изнутри съедает все нервы. Вроде как и ясно, что это просто манипуляция, что бабке просто заняться нечем, но всё-таки... Какой-то ком в горле так и шепчет, что это правда. Что действительно с ее внешностью стыдно выходить на улицу. Что, вот, есть какой-то такой недосягаемый для нее идеал, до которого далеко невероятно, но до его достижение должно быть стыдно и за свое существование, как и было стыдно сейчас. Эта вина за все что на тарелке... Она не даёт мыслить здраво. Мир перед глазами темнеет. Мила встаёт на трясущихся ногах. - Я в туалет. - И убегает, не желая выслушивать, что там бабушка ещё говорит про ее тело и ее отвратительный характер. И отсутствие женихов. И она правда идёт в санузел. Но не в туалет. Не помыть руки. Не подумать. И не за заветной аптечкой, хотя щека не переставала болеть... Просто это чувство которое преследовало постоянно... Она недостаточно красивая. Но она должна делать вид, что красивая, чтобы не позорить любимую бабушку. Должна казаться красивее, чем она есть на самом деле. Не должна быть такой ненормальной, какой была все это время. Какой является.