Через многое

      В комнате только он, значит, в ней до ужаса тихо. Без брата Вупсень обычно ведёт себя тише ветра. Привычка из детства. Он разлегся на всей кровати, расставив руки в стороны и пялясь в потолок. Мир вокруг переставал представлять какой-либо интерес. Пока Пупсень гуляет, а ливень с грозой стучатся в окна, Вупсень и думать забыл о какой-то деятельности. У него не было новых увлекающих его хобби ещё со времён средней школы. Оттуда осталась крепко держащаяся увлеченность танцами, какими он начал увлекаться совершенно, казалось бы, случайному стечению обстоятельств. Он поднимается с кровати и садится с краю, молча поднимает руку, сняв со своей головы красно-фиолетовую бандану. Он держит её перед собой и пилит взглядом оранжеватых глаз. Он помнит все это так, как будто это было вчера. Или неделю назад. Но никак ни пять и ни восемь лет... Это было начало учебного года. Он был нескладным тощим подростком с угрями. Из одежды была лишь подшитая в трёх местах футболка и едва живые ботинки на шнуровке. Шесть пар. Ещё сумка через плечо с заплатками. А рядом плетётся под ручку младшеклассник. Такой же, только более пухлый, в старом свитере от соседей, и наверное единственным целым в их общем гардеробе оранжевым рюкзаком за спиной, из которого выглядывала голова плюшевого кролика. - Ву-у-упс.. - Он потрепал старшего брата за короткий рукав. - Чего тебе? - Гусеница отозвался и недовольно сморщил переносицу. - А мы скоро придем? - Ты почти каждый день в эту школу ходишь, тебе надо объяснять, сколько до нее идти? - Вупсень закатил глаза. - ...Да. - Честно кивнул Пупсень. - ...Ещё около десяти минут идти. - Так долго? Мы уже сто лет идём! - Я не виноват, что мы живём в какой-то дыре. - Ну бли-и-ин.. Их дом, столь дальний от самой ближайшей школы, действительно сложно было назвать как-то иначе, кроме как дырой. Жили они с матерью, никого кроме у них и не было. Милая бабушка умерла, когда Пупсень едва родился, отец бросил их так рано, что Вупсень его и едва помнит. И мать их плюсом была уж точно не подарком. Совершенно. Уход любимого мужа стал для неё настоящим ударом, повлёкшим множество проблем и зависимостей. Она и так не хотела детей, Вупсень и Пупсень были лишь балластом их отношений с отцом, но они и так трещали по швам. Из-за чего в итоге братья гусеницы и имеют.. - Мамаша твоя алкоголичка! - Конечно, стоит им подойти к школе, как особо остроумные сидящие на входе тут же, звонко смеясь, кидают в них чем под руку попадется. В этот раз в лицо Вупсеню прилетела скомканная бумажка. - Твою мамку мы не видели! - Вупсень нахмурился, быстрее проводя брата в здание. - Ой-ой, абортыш, все мы знаем, что у тебя слабоумие в утробе развилось, от всех тех литров пиваса, которые твоя хлещет не переставая! В затылок добавочно прилетел ластик. Вупсень поджимает губы проходит с братом мимо охранника. Пупсень бегает глазами, поджимая к себе рюкзак. Всё это рутина для них обоих, как бы грустно не было осознавать подобное. Эта была единственная государственная школа поблизости, куда им двоим приходилось ходить. У них не было ничего кроме друг друга и.. и желания жить. Именно жить, а не выживать как сейчас. Наверное этого все хотят. Но когда ты ешь через день и постоянно получаешь пинки в школьном коридоре этого хочется особенно сильно. Вот уже младший из гусениц направляется в сторону лестницы на второй этаж школы. А Вупсень на последок треплет его по голове и улыбается. - Удачи, братишка. - И тебе! Пупсень улыбается в ответ и убегает. Вупсень, держась руками за пояс сумки, движется дальше по коридору в класс через три двери. Вупсень тихо заходит в класс, садясь на свое место, где-то в середине класса, ближе к первым партам. Они как обычно опоздали. Кудрявая пожилая учительница русского средней школы недовольно нахмурилась, но прерывать урок замечанием не стала. Всё-таки, учитывая обстановку у них дома, в этом нет ничего удивительного. После того как отец бросил их, мать ушла в алкоголь и не только. Вупсень пусть и не отчётливо, помнит ругань родителей, а ещё помнит бабушку по маминой линии, которая вела его в первый класс и которой не стало не так давно. После этого из всех ближних родственников, которые точно его любят у Вупсеня остался только младший брат. Пупсень был не намного младше его, но точно пока в отличии от него самого старался оставаться ребенком. И Вупсень старался это поддерживать. Конечно, из-за отношения матери к нему, да и отца, который мимо-крокодил, он был достаточно агрессивен, но старался не срываться на того, с кем они в одной лодке. Тем более, что у него действительно было много мотивации и желания заботиться о нём. Живут они на пособия, когда мать не спускает их на выпивку, хотя они и без того минимальны. А ещё на мимолётные случайные заработки Вупсеня разными путями. Даже на еду хватает не всегда, но мать похоже об этом и не задумывается. За это Вупсень ее конкретно не любит.. Да что там, ненавидит. За то что она так отравляет ему жизнь, за то что родила его в этот ничтожный мир, чтобы удержать рядом этого подонка отца, что не сдала его при рождении куда-нибудь, что не заботилась о своей маме... Он точно не хочет и знать эту женщину. Он чувствует толчок в плечо. Это соседка по парте. Анжелика, с черными косичками и горбатым худым носом. Опять просит ручку. У нее постоянно отнимают. Ее родители погибли при каких-то там обстоятельствах и она живет вместе с родной тётей. Он никогда не понимал, почему ее тоже травили, но похоже, чтобы кого-то травить много ума не надо. Достаточно просто его не иметь, да и мозгов в целом. Но как и всегда ручки у него не было. Он пожал плечами. Она тихо вздохнула и поправила очки на носу, поднимая руку, дабы попросить у учительницы. С ней они тоже в каком-то смысле "в одной лодке". Но он всегда был безразличен к ней. Да, жаль конечно, но жалостью не помогают, а помочь ему и нечем. Ему самому помощь бы не помешала. Да хоть поговорить с кем-то кроме младшего брата, рядом с котором нужно притворяться сильным и крутым братцем, который все разрулит и что все хорошо... Да, как бы глупо это не звучало, когда ты играешь роль родителя без кого-то рядом это начинает сводить с ума. А с Анжеликой общаться не получалось, странная она. И Вупсень наверное скоро крышей поедет. Анжелика садится рядом уже с ручкой и слабо приближает к нему стул. Иногда Вупсеню кажется, что она на что-то намекает. А иногда ему кажется, что он что-то надумывает. Он не знает, что из этого правда. Мир вокруг опять мутнеет.. Вупсень слушает учительницу. Она что-то говорит там про построение сложного предложения или основные законы синтаксиса, Вупсеню не особо важно. Он просто хочет убежать. Убежать из этого чертового городка бабочек. Убежать и никогда не возвращаться. И думает об этом каждый раз замирая в этом классе в одной позе, записывая конспект в исписанную тысячу раз тетрадь. Просто не хочется ничего. Не хочется домой к матери, не хочется к Пупсеню притворяться, не хочется дальше сидеть в этой тупой школе и получать канцелярию в затылок. Хочется почувствовать себя живым. Найти желание жить. Перестать чувствовать себя таким уставшим все время. Сегодня уроков было немного. Это хорошо. Или плохо, Вупсень так и не понял. Да и не знал это никогда. Все перемены просидел на одном месте, не выходил в коридор, не делал домашку, не ходил в столовую, просто сидел и смотрел в одну точку, как и всегда. Звенит звонок, дети бегут, он встаёт, накидывает сумку, собирает тетради, и идёт в коридор. Ему нужно будет встретить Пупсеня у входа. Последняя у младшеклассников физкультура сегодня. Он идёт на улицу и останавливаемся недалеко от выхода из маленького спортивного зала. Единственное помещение в школе, откуда есть второй выход на улицу. Многие сбегают из него прогуливать. Вупсень стоя напротив двери опирается спиной на хлипкий забор. Вдруг он слышит звонкий девчачий голосок над собой. - Приветик! Он испуганно поднимает голову. На заборе вверх ногами висит огненно-рыжая девчонка с короткой стрижкой и фиолетовой банданой. - Ну.. Привет? Что тебе надо?.. - Как тебя звать? - Она спрыгивает с забора, помогая себе мелкими прозрачными крылышками. И тут все становиться ясно. Форма шмелиной академии. Улей совсем рядом с городом, на улицах частенько можно встретить особо свободолюбивых полосатых. Похоже эта хулиганка просто сбежала с закрытой территории улья и теперь ходит, докапывается до детей на улице. - Сначала ты скажи. - Он закатывает глаза. Все равно делать нечего, почему бы не поговорить. Все равно скоро уйдет дальше, когда ей наскучит с ним. - Я Миша! - Рыжая усмехнулась. - В юбке? - Вупсень невольно улыбнулся, как будто услышал что-то невероятно смешное. - Ну да! - Она взялась руками за прут забора, раскачиваясь туда-сюда, глядя на гусеницу. - Мишель! - А-а-а.. - Он саркастично закатил глаза. - Ну, вас полосатых всех странно зовут. - Так, во-первых мы "шмели", а не "полосатые", бескрылый. - Конечно, ткнула Вупсеня в любимое. Когда все одноклассники уже полноправные бабочки, Вупсень вынужден быть в этом теле ещё лет десять, а то и больше... Спасибо бесконтрольно пьющей от ссор с отцом в беременность мамуле. - Во-вторых, самого-то как? - Ну, Вупсень, и что? Девочка залилась смехом. - Серьёзно?.. - Он едва сдерживала смех дальше - Ну, как мать назвала, так и живу, что уж.. - Пф-ф.. - Замолчи, пчелиное отродье. - Не пчелиное, а шмелиное! - Агх, велика разница.. - Вообще-то да! Пчелы рыжими не бывают! - А какими? - Да какими угодно! Но не рыжими! - А чем докажешь, пчёлка? - Он ехидно оглядел девочку. - Покажешь мне хоть одну рыжую пчелу - я съем свои гольфы! - Ах, ну посмотрим, приятного аппетита.. - Да ты и шмеля первый раз видишь! - А ты мозги? - Эй! Девочка показывает язык и отцепляется от забора. Она ходит рядом, наворачивая круги по часовой стрелке. Бегая карими глазами, девчонка кажется и не собирается уходить. Ищет как продолжить разговор. - А чего стоишь здесь, Вупсень? - Брата жду. - Познакомишь? - Он Пупсень, можешь просмеяться заранее. Девочка послушно следует наставлению. - Пф-ф... Вас мамаша совсем не любит?.. - Ну, какая есть. Мишель кивает. Она опирается на забор рядом с Вупсенем. Удобно. Опять не уходит. Вупсеня начинает настораживать это. Что она к нему прилипла? Была бы обычной глупой любопытной девчонкой - давно умотала бы. Но нет. Что-то ей надо. А что - не ясно. Вупсень в замешательстве смотрит на нее. Изодранные колени, зелёная спортивная кофта поверх формы, полосатые длинные носки, а сама школьная рубашка натыкана старыми значками, видимо, подобранными с помойки. И бандана на лбу, которую слегка закрывала рыжая челка. Такая красно-фиолетовая, с узором из треугольников. - А у меня вообще мамы нет... - Умерла? - Не-а, жива, к сожалению. Просто.. просто она мама для всех. Мы все так живём. Она просто рожает и руководит всем ульем. Многие даже никогда не видели её, нас воспитывают учителя. Так что, технически, ни у кого из шмелей нет родителей. Живём как в мерзком лагере.. - Никогда не был в лагере. - Вупсень пожимает плечами - О-о-ой, поверь мне, там лучше никогда не оказываться! - Мишель закатила глаза. - Ад, а не жизнь! - Ну, не знаю.. Вупсеню было с чем сравнить. В лагере хотя бы кормят и нет постоянно кричащей пьяной матери, от которой приходится защищать младшего брата. Слова девчонки тогда показались преувеличением. Да, она наверняка никогда и не знала такой жизни, как у Вупсеня. Понятное дело ей её проблемы казались серьезнее. Ничего необычного, но почему-то было обидно. Вупсень не мог понять почему. Просто обидно, что какая-то ничего не знающая маленькая девка просто так пришла, повисла на заборе и говорит, как ей сложно. - Ты в каком классе? - Она продолжала опираться на забор. - В седьмом. - И я в седьмом. - Она улыбнулась. - Ты очень высокий. - Это просто ты малявка. - Пф-ф.. - Она рассмеялась. - За то симпатичная и без прыщей! - Ну-ну, через год на тебя посмотрим.. - Посмотрим! Она слегка поправила рыжие волосы на бок. За дверью зала послышался шум. Похоже, младшеклассники заканчивают урок. Она мгновенно перелетела забор обратно. - О-о-ой, извиняй, мне пора! - Она приставила два пальца к виску, после чего взлетая скрылась в небе. - .. Ну, пока. - Похоже, боится попадать на глаза другим. Из больших дверей вывалилась толпа детей-гусениц. Вупсень начал искать знакомую макушку. Младшеклассники... маленькие. Поэтому, в сравнении с дылдой-Вупсенем они казались еще меньше. Да и найти Пупсеня с такой высоты и не составило труда. Он подбегает к нему в том же сером свитере и с рюкзаком, упираясь головой в его грудь. Вупсень слабо трепет его по голове и слабо улыбаясь, спрашивает: - Ну, братишка, как ты? Чего делали? - Сегодня мы играли в вышибалы! Представляешь? - Крутяк, - Он слабо щурится. - Пойдём домой? - Угу! - Пупсень спешно кивает. - Вперед! - Ухватывая того за руку, Пупсень тащит старшего брата в сторону выхода с территории школы. Мишель. Всю дорогу до дома Вупсень о Мишель. Она.. Она странная. Да, она похожа на обычную непоседливую девчонку. Да, она похожа на типичных хулиганистых шмелей. Да, она.. Она обычная. Но в ней было что-то странное. Он даже понять не мог, хорошее или плохое. Просто было. Что-то странное было в её интонации речи. Что-то странное было в её причёске. Что-то странное было в её одежде. Что-то странное было в её лице. Что-то странное было в том, что она так сбежала. Что-то странное было ней самой... Знайте такое чувство, когда вроде что-то понимаешь, но в то же время никогда не сможешь это пересказать? Вот в ней было что-то похожее. Вупсень не понимал, почему заговорил с ней, а не прогнал... Да и что плохого было в том, что он заговорил с ней? Подумаешь, поболтал с кем-то. Но в том-то и дело, что Вупсень ни с кем не болтает. У него никогда не было никого кроме Пупсеня. И то, что он так легко и беззаботно просто заговорил с этой шмелихой.. Ну, если честно, вызывало у самого Вупсеня ощущение, что что-то здесь точно не чисто. Казалось бы, кому ещё кроме него самого знать ответ на вопрос, почему он заговорил с ней? А вот... А вот он не знает. Ну не делает он так обычно. Ну вот свесилась случайная девчонка с забора, да послал бы её далеко и надолго! Тем более, брата ждать мешает и.. И всё такое.. Но нет, Мишель строила диалог. Обычный, житейский, но такой странный для Вупсеня... Ему подумалось, что пора наверное перестать себя накручивать на тему простого разговора с незнакомой девочкой. Поворот ключей против часовой стрелки. Раздаётся неприятный щелчок. Вупсень слышит как женщина слабо приподнимается с со стула на кухне. Они заходят в дом. Вупсень первый, слегка закрывая собой брата. Грязно. Именно грязно, везде какие-то неизвестные пятна, вещи валяются кое-как, огромный слой пыли... Едва живые обои ободраны. Из под линолеума несет гнилью. Окна побиты и краска с них уже сыпется, как и побелка с потолка. На полу валяются бутылки и банки из-под пива. Худощавая женщина-бабочка с черными синяками под глазами и ободранными крыльями слегка покачивается стоя на кухне. Она безжизненно глядит в пол. Братья стараются спешно дойти до своей комнаты. Вупсень наступает на какую-то стекляшку. Хруст. Она поднимает на них глаза. Грязные, темные волосы слиплись в колтуны. Яркие янтарные глаза с большой радужкой. Её слабо трясет. Она бледная как смерть. Дрожащими руками хватая со стола бутылку она тут же кидает её в сторону гусениц. Зрачки Вупсеня округляются и он силой заталкивает Пупсеня в комнату. Он юркает следом, зеленое стекло разбивается о закрытую дверь. Вупсень закрывает дверь на щеколду и поспешно прячет брата в шкафу. Она за дверью начинает кричать. Истерит и бьёт стены. И дверь. - И тебе привет, мам... - Саркастично шепчет Вупсень, сидя рядом со шкафом. - Она опять.. - Пупсень не успевает договорить вопрос. - Да, братец.. - Он тяжело вздыхает. - Ничего, перебесится. - Мне страшно. - Пупсень достает из рюкзака плюшевого зайца, сжимая в руках. - Пушок, забери меня отсюда.. - Эй, Пупс.. Ничего, прорвёмся, это не навсегда. - Вупсень приоткрывает дверь шкафа, слабо улыбаясь и пытаясь не плакать самому. Самому страшно. - А если нет? А если недоживем?.. - Грустно, что он уже в таком возрасте понимает и такое. - Хей, не говори так! - Вупсень старается быть тише. - Говорю, прорвемся и убежим к черту! - Правда-правда?.. - Пупсень поднимает янтарные глазки. - Правда-правда.. И Пушок с нами. Пупсень улыбнулся, прижав к себе игрушку. Вупсень закрыл шкаф обратно. Мать уже подуспокоилась. Комната братьев не очень отличается от остальной квартиры. Большой двухместный бежевый диван, серые обои с цветами и кроликами, пара комодов, да и, в общем-то, всё. Ещё только круглое, разбитое камнем соседским мальчишкой окно, с грязными, белыми кружевными занавесками. Хотелось есть. Но еды дома и не было. Да почти никогда не было.. Хорошо, что гусеницы могут есть и обычную траву, растущую в округе. Но на одной траве далеко конечно не уедешь. И так.. И так изо дня в день. Утро, спешные сборы в школу, будни травли там, иногда кончающиеся очень плачевно, а дома это. Это утомляет. И убежать некуда. И он понимает, что прорваться на самом деле почти невозможно. Что денег нет, и нет же в мире места, куда можно доехать зайцем, где таким ободрышам, как они будут всегда рады, вкусно бесплатно будут кормить, за даром дадут хороший дом и дадут им просто.. Просто жить. Нет такого места и вряд-ли когда-нибудь появится. Да и куда его, стрёмного подростка с ребенком за руку пустят? Да скорее заберут в детский дом, где условия могут быть и хуже.. И с таким осознанием в таких условиях жить - то еще удовольствие. Это сводит с ума. Это страшно. Страшно просто постоянно. Страшно за себя, страшно за брата, страшно за будущее, страшно понимать, что ты совсем один наедине со всем этим. Проще сгореть в пожаре, и то будет безопаснее. Надо конечно что-то делать, не сдаваться, рыпаться до последнего, но это чувство усталости... Оно не уходит никогда. А желание жить и не приходит. Нет ничего. Только Пупсень и всё. Никаких достижений, никаких ценностей, только Пупсень, который еще как-то держит Вупсеня от того, чтобы наложить на себя руки. Надо стараться делать вид что всё нормально хотя бы ради него. Но видно, что он даже сейчас понимает, что всё ни разу не нормально. Всё настолько плохо, насколько вообще может быть у насекомого. И Пупсень всё осознаёт, сколько бы Вупсень не пытался его уберечь и защитить. Да ему самому и защита не помешала-бы. Но после смерти бабушки никого не осталось. Совсем, Вупсень был один всё время. Каждый день заново. Конкретно в тот день, всё-таки найдя в заначке немного еды братья "поужинали" и легли спать. Как всегда, на одном диване, укрывшись простынёй, Пупсень обнимая игрушку, а Вупсень скрючиваясь в калачик от боли по всему телу. Как всегда, с запертой дверью. Как всегда, ожидая будильника утром, чтобы прожить очередной день, полный подобного. Единственное, что было не "Как всегда" сегодня - Мишель. Это было странно. Он продолжал накручивать себя и думать об этом. Даже ночью, поздно-поздно, когда брат уже тихо сопел. Эта идея то влетала в голову, то сгорала в небытие. Пора перестать загоняться на тему этого. Но это пугало. Да, пугала низкорослая рыжая девчонка. Вупсеня пугало, что она его.. Заинтересовала? Да. Что она так просто взяла и говорила с ним, без жалости, без издевок, без какие-то намёков.. Просто говорила как с кем-то обычным. Самый тупой повод для испуга. Вупсень никогда бы подумал, что подобное настолько выбьет его из колеи. Это ведь была их первая и последняя встреча. Он ведь больше не увидит эту.. Мишель? Скорее всего ей действительно было просто скучно. Жизнь вряд-ли когда-то сведёт их вновь. Зачем так зацикливаться на всём этом?.. Но как забавна была их вторая встреча на следующих выходных. То было начало месяца. А значит пришли пособия. Пока мать не пропила большую их часть - нужно как можно быстрее единственный раз в месяц сходить в магазин за едой. Он шёл с маленьким пакетом продуктов, слабо покачиваясь из стороны в сторону. В какой-то момент глаза метнулись в сторону ближайшего переулка, направо. Он заметил её. Мишель. И всё бы ничего, если бы вокруг неё не стояла толпа высоких, огромных парней в шмелиной школьной форме, держа ту за горло, прижимая высоко к стене. Ей с её габаритами оставалось только брыкаться, пока один из них не достал маленький складной нож, медленно подходя к девчонке. Она прижала в голове усики, безрезультатно пытаясь дотянутся ногой до кофты, что валялась под ней на асфальте. Кидаться с пакетом из лавки "Ромашка" на почти взрослых хулиганов с ножом идея конечно тупая. Вот прям очень. Но идеи лучше Вупсеня не было. Наверное, надо было просто пройти мимо и не ввязываться, пусть всё идёт так, как и должно было быть, но заехав одному из них пакетом по лицу и отбирая у главного нож, Вупсень уже как-то об этом не думал. Нож упал на бетон, но Вупсень тут же наступает на него, закрывая дранными кроссовками. - Отдай, сука! Тебе жить надоело, пи- - А ты отбери! - Он начал быстро отходить, передвигая нож между всеми шестью ногами. Хоть в чём-то быть гусеницей полезно. Рыжий парень уже без ножа был зол до ужаса. Он пытался набросится на того и ударить по лицу, но опыт уворачиваться от подобного у Вупсеня едва не ежедневный. Он на удивление хорошо управляется с ногами. Остальные парни подключились достаточно быстро, окружая Вупсеня и собираясь в одной точке. Вот тут стало стремновато. За их разъярёнными лицами было ничего не видно, скорее всего Мишель уже убежала. Вот ты, Вупсень, герой с большой буквы, сама самоотверженность, оставил брата без еды и защиты ради.. - Эй, уродцы! - Рыжая, опираясь на какой-то столб подняла одну руку. Они повернулись на неё. Хватило и одной секунды, чтобы нажать на распылитель перцового баллончика. Вупсень едва успел нагнуться и закрыть глаза. Послышались крики, парни временно потеряли видимость. Вупсень чувствует как его схватили за руку и потащили прочь. Он легко нагибается, подбирая нож и открывает глаза, смотря на легко бегущую впереди рыжую макушку с перцовкой в второй руке. Они бегут быстро, дальше от того переулка, заворачивают в незнакомую улицу и скрываясь за углом. Она прижимает его к стене, закрывая ему рот рукой, не давая отдышаться. Где-то в далеке всё-ещё слышны крики хулиганов. Она отпускает его. - Так, нужно сматываться и.. - Чёрт.. - До него только дошло. - Продукты.. - А? - Блин-блин-блин... Только деньги пришли, я купил еды нам с братом, а тут это и.. - Он тяжело вздохнул. - Я пакет там оставил.. - О-оу.. - Всё из-за тебя.. - Он уже жалел, что не оставил всё как есть. Надо было головой подумать. - Эй, у меня есть немного деньжат. На мои купи. - Чего? Девочка молча достала из кармана кофты пару-тройку купюр, с номиналом, кажется, гораздо крупнее тех, что гусенице удалось выцепить с выплат, протянув их Вупсеню. Тот не понимающе уставился на нее. Чувствует себя бездомным в переходе. Мишель молча заправляет волосы за ухо и поднимает на него карие глаза. Большие такие, даже жалобные, с маленькими синячками внизу. Вупсень поджимает губы и смотрит то на деньги, то на неё. - Эй? Ну чего стоишь дубом, бери быстрее, а то они отойдут и пойдут нас искать! - Ты просто так отдаёшь мне деньги?.. - Не просто так, за то что ты меня спас от этих додиков! Бери и иди покупай что нужно и домой марш! - Но.. Мы же незнакомы почти.. - Он неуверенно взял деньги. - Да, но ты меня спас от ножа, и сам от этого пострадал, так что иди в магаз живее. - А кто это хотя бы? Чего они на тебя так? - Он слабо сжал в руке купюры. - Ты в порядке вообще, Миша?.. - В полном, мне не в первой. Это братья мои, они всегда так. - Братья? - Лицо гусеницы заметно потускнело. - Ага, да, всё, драпай за продуктами, я полетела нахер, потом всё расскажу, раз так интересно! - Она слабо поднялась над землей, придерживая бандану. - Миша, погоди! - Чего ещё? - Эм-м.. Встретимся завтра у тех ворот, возле моей школы, хорошо? Просто, э-э.. - Когда? - Мишель подняла рыжую бровь. - Днём, там, э-э.. Чуть за полдень, хорошо? - Окей. - Она пожала плечами. - Без проблем. - Ладно, пока?.. - Он слабо помахал рукой. - В магазин иди! - Рыжая вновь скрылась среди кроны деревьев высоко над городом в небе. И Вупсень пошёл в магазин, пошёл и купил всё, что до этого пропало, и обходным путём всё-таки вернулся домой. Пройдя мимо спящей матери он разложил еду в их с Пупсенем комнате по разным укромным углам, накрывая сухими платками, чтобы не заветрелись и не испортились. Зачем он спас её? Зачем затеял встречу? Зачем вообще во всё это ввязался... Посути он ничего и не потерял, но кажется, недавнее выедание себе мозгов на тему этой странной девчонки всё-таки сыграло на руку. Звучит тупо, но он действительно захотел узнать её поближе. Тогда, в первый раз, она показалась ему наивной и глуповатой, но после такого... Братья шли на неё буквально с ножом, эту маленькую непоседливую девочку точно собирались намеренно убить или сильно покалечить. Насилие от родственников конечно было ему знакомо, но чтобы прям так... Ещё и с такой как Мишель! Она выглядит легкомысленной, будто и не знала трудной жизни, но то что родственники могут зажать её в безнасекомном месте и едва не убить для неё частая практика, то похоже внешность бывает обманчивой. Как и первое впечатление. В ту ночь Вупсень не спал. Не выходило. Никак. У него и так были проблемы с бессонницей, но уж после такого.. Ух, заснуть было абсолютно нереально. Не было даже понятно, что делать-то... И будет ли он завтра вообще в состоянии куда-то идти. И это сжирало сознание изнутри. Ну конечно, не мочь уснуть из-за стресса и стрессовать из-за этого, из-за чего ещё больше не мочь уснуть, классика! Но утром всё-же пересилив себя и всевозможную сонливость он поднял брата и собрав немного вещей с собой поплелся в школу. Пупсеня нельзя оставлять дома надолго или отправлять куда-то одного. Он слишком маленький. Вупсень не простит себе, если с ним что-то произойдёт, поэтому лучше просто взять его с собой, пусть побегает где-то поле зрения. И Мишель была там, хотя Вупсеню почему-то казалось, что она не придёт. Сидит на том же заборе и болтает ногами. Вупсень смотрит на неё снизу вверх как и в первый раз, но в отличии с тем, что сейчас взгляд был полон любопытства. Она, заметив их, слетела с забора. Вупсень и Пупсень за руку неспешно подошли к ней. Первым заговорил Пупсень. - Вупс, а чё это за девочка? - Он ткнул в неё пальцем. - Ты привёл своего брата? - Рыжая нахмурилась. - Мне просто не с кем его оставить, ладно?.. - Вупсень тихо вздохнул. - Пупс, это Миша. - В юбке? - Ой, короче.. Поиграй иди, на площадке, ладно?.. - .. Ладно. - Пупсень недоверчиво обвел взглядом девочку, отходя в сторону рядом стоящей детской площадки. Он наконец-то повернулся к Мишель, которая всё поглядывала на качающегося на качелях Пупсеня. Да уж, в моменте это более неловко, чем казалось в голове. Он слабо отводит глаза и мнётся, пока Миша не начинает брать инициативу. - Так чего ты хотел? - Познакомиться. - Один из наитупейших ответов, подумалось Вупсеню. - Но мы знакомы уже. То есть.. Ну, ты - Вупсень, гусеница, ходишь в эту школу.. Спас меня вчера. Я с тобой знакома. - Нет, ну.. я в смысле.. - Опять мямлит. - Подружиться?.. - Подружиться? Со мной? - Да, с тобой. Узнать тебя там.. Или типа того.. Ты, кажется, прикольная. - Ну.. Ладно, Вупсень, давай дружить. - Она явно как-то не очень доверяла всему происходящему, но кажется не возражала. - Расскажи о себе. - он опёрся на забор. - Что рассказать? Они смотрят друг на друга. День выходил немного облачный. Качели под Пупсенем скрипели, но он всё-равно пытался вслушаться в их разговор. Вупсень переминается с ноги на ногу. Миша оперлась на забор следом за ним, опуская карие глаза в асфальт, что был покрыт надписями мелками. Убирая руки за спину, Вупсень куда-то в себя промолвил: - Не знаю.. Ну.. Что-нибудь. Про братьев там.. Чем ты увлекаешься?.. - Про братьев? - Ну да.. Ты обещала рассказать, если мне будет интересно. - Ах, ну... - Она слабо откашлялась. - Они типа избивают иногда. Есть у них такая деталь. - Почему? - Вупсень недоверчиво поднял брови. - Я этого не понимаю.. Разве братья и сёстры не должны держаться вместе? Или в улье по-другому?.. - В улье совсем по-другому. - Она пожимает плечами. - В улье все считай братья и сёстры по матке. Но вообще... Тех ребят я называю "братьями" потому что у нас с главарём их банды один отец. Чёртов уголовник, хех... - Твой отец преступник?! - Конечно, а твой нет? - Она саркастично усмехнулась. - Ладно, это всё конечно странно, но.. Почему тебя бьют? Что ты им сделала-то?.. - Ничего. Им завидно. - Почему? - Они не могут себе позволить постоянно вот так сбегать гулять. За ними куда больший контроль, чем ко мне с моей безответственностью. Я не приношу им так много проблем, хотя воздействуют на меня всяко. - И из-за этого им приспичило тебя бить? - Конечно, Вупсень и сам подвергался травле. Был порой изгоем общества, но Мишель?.. Она не похожа на жертву травли. Разве что на бесячую девочку-сплетницу. - Ну да, там, красть деньги, вещи портить.. Подростки вообще самые жестокие существа на свете, знаешь? Саму концепцию всей этой херни не объяснить. Это просто происходит почему-то. Поэтому у меня кстати волосюшки короткие, чтоб жвачки не клеили. - Ого... - Он слабо приоткрыл рот. Они больше похожи, чем он думал. - А у тебя что? - Она метнула взгляд на Пупсеня, как бы проверить, всё ли с ним хорошо. - У меня?.. У меня ну.. Мама пьёт, папы нет, бабушка умерла.. Вот только Пупсень и всё. - О-о-о.. Не хило жизнь помотала, вот чего ты такой.. - Страшный? - Вздрюченный. - Поправила Миша. - Надо тебе какой-нибудь одежки в секонде поискать. - Где? - И братишке твоему. Сходим на следующей неделе? - Но у меня денег нет совсем.. Я тебе ещё прошлый долг не отдал.. - Да не нужен мне никакой долг! В четверг вечером пойдёт? - Зачем ты это делаешь?.. - Ты всё время стоишь тут очень грустный. Я давно за тобой слежу. Хочу вам хоть немного помочь, вы же хорошие ребята... - А тебе помощь не нужна?.. - Если понадобится - я теперь знаю, где тебя найти! Удивительно, насколько далеко вскоре зашёл этот диалог. Двое подростков проболтали едва не до вечера. Казалось бы, что тем для разговора у них не так уж и много, но даже обсуждая собственную жизнь, внезапно закрытый от всего мира Вупсень сцепился языками с новой знакомой девчонкой. Пупсень просился домой последние полчаса. Было похоже, что их и за уши не оттащишь. Но всё-таки голод брата был для Вупсеня аргументом и они направились домой. И дама любезно его проводила. На самом деле, после начала их дружбы у Вупсеня начались проблемы со сном. Девчонка слишком заинтересовала его и он всё не мог поверить в то, что встретил кого-то, кто реально в чём-то был такой же как он... Миша была его первой подругой. У него не было друзей, которые бы настолько заинтересовали его. До этого момента. Миша понимала его и их встречи начали заметно учащаться. Они действительно купила им немного одежды в секонд-хэнде на свои деньги. Среди которой была забавная красная кепочка, которую та надела на Пупсеня козырьком назад. Пупсень удачно как раз в этот период завел дружбу с кем-то из одноклассников, так что Вупсень мог банально отпускать их гулять под присмотром чужих родителей. Встречи с Мишей были сумбурными и не похожие друг на друга. Иногда они расходились через сорок минут, потому что у них были дела, а иногда Вупсеню приходилось приходить домой глубокой ночью. Это был принципиально новый опыт для них обоих. Дружба казалась чем-то неземным раньше. Странно было сближаться с кем-то, но Вупсеню просто нужен был кто-то, рядом с которым можно быть слабым, пугливым, грустным.. А не как перед братом. И на фоне Миши он таким и был. Она бойкая и активная, не смотря на пережитое. Странно начинать сближение с разговоров о глубоко личном, но раньше этого не было. Это просто было нужно. С кем-то делится. И он делился с ней. А она улыбалась и говорила это её типичное, до ужаса непринуждённое "Да прорвемся!" или "Не парься, чувак!". Она странная. И очень веселая, не смотря на то, в чём она живёт. Вупсень не помнит, когда он последний раз так часто улыбался как во время первого месяца их знакомства. В тот вечер их занесло на невысокий мост над маленькой речкой, проходящей через город. Они были знакомы на тот момент, наверное, месяца как два. Над головой уже было звездное небо, город казался пустынным. Миша висела на перилах моста, встав на них на корточки, Вупсень же просто стоял рядом, слабо опираясь и смотря в грязную воду, в которой отражались многочисленные маленькие звездочки, рыжая слабо покачивалась и смотрела ровно вверх, будто пытаясь высмотреть что-то в глубине самого океана, под названием небо. - Миш, а о чём ты мечтаешь? - Вупсень прервал тишину ночного города. - Хм... Свалить отсюда. - Свалить? - Ага. К чёрту. Просто... Просто в какое-то такое местечко, где деньги будут не нужны, где тебя будут любить, кормить пирогами, где ты сможешь быть сам по себе и.. Наверное в какую-нибудь тихую деревеньку. В деревню, к тётке, в глушь, в Саратов, ха-ха.. Подальше отсюда. - Звучит так... Круто. - Он вздохнул тихо. - Тоже хочу свалить. Нам тут делать нечего, а где-то ещё может и у Пупсеня больше друзей будет и вообще.. Всё станет лучше. - Ага, было бы круто вот просто накопить бабла и свалить.. В их головах в одну секунду звякнула лампочка. - Чёрт.. Давай вместе? Будем деньги копить, а когда момент подвернётся возьмём и сбежим. И брата твоего возьмём и будет нас.. Трое. И всё хорошо... - Звучит так.. - Хотелось сказать "Как мечта". - Круто. Я.. Я думаю я за. Хотя, где брать деньги... - У меня есть пара мыслишек! У нас куча времени впереди, так что... Накопим на нас троих. - Хорошо, тогда... - Тогда на следующей встрече я принесу тебе мою карту! - Карту? - Карту мест в городе, где можно добыть деньжат! - О, ого... И давно у тебя такая? - Ты плохо знаешь мою жажду денег, шеф! Будь уверен, то, что я даю тебе своё баблишко - невероятно широкий жесть! Она, довольная собой, переводит глаза на Вупсеня и слабо щурится, поджимая губы в улыбке. На улице итак темнотища, интересно, она с таким выражением лица хоть что-то видит?.. Всё-таки, Мишель странная. Взяла и просто так появилась в жизни. И всё, пиши пропало. Тащит зарабатывать деньги, валить из этого городка... Такая неугомонная и такая... По-странному живая. Вупсеню была чужда такая жажда к жизни, как у этой рыжей шмелихи. Она была всепоглощающая и безбашенная. И жажда, и Мишель. Это вышло странно, ведь Вупсень спросил это, чтобы поделится своей мечтой. Он мечтал какого это, почувствовать полет. Он мечтал научится летать. Стать бабочкой побыстрее. Парить в небе. Просто познать чувство полета, что земля уходит из под ног... Но, на самом деле, побег это тоже неплохо. Побег бы помог ему расправить совершенно другие крылья. Гораздо менее материальные и более важные. Они встретились через несколько дней и искали по карте Миши такие места, в которых можно было бы достать хоть что-то быстрее. Таких было не так много, да и парочка одноразовых. Некоторые даже подвергали Вупсеня в замешательство. - "Поломаный автомат"?.. - Он прочитал едва не по слогам и уставился на подругу. - Во-первых, слово "поломанный" пишется не так, а во-вторых, что здесь такое? Это не похоже на остальное по описанию.. - Ты слишком заумный. Это просто поломанный автомат с едой рядом с вокзалом. Если его пнуть с правильного угла - плюнет денежку! - Ты воруешь из автомата с едой?! - Ну, а что ещё делать? Не только ж чужих личинок выгуливать и помогать с садом Циону Викторовичу... - Она пожимает плечами. - На войне все средства хороши. - Но.. Это же.. Неправильно и.. - "Неправильно" - отмазка для неженок и малышни! - Она стукает кулаком по столу. - Иногда или ты, или тебя. Мы не такие глупые, чтоб в сказки верить! Неужели ты не понимаешь о чём я? - .. Понимаю. Он понимал, хотя слова Миши и казались ему первое время чем-то страшно аморальным.. Но, вспоминая, что к ней ежедневно пристаёт компашка огромных парней с ножами, а она до сих пор жива, то появляется мысль, что что-то в жизни она всё-таки понимает. Пусть и не совсем то, к чему привык Вупсень, с детства слушая любимую бабушку. - Ну и всё! Так, смотри, я тут подыскала для тебя... "Подыскивала" с тех пор она постоянно, то рекламки раздавать, то улицу подметать, то вместе воровать из автомата. По началу, некоторые из таких "пакостей", как последние казались Вупсеню не постижимыми. Но потом он подумал, что наверное, он успел повидать некоторое дерьмо. Воспитание давало о себе знать. Он втянулся быстро. И только проводя с Мишей больше чем пару дней в неделю за сумбурными разговорами, Вупс понял, что эта девчонка вообще-то на редкость хулиганистая. Портфели у младшеклассников не отнимает и не потрошит конечно, но она не слишком далеко ушла. Но сколько способов они не пробовали, деньги копились медленно. Крайне медленно. Особенно потому что Мишель заключила со своими братьями "перемирие". "Я вам - деньги, вы - меня не трогайте". Больше становилась разве что только открытость Вупсеня и Мишель друг к другу, но не содержимое копилки. А Пупсень всё больше проводил времени без старшего брата, который был занят любым заработком. Но за то, со своей, как позже выяснил Вупсень, новой лучей подругой Ритой. Низкая, слегка полная младшеклассница с соломенными волосами, свисающими по плечи. Ничего особенного, да и доверять больше было некому. До конца учебного года оставались считанные недели а в их общей копилке не было и одной четвертой той суммы, что им нужна. В попытке поднять как можно больше денег и как можно быстрее их совместные аферы выходили на всё более вне законные уровни. У них едва появились паспорта, а они уже пытаются не просто в кражи денег из автомата, но и едва не их выжимание у ребят постарше. Отхватывают конечно, но за то постепенно всё больше пополняется их подматрасное хранилище, что они запрятали в тайнике под землей рядом с местом, где познакомились. И приходят туда только ночью. До чего порой смешно бывает, как возвращаясь под утро Вупсень падает лицом в кровать, а рядом звенит будильник в школу в туже секунду. Пупсень начинает переживать за него не на шутку. Но за то к началу каникул их накопления уже обещают быть собраны на две трети. Но буквально перед тем, как Вупсень и Мишель получают обещанные деньги, жизнь начинает рушится на глазах. Вупсень получает новость о том, что их район сносят к концу школьных каникул и их семью переселяют в место, настолько отдалённое от города, что видится с Мишей станет практически невозможно. А значит и получать свежие новости о том, где можно подзаработать. А значит - план с побегом, кажется, придётся отложить. - Вот так и выходит.. - Вупсень сидит на корточках и пялится в землю, пиная маленькие камни ногами. - О-ох, отстой.. Но только не парься, чувак. - Она слабо улыбнулась. - Когда ты говоришь? К началу учебного года? - Она поднимает рыжие брови. - Просто я тут кое-что нашла. - Что нашла? На вопрос Мишель раскладывает по земле огромный глянцевый постер. Это ярко-желтая афиша с отвратительными лицами моделей на пол всего листа и кислотными цветами надписей. Афиша танцевального конкурса. - Он состоится на каникулах, школьникам туда можно, а денежный приз гигантский, мы получим больше, чем надо! - Она едва не сияла от радости. - Но Миш... - Вупсень нахмурился. - Это танцевальный конкурс. - И что? - И то! - Он недовольно вскинул руки. - Как мы будем там участвовать и тем более займем первое место?! Ты умеешь танцевать? Я лично - нет! - Пф-ф.. - Мишель закатила глаза. - У меня спортивный факультатив. Я уж что-то то смогу. - Ну и иди сама! - Да я бы с радостью, но.. - Она тыкает на сноски внизу афиши. - За дополнительного участника в номере - дополнительные баллы! Чем больше баллов - тем ближе мы к победе! - ... Ну и как ты себе это представляешь? У меня никаких факультативов! Я - неповоротливая гусеница! - Да ладно тебе! - Она слабо подмигивает. - Ты видел, как ты управляешься с ногами? - В смысле?.. - Они у тебя быстрые и подвижные. Как и руки. Это один из главных аспектов. - Она сворачивает губы в трубочку. - Так что отказы не принимаются. Мы хотя бы попробуем. Всё равно ещё время останется до твоего переезда, чтобы добрать сумму... А там видно будет. - Ну, ладно.. Но это же конкурс, нужно будет прям усиленно готовится.. Неужели мы вот так вот половину выходных просто просидим.. - Он завис, поправляя себя. - Протанцуем без лишних без зароботков? - Ну да, но говорю, еще будет время! Успеем всё, не парься, чувак. - Ладно-ладно. - Он тихо вздохнул. - Что будем танцевать? - О, сейчас покажу! - она потянулась в карман рубашки. Достав оттуда марку, она продемонстрировала изображение на ней Вупсеню. - Ну-ка.. - Он сел разглядывать марку. Мужчина и женщина в красивых красно-черных нарядах стоят напротив друг друга и странно держат руки. Интересно, как это выглядит в движении?.. Он принялся читать надпись внизу марки. - Фла-мен-ко.. Ты вообще знаешь, как это танцевать?.. - Я нашла в библиотеке пособие, как правильно танцевать парный фламенко! - Она счастливо убирает марку и плакат - Это не так сложно, ты будешь потрясный! И вообще.. Ты со мной? - Да, с тобой. У меня больше никого и нет. - Тогда дальше нас двое, будем готовится к конкурсу, я уже подыскала местечко, где мы могли бы репетировать, идём-идём! - Как ты успеваешь всё это находить, мы почти каждый день видимся.. - Ой, много ты про меня знаешь! Тем местечком была небольшая заброшка, стены облезали а потолки шатались. Но это не помешало Мише счесть это идеальным местом для тренировок. А что, шуметь они не будут, точно никому не помешают. А главное, могут не боятся, что кто-то из их знакомых узнает их секрет. Это место далековато от тех, где они живут. За то акустика хорошая. По крайней мере остаётся только включить музыку и начать учить движения. - Наверное, мой магнитофон будет тяжеловато сюда отнести.. - Вздыхает Вупсень. - У тебя есть магнитофон? - А у кого его нет? Да, дома, под комодом. Розовый такой. Отцовская любовница оставила. Должен работать. - Ого.. Ну, да, всё равно притащи, я тогда музыку подыщу нам. И уже через пару дней они сидят напротив этого магнитофона и считают такты мелодии из гитары, маракас и кастаньет с книжкой по танцам в руках, уже записавшись на конкурс. Времени, всё же, немного. Всего полтора месяца и нужно успеть побыстрее. Учить и оттачивать. Нажимая на кнопку паузы, Мишель поворачивается к Вупсеню, слабо закатывая глаза на потолок. - Ну, давай попробуем.. Типа, я же тут вроде расписала движения на первые восемь тактов, хоть посмотрим, как они делаются вообще.. Вставай. - Встаю-встаю. - Он поднимается на ноги. - Только у меня восемь конечностей. А тут фото с бабочками, у них в два раза меньше. Я не очень представляю, как за ними повторять. - Да ладно тебе, танец это не про повторение, а про чувства. На ходу получится. - Ну хорошо. Они пробуют без музыки первый раз. Встают напротив друг, начиная пытаться синхронно топать ногами. Без специальной обуви звучит как просто топот в школьном коридоре, особенно учитывая, что после топота Вупсеня его ноги идут волной и остальные две пары отзываются эхом в общих шагах. Миша замечает это и не сбивая ритм медленно подходит к нему. Она странно шеелит руками и выгибает спину. Вупсень пытается подхватить, ритм ног не сбивается, они бьют в абсолютно не хаотичном порядке. Они обходят друг друга, наклоняя головы и замирают. Дальше, по команде Мишель начинают ходить кругом и быстро хлопать в ладоши. Под этот хлопот они начинают пытаться делать движения синхронно или как написано, выходит своеобразная каша. Но для первого раза очевидно неплохо. Они останавливаются. Миша смотрит на Вупсеня и тихо выдает: - Вау.. Ты неплох. Я думала, наличие пары лишних ног будет не сильной поблажкой. - Да ну разве?.. Мне кажется, это будет смотреться нелепо. - Не-а, это крутяк! Нам остается только тренироваться. Ты шикарно контролируешь тело! Давай ещё раз! - Ну.. давай. Вопреки ожиданиям Вупсеня, Мишель отнеслась к этому страшно серьёзно. Она буквально каждый день таскала его танцевать на эту чертову заброшку. И это сильно било по всем планам, потому что у Пупсеня именно в этом месяце появились какие-то конфликты с его лучшей подругой. Вупсень думал быть рядом, но увы, до ночи пропадал за тренировками. Казалось бы, ну не проще ли отказаться и дальше делать привычные вещи для заработка? Но он не хотел. Он понимал, что после того, что они делали - только пакетики по городу прятать, да машины угонять, чтобы заработать достаточно. Не хотелось доводить до такого, да и честно.. Эти моменты с Мишей многого стоили. Танцевать оказалось даже не то, что несложно - потрясающе. Он никогда бы в жизни не подумал, что ему может настолько понравится двигаться в такт музыки. Особенно вместе с Мишель. Скажи ему кто так около года назад - он бы засмеялся в лицо. "Танцы же для девчонок", но именно в танцах, именно во фламенко он нашел что-то такое, чего не было не в одном другом занятии в своей жизни. Покой. И именно в танцах наедине с этой рыжей девчонкой. - Так, давай, питос, раз-раз-раз! - Под музыку они идут синхроничными дуэтом, отстукивая ритм всеми восьмью суммарно ногами. - Энтрандо, давай! - Удивительно, как быстро они разобрались в названиях элементов. Это вообще сложно было бы назвать серьезными тренировками, но чем ближе дата, тем усерднее и тем меньше болтовни происходит в их встречах. Но они не отдаляются, наоборот, разговоры, как будто больше не нужны. Топот, хлопки, ритмичные движение руками и перехватывания друг друга за них. Идея победить в конкурсе уже не кажется смешной или раздражающей. Она кажется реальной, достижимой целью. Видимо, талант все-таки существует. Как минимум у Вупсеня к танцам он точно есть. Переход, маркахе, редобле, питос, салида. И еще раз. И под музыку. И с ритмом. И звонко стучать по гниющему паркету, переминаясь с ноги на ногу и кружась без перерывов. И когда казалось, что остались только финальные штрихи и можно будет идти выступать с чистой душой, всего за неделю до конкурса, Вупсень узнает неприятное известие. - То есть в смысле ты перепутал даты?! - Я правда случайно! Дома сносили через несколько дней после конкурса. - О боже, это... что нам теперь делать? - Миш, прости, правда.. - Он садится рядом с ней на пол заброшенного здания. - Ну.. Если мы победим, то тогда получим деньги и сможем убежать прямо перед всем этим. Она опечалено опускает голову в пол. - А если нет? Мы же.. У нас не будет времени, чтобы добрать суммы на троих.. - Мы сможем. - Вупсень кладет руку ей на плечо. - Всё мы сможем. Надо выложится по полной. - Ну.. ладно. Думаю, ты прав. Нам правда следует поднажать. Удачно. Теперь, похоже, это их последний шанс и права на ошибку нет. И последняя неделя обещает быть потрясающей, самым настоящим порождением стресса, волнения и надежды. После их встреч болели мышцы. Пупсень уже казался чем-то, что просто идет фоном между жизнью и попыткой убежать. На пьяную мать было уже абсолютно всё равно. Порхали бабочки в животе и пока Пупсень игрался с одним единственным плюшевым кроликом, Вупсень лежал на своем матрасе и пялился в потолок. Он влюбился в эту рыжую короткую стрижку, бандану, живые карие глаза и пару веснушек на щеках и носу. Влюбился в эту чертовку и хотел после побега разделить с ней жизнь. Для подростка, который только понял, что такое жизнь, это имело просто огромное значение. И всё блекло на фоне того, как Мишель мечтательно рассказывает о жизни после побега, глядя на небо. Или сует коктейльные трубочки в нос и изображает своего надоедливого соседа по комнате. Или танцует. О да, Мишель потрясающе танцует. Вупсень понимает, почему она так сильно сосредоточилась именно на танцевальном конкурсе. Она обожает танцевать и делает это очень красиво. Какие шпагаты и пируэты там происходят. Но с фламенко она особенно неподражаема. Такая прекрасная Мишель, хлопает в ладоши, стучит каблуками школьных туфель по полу и кружится. Наверное, сложно было бы не влюбится в неё в таких обстоятельствах. Но в любом случае, главное - конкурс. Нужно найти стоящий костюм. Где его брать Вупсень не представлял. Но тут внезапно вовремя была Анжелика, та, с черными косичками и очками. У Вупсеня стойкое ощущение, что она за ним следит. Иначе как объяснить, что она взяла и подошла к нему на улице сказав что-то вроде: "Привет, слышала, ты выступаешь на конкурсе в пятницу, тебе не нужен костюм? У моего брата, который(Вот так совпадение!) занимался танцами копров, есть совершенно ему не нужный!". Но ничего не скажешь, это было жутко полезно. Сложно представить, где он бы его взял не подвернись такой удачи. Но вот, кажется, у Миши с этим было сложнее и в своем прекрасном черно-красном платье с рукавами-фонариками и длиннющим подолом она появилась только за день до выступления. И выглядела потрясающе. И платье было добротное, танцевать в нём было удобно. И туфли по полу стучали. В судьбоносный день Вупсень встаёт по привычному рано. Он повторяет движение прямо в комнате, за чем Пупсень с интересом наблюдает. Мать спит где-то спит на полу на кухне, а Вупсень, полный по-настоящему счастливых эмоций идёт на их заброшку. Как и ожидалось, Мишель уже там. Тоже повторяет всё. Аж дух захватывает. Сегодня нельзя переутомляться, потому что конкурс только вечером и нужно быть в строю. Вупсень подходит к ней и кладёт руки ей на плечи. Они переглядываются и Миша тихо хихикает. И глаза отводит. Вупсень надеется, что она тоже влюблена. Влюблена в него. Она намекает на это, но в очередной раз не говорит ничего на прямую. Она никогда не говорит ничего на прямую. Она просто танцует. Лишний раз перепроверяет их синхронность, но всё равно отдаётся танцу полностью. И магнитофон играет одну и ту же мелодию подряд, раз, наверное, десятый. В нужный актовый зал в помещении городской школы они идут за руку. И просят добавить им в номер красный свет. Вот, семь вечера. Они сидят в зрительном зале. Их номер далеко не первый и за кулисы им проходить не скоро. Но время тянется мучительно. Один номер сменяет другой. Мишель, кажется, трясёт. Вупсень берёт её за руку и глубоко вздыхает. Всё получится. Они смотрят, чей номер следующий и понимают, что до них осталось только два. Они тихо встают и уходят за сцену. У обоих дрожат и потеют руки. Мишель переминается с ноги на ногу. Вупсень, кажется, никогда не видел её настолько напуганной и нервной. Он аккуратно берет бандану с её головы, снимая и повязывая ей на руку. Она удивленно смотри на него через пушистую, падающую по краям лба, мягкую челку. А посреди лба шрамик. Среднего размера, не очень страшный... Но совершенно не тот, от которого бы Вупсень отвернулся. Он догадывается, откуда он. - Всё будет хорошо. - Спасибо.. Зачем ты снял? - Ты так красивее. - Он так спокойно улыбается, хотя, на самом деле внутри он сейчас задохнётся. Мишель заливается смехом. Ей плевать, что он видит её и такой. - А с ней страшная? - Нет-нет, мне правда очень нравится эта штука. Просто.. Не знаю, захотелось тебя подбодрить. - У тебя получилось. - Она хихикнула. Объявляют их имена. - Ну что, вперед, покарать сцену? - Вперёд. Они за руки выходят из-за кулис, охватывая взглядом весь зрительный зал. Такое странное чувство. Оборачиваясь друг на друга они встают профилем к зрителям напротив друг друга. Чёлочка Мишель слишком мило свисает, Вупсень побаивается, что пропустит начало музыки. Но не пропускает. Гитарное соло начинает звучать на весь зал из колонок и они хором держат хлопки в ладоши. Вступают барабаны и они обходят друг друга, стуча туфлями о пол в такт. Они зачарованы. Музыка быстрая и они не отстают. Поворот, хлопок, топот. Они будто сливаются с мелодией. Они начинают действовать в разброс, Вупсень будто отплясывает что-то на одном месте, а Мишель, поднимая платье за подол кружится, будто бы оставляя кружевом на платье узоры, но через несколько секунд они подхватывают друг друга. Синхронность и они становятся напротив, ненадолго схватившись друг за друга, после чего тут же раскидываются по разные стороны сцены, направляя друг к другу руки и делая большой круг. Они подбегают друг к другу и движения начинают сменять друг друга одно за одним. Они действуют не всегда синхронно, но в паре. Лаконично и чувствуя друг друга. Действия широкие и даже страстные, они почти не переглядываются, глаза Миши и вовсе закрыты, но им и не нужно. Вупсень лишь изредка поглядывает на свою партнершу по номеру. Глаза горят, а дыхание почти не ощущается. Мир перестал казаться реальным. Музыка играет, а они будто снова танцуют в том заброшенном здании. Каре Мишель развивается во всех направлениях. Её карие глаза открываются и она не оглядывает зал, нет, она смотрит на Вупсеня. Он понимает, что пропал. Они то отдаляются, то танцуют неприлично близко и Вупсеню даже приходится поднимать рыжую. И кружить, чтобы это платье развивалось. И это потрясающе. Особенно когда она смотрит. Музыка немного затихает и гитара звучит тише, даже глухо. Только слабая мелодия играет, будто бы это эхо того, что должны слышать зрители на самом деле. Вупсень встаёт по центру сцены и глядит на Мишу, которая неуверенное, но не теряя ритма идёт к правому краю сцены. Финальный элемент. Колесо с прыжком. Он должен её поймать и поднять. Мир вокруг замирает и не дышит. Всё замирает. Она бежит, в его сторону и старается не оглядываться и вот, она перепрыгивает через и проворачивается, оказываясь носом перед Вупсенем, схватив ту за руку и ногу он поднимает и её и переворачивает один раз. Она помогает себе крыльями, от чего смотрится ещё более грациозно. Наконец она опускается на ноги, стуча туфлями по полу сцены, она опускает вниз голову, лицо и кисти, поднимая только руки. Они смотрят друг на друга и кидаются, музыка звучит финальными аккордами. Мишель оступается, но не падает спиной назад, потому что её держит Вупсень. И вместо испуга она улыбается, закрывает глаза и прогибается в спине. Музыка затихает. Раздаются овации. Они едва дышат и смотрят друг на друга. Вышло эффектно. Изнутри танца так точно. Отходя друг от друга и слабо поклонившись, они выходят со сцены и обмениваются взглядами за кулисами. - Было круто. Я тобой горжусь, правда, ты лучше меня сделал. - Не говори ерунды, ты - центральное лицо, дорогая. - "Дорогая"? - Как дорогая чашка. - Хи-хи.. Они выходят на улицу. Уже темно. Они, кажется, не облежались. И правда убегут. Это действительно было прекрасное выступление. Воздух холодный, набирается легкими и проносится по потной коже. Они опять переглядываются. - До сих пор не верится. - Гусеница выдыхает. - Что мы смогли? - Ага... - Не парься, чувак. Это было легко. - Не скажи. - Он берет её за руку. За ту, на которой бандана висит. - Встретимся завтра? В районе пяти часов вечера. - Окей. Где обычно? - Наверное, да. - Хорошо. - Она слабо наклоняется, обняв его. - До скорого, Вупс. - Ага. Пока. Она уходит. И он тоже уходит. Медленно и уставши, но за то счастливый до ужаса. Он ждёт их встречи на следующий день. Сначала у заброшки, потом у школьного забора... Но она не пришла. Совсем. И намёка на её присутствие. Ничего. Неужели, с ней что-то случилось? Она пропускает встречи только если... Это натолкнуло Вупсеня на мысль, что надо бы идти в сторону улья. На улице темнеет и это напрягает. Вупсень ускоряет шаг, вскоре переходя на бег. Он застаёт ужасную картину, от которой на глаза слёзы наворачиваются. Жизнь перед глазами пролетает. Он не успел. Мишель лежит на асфальте, истекая желто-зеленой кровью. КАКОЙ ЖЕ ОН ИДИОТ! Почему он не проводил её до дома, почему, почему, почему, почему?! Он же знал, что её "братья" способны на такое, он знал, что нужно защищать её и.. Вот так просто всё.. Прошло в один момент?.. Когда он наклоняется над не ней, она неожиданно поворачивает голову и харкает кровью. - Ха-ха.. Привет. Извини, что не пришла на встречу... - Миша? - Он понимает испуганные круглые глаза. - Срочно, срочно в больницу, Миша! - Мы не успеем. Мои органы.. Я кажется выплюну их сейчас. Они проткнули меня пару раз и ушли. - Она продолжает улыбаться. - Я украла их бабло, чтобы купить то платье... Но узнали они об этом только сегодня. - Мишель.. Боже мой, нет, мы успеем, давай.. - Он пытается взять ту за руку. Они холодные. - Да подожди ты.. Попрощаться дай, а... - Нет, Миш, никаких прощаний, нет.. - Езжайте без меня. Берите деньги и валите из этого городка ради меня. Не дожидайтесь выигрыша. Просто берите что есть и валите побыстрее. - Но.. Н-но.. Она снимает со своего лба испачканную кровью бандану, повязывая её Вупсеню на руку. Она глядит как бы исподтишка, валяясь на земле и разглядывая розовое от заката небо. Красиво, не считая почти труп на асфальте. Кто бы мог подумать, что нарушение "перемирия" обернется этим? Это... Остаться без Мишель было хуже всего. Хуже, чем переехать. Хуже, чем проиграть в конкурсе. Хуже, чем никогда отсюда не сбежать. Хуже было остаться без неё. И этот вариант настиг его. - Только будьте аккуратны, ребята и бегите быстрее. Они могут узнать о вас и... Слушай, просто бегите на край света, туда, где вас никто не найдет и... Знаешь, пусть дальше вас будет двое. Наверное, это даже честно. - Она кивает на бандану. - И эту штуку береги, я её очень люблю. Ты говорил, тебе она нравится. - Н-нет, Миша, не честно... Ты должна быть с нами и.. и.. - Он прижимает к себе бандану и её холодную руку. - Э-э-эй, ну не хнычь.. - Она убирает со своего лица прядку и тянется к Вупсеню, чтобы взять его за щеку. - Я тебя люблю, ладно? Ты самый талантливый и классный в мире. Заботься о Пупсене и не забывай, какой ты классный.. И.. Научи летать того Вупсеня, которого я встретила на спорт-площадке школы, окей? - И я тебя люблю, Мишель.. Мишель?.. бездыханное тело смотрело на него пустыми глазами. Такими же карими, как вчера на сцене. - Мишель... Он лишился всего в тот день и последовал совету покойной подруги. Сбежал с братом в эту же ночь. Из окна, пробираясь через темные улицы и наткнувшись на Анжелику по дороге. Она поклялась молчать, но всё-таки странно, что она была там. Сбежал он на вокзал, купив билеты в самый конец и оказавшись тут.       Тут, сжимая в руках эту чёртову бандану, на которую капали слезы одна за другой, пока в дверь не вломился Пупсень. Он действительно уже совсем другой. Некогда миловидный и пугливый ученик средней школы теперь нескладный подросток в кепке. Придя прямо с улице под ливнем, он раскладывается на кровати и даже, кажется, не смотрит на брата. - Ву-у-упс, угадай, кого я встретил? - Кого? - Голос подрагивает. Он надевает бандану обратно. И вытирает лицо. - Бабоче-е-ек.. Они промокли. - Ну надо же. - Он саркастично закатил глаза. - И там короче я с одной.. Элина уже убежала на кружок по балету от подруг и остальная троица бабочек была вынуждена ожидать окончания дождя внутри пня, полностью наедине. Это утомляет, особенно когда компания не самая приятная. Роза бесцельно пытается разболтать Юлию, и у неё даже немного выходит. Казалось удивительным, но всё-таки, они с Розой дружат с начальной школы, поэтому они действительно ближе друг к другу, чем кто бы то ни был в этой компании, поэтому способность Розы не была уж настолько удивительной.       Марго начинает казаться, что она мешает их свиданию. - Ну и что он сказа-а-ал? - Юля надувает губы и в ожидании хмурит брови. - Что всё дело в сиськах! - Так и знала! - В сиськах?.. - Марго пытается хоть немного вклинится в разговор. - А в чём ещё? - Роза поворачивается обратно к Юлии. - Ладно... Она снимает грязные ролики и одних черных гольфах подходит к выходу. Глядя на дождь, она хмурится. Опуская глаза на грязные темные носки, она поворачивается к остальным девушкам, зачесывая короткие волосы назад. Блестя небольшими карими глазами и светлыми ресницами, она говорит громко, чтобы перебить Розу и привлечь к себе внимания. - Я пойду проветрюсь. - Прямо так? - Розовая оглядывает Маргариту. - Да. - Она взмахивает висящими вниз крыльями и сжимает в руках мокрый плеер. - Ладно.. - Роза махнула рукой и вернулась к Разговору с Юлией. Марго выходит под дождь. Он стучит по лицу. Не хватает какой-то музыки, но плеер кажется не согласен с этой мыслью и возвращаться к жизни не собирается. Она шагает в одних носках по уже почти темной улице, наступая грязь и пачкаясь. Не любит она дождь. И этих сучек. Такие мнительные, такие тщеславные... Возомнили, что могут управлять ей, что могут заставить её сделать что угодно, взять под контроль.. Хотя, они же смогли. Они всё смогли. И смогли взять Элину тоже, в которой Марго узнаёт себя. Она совсем одна, а они просто в нужный момент подставили девочке своё плечо и она теперь слепо доверилась им. С Марго было сложнее, но они всё равно смогли сломать её. И Элину сломают. Точно сломают и не оставят от неё не единой капельки. Марго опирается на какую-то мокрую корягу, убирая с лица мокрые короткие волосы соломенного цвета. Она рассматривает поломанный плеер. Интересно, Корней Корнеевич сможет его починить? Наверное, но может это обойдется ей в копеечку, а тратиться сейчас лишний раз не хотелось бы, родительских денег едва хватает на учебу и еду, и это ещё учитывая, что за жильё платит Юля... Марго правда многим им обязана, пусть и не хотела бы быть обязанной. Вообще, плеер жалко. Марго справляется с проблемами музыкой в ушах класса с третьего... Она почти не вынимает наушники из ушей и остаться с такой проблемой - едва не худший исход из всех возможных. - Эй, ты чего тут одна без зонтика? - Она слышит голос и оборачивается, видя полного парня-гусеницу под зонтом с охапкой пряжи и спиц в руках - Что у тебя случилось? - Да, ничего особенного.. Под дождь попала, а домой не хочу... - Почему не хочешь? А в руках у тебя чего? - Пупсень через чур допытливый. - Да-а-а.. Неважно. Это плеер. А чего тебе надо вообще? - Музыку слушаешь, Марго? - Он подошел ближе, закрывая её под зонтиком. - .. Ты помнишь, как меня зовут? - Она хмурит брови. - Не слушаю, он сломался от воды.. - Конечно помню! - Он кладет теплую руку ей на плечо. - Ох.. Тебе может помочь как-нибудь? - А как ты можешь мне помочь? - Она непонимающе глядит на него. - Дать свой! - Он полез в карман, доставая плеер в наклейках и протягивая ей. - Вот, я не знаю, почему ты не хочешь домой, но гуляй с музыкой.. - Ох, нет, ты что, тебе не стоило, я.. Я-я.. - Она сглотнула, увидев знакомый плеер. - Да ладно, я им почти не пользуюсь! - Он всучил ей красный зонт у себя в руках. - И это возьми, мне идти близко, а ты потом вернешь! - Ты что, я же.. - Я настаиваю! - Тот гордо улыбнулся. Даже не верится, что этот мальчик в свои тринадцать шатал цветы на которых они сидели и разрисовывал им зеркала маркером. - .. Зачем ты это делаешь?.. - Ты мне нравишься больше остальных бабочек. Ты прикольная. И вообще, баба Капа кормит пирогами с вишней за хорошее поведение и.. - Ладно-ладно.. Ну... Спасибо?.. - Рад был быть полезен! - Он хихикнул, зажмурив глаза. - Ну всё, я побежал! И Пупсень убегает, прижимая к себе пряжу. А Марго остается стоять под зонтом, глядя на плеер. Она не может поверить. Он очень добр к ней, хотя ему кажется, что они незнакомы и виделись всего пару раз. Он действительно запомнил её по имени. Он действительно отдал ей зонт. И плеер. Он сохранил его, и это вводило Марго в ещё больший шок. Её плеер вернулся к ней. **** - Ну тогда до скорого, получается? - Кузя забрал из рук Лунтика большой лист, чтобы не промокнуть под дождём. - Ты до дома их проводишь, да? - Ага.. - тот продолжал сжимать что-то в руке. - До скорого. Напиши, как будешь дома, хорошо? - Хорошо, да хоть тысячу раз названивать буду, сон мой, всё для тебя... - Тот тихо грустно усмехнулся, отходя от него - Пока-а... - Пока-пока! Он уходит домой, глядя под свои ноги и кроссовки, тонущие в грязи. Кузя в отчаянии. Сегодняшний день пытается выжать из него соки, сначала он едва поднялся утром после ночной прогулки, потом эта ругань с Пчелёнком, маскарад.. И Элина. Элина-Элина-Элина. Везде Элина. И ещё жуткий случай с каким-то дедом и этим "Пчелиным языком".. Ничего не понятно совсем. Хочется просто прийти домой, приготовить вкусный ужин и просто включить какой-нибудь сериальчик на проекторе. И успокоится. И не о чём не думать. Не думать про Пчелёнка и маскарад, не думать про Милу и того старика, не думать про Элину и Лунтика. Просто отключится от реальности, уплетая что-нибудь жутко вредное с огромными количеством сахара. И чашечкой кофе в придачу. Зачем спать, у Кузи ещё посреди ночи наверняка опять загорится мысль, что ему нужно срочно сбегать в магазин возле вокзала и стырить оттуда банку другую энергетиков с сахаром. Вкус у них странный на самом деле, но вызывает слишком сильное привыкание. Он еле дотащил свою тушу до дома, и невольно бросил взгляд на почтовый ящик возле двери. Ему никогда никто пишет, кроме бабушек изредка. Кто в долине вообще использует обычные письма после появления "Моментальной почты"? Но почтовый ящик есть у каждого. И почтальонов не мало. И Лунтик работает одним из них. И он очарователен в форме для Кузи. Разносит рассылки журналов, просьбы заплатить за кредит, рекламу холодильников с магнитиками... Он как раз должен быть завтра на работе. Наверное, было бы здорово встретится с ним. Но рассматривая почтовый ящик уже несколько минут, до Кузи доходит, что он не пустой. Там что-то внутри. Кому, интересно, приспичило что-то ему отправить?.. Он подходит и аккуратно достаёт конверт, оставляя большой лист у порога проходит в дом и захлопывает входную деревянную дверь. Он смотрит на него и его глаза застывают в ужасе. Адрес отправителя. Этот дом, на той самой улице. Тот самый дом, в котором прошло самое отвратительное детство в его жизни.. - Нет, нет... Ну зачем они опять мне пишут... Он швыряет письмо от себя в другой конец комнаты, но то аккуратно и плавно приземляется на ковер равно по центру комнаты, будто бы маня открыть. Ему пишет семья, подумать только, он был уверен, отец запретил всем кроме бабушек с ним контактировать. Он снимает грязные кроссовки и толстовку, кидая это в угол возле шкафа, а сам в футболке и носках проходит и всё-таки трясущимися руками берёт горе-конверт и включая верхний свет ложится с ним на кровать, неуверенно открывает. Тетрадный листок. Знакомый почерк. Без наклона, печатный, видно, что пару мест было замазано корректором.. А в углу какие-то рисунки фломастерами. Это Пузя. Его брат близнец. Подумать только, в очередной раз обходит все запреты, рискуя пятой точкой. Похоже, мозги были у них одни на двоих и то их Кузя увёз в лес. Хотя, если уж говорить о безбашенности, то тут они оба стоят друг друга, Кузю сложно назвать "рациональным, умными близнецом".. Сейчас сложно. Он медленно читает каждую букву. "Привет, братец! Пешу тебе что бы сообщить непреятную новость. Бабушки Сьюзи больше нет. Она умирла на прошлой неделе от каких-то ослажнений и все в семье в глубокой печали. Сузя даже из комнаты не выходит. Будут похороны на нашем кладбище 28 числа, приходи, если хочешь. Папа не узнает.       Ждём тебя, твой клон, Пузька." Он чувствует, как горлу поднимается комок. Глаза невольно сбегают на стену, где висит старое детское фото, где он стоит плечом к плечу с братом. Удивительно, насколько раньше они были сильно похожи внешне. Сейчас сходство разве что на лицо, имидж у них абсолютно отличается... Хотя, Кузя, наверное, могло многое перемениться, последний раз видел его под конец зимы, в их день рождения, хотя сейчас за окном уже скоро будут сентябрьские заморозки. Брат любит сбегать к нему погостить временами на перекоры наставлениям остальной семьи, с тез пор как Кузю выперли за дверь и он скитаясь пришёл жить сюда. Он стал приезжать даже раньше бабушек, которые первые остыли к нему и постоянно возили ему гостинцы... Бабушки.. Бабушка Сьюзя подарила ему наверное самую дорогую вещь за его детство, его любимую скакалку, с которой он не расставался до прошлой зимы. Бабушки и правда были огромной частью его жизни. У Кузи ещё есть старшая сестра, но от неё не письмеца не весточки, но наверное это неудивительно, сейчас она заканчивает школу и выбирает техникум. Или готовится к поступлению в следующие два класса... Да Кузя даже такого не знает, но было понятно, что Сузе, или, как её называют все, кроме братьев, Сюзанне, названной в честь уже покойной бабушки, было не до Кузи и его проблем. Ехать Кузя не хотел. Отец просил его не возвращаться, да и никогда он с тех пор не был в родных краях и должно быть, там его уже считают за труп и даже, наверное, отвели отдельную могилку на городском кладбище. Поэтому внезапно драматично прийти на похороны бабушки призраком в дождевике наверное было безумно идиотской затеей. Но приехать и простится с любимой бабушкой всё-таки хотелось. Но сейчас не время об этом думать. Кузя слабо трясет головой, откидывая письмо в угол кровати. Так, всё, он хотел спокойно провести вечер наедине с собой и не думать о семье и похоронах бабушки. Всё-таки, двадцать восьмое не так скоро... Надо просто отвлечься. Приготовить что-нибудь. Он встаёт и открывает полупустой холодильник. Кузя любит готовить. Его дразнили за это увлечение, называя девчачьим, но если уж Мила играет на баяне, Пупсень вяжет милые коврики, то что плохого в том, чтобы просто печь розовые кексики и получать от этого удовольствие? Вообще, мир глазами тех, кто это придумал, такой странный... Будто бы все живые существа - роботы, обязанные следовать инстинктам и идти по умолчанию с определенным списком увлечений и внешними признаками. По умолчанию есть идеальный рост, идеальная внешность, идеальная ориентация и идеальная жизнь. И это правда считается обществом чем-то, что является базовыми настройками, закрывая глаза на то, что абсолютно каждый уникальный. Никого не вырезают по трафарету, отрезая неидеальные и ненужные куски... Мысли-то правильные, относился бы ещё Кузя к себе так. Он самый отвратительный для самого себя. Он себя не любит до вреда себе, до самых огромных упреков и желания провалится сквозь землю. И как бы идеально и летящим он не чувствовал себя в один момент, другой заставляет его упасть на землю. Эти периоды скачут и скачут.. Кузя уже раскладывает в миску разогретый попкорн и несколько только что обжаренных сладких пышек, которые он собрал из того, что вообще было в полупустом холодильнике. Стягивая с себя штаны и в белье ложась на кровать, он устанавливает прожектор и выбирает какой-то фильм наобум, просто чтобы хоть на что-то отвлечь глаза. Начинается заставка кинокомпании, он невольно вспоминает, как гусеницы однажды пародировали подобный фильм, заменив кровь на варенье. Он медленно жует горячую еду, укрываясь одеялом и забывая о своём сычином существовании. Но не тут-то было, всё испортило то, что и создало такую атмосферу. Стена, на которую падал проектор как раз была той, на которой и висела та фотография Кузи с братом. Но помимо неё там висело ещё не мало других. И одна из них была сделана прямо здесь. Прямо на той кровати, которую кузнечик сейчас пачкал маслом от пышек в полном одиночестве. На ней Лунтик. И Кузя рядом. А с краёв Мила и Пчелёнок, но их не очень сильно видно. Гораздо сильнее видно то, что на Кузе вместо привычной толстовки свитер. Чужой. Свитер Лунтика, жёлтый в полоску. Поскольку Кузя миниатюрный, тот висит на нём как простыня, забавно закрывая зеленые ладони и пальцы. А ведь Лунтик сам его дал, чтобы Кузя не замерзал в собственном доме с его худобой. Даже с учетом камина. Ведь фото сделано зимой, где-то на новогодних каникулах, когда снег пушистый, на улице минус двадцать, а мир кажется нереальным из-за ожидания новогодних чудес. Эта зима была временем, когда Кузя даже имел надежды. Наивый-наивный Кузя, думал, что это всё в серьез и не просто так. Тогда Лунтик был особенно похож на волшебный сон, под ночным светящимися снегопадом, когда они гуляли только вдвоём. У Лунтика иногда светятся его прекрасные пурпурные глаза, а кожа под шерстью красная от мороза.. И снежинки оседающие на сиреневых волосках... Лунтик любил гулять зимой. Будто мотылёк, так и тянущийся к свету в ночи, разглядывал луну, звезды и блестящие сугробы. Тогда всё казалось другим. И гусеницы будто бы не были такими противными и играли с ними в снежки и лепили снеговиков, и Мила с Пчелёнком не спорили а будто бы на три месяца просто закопали все свои недопонимая под огромным слоем снега. И пирожки бабушек и бабы капы казались теплее. И все в их лесу будто бы стали немного добрее... И Элина была не так важна. И собирались снежными деньками все конечно дома у кузнечика. Он один жил совсем один, без родителей.. И дома у него всегда тепло из-за камина и плотно закрывающихся дверей и количестве шерстяных одеял от бабушки Музи... И теплых, вкусных пирогов, что он готовил сам к каждому приходу своих друзей. И у него дома тогда было так хорошо... Он помнит, то была ночевка, Мила в пышном бордовом свитере, рейтузах и джинсах и Пчелёнок с каким-то шерстяными балахоном на школьную форму и трёх парах носков, сидя на полу припираются, решая, какой фильм будут сегодня смотреть, а Кузя вставляет в печку только залитую тестом форму... А за окном идёт снег, оседая на подоконнике, рисует узоры на оконном стелке. А Лунтик сидит на его кровати, снимая свой желтый полосатый свитер, оголяя своё пушистое сиреневое пузо. В прихожей валяется гора теплой одежды, куртки, шарфы, шапки... Один из самых больших предметов - оранжевая ушанка Лунтика, которая нужна ему чтобы закрывать собственные четыре уха. Чтобы каждое было в тепле. - Да я говорю, давай смотреть Блохоснежку! - У Милы длинные, густые, волнистые каштановые волосы наэлектризованные шапкой и сейчас слегка растрепаны. И розовые щеки от мороза. - Нет, Пчелохонтас! - У Пчелёнка рыжая, пушистая челка. Он хмурится, протирая, запотевшие очки. - А может что-нибудь не настолько девчачье? Принцесс смотреть.. - Кузя закатывает глаза. - Замолчи! Так вот, Мила, ты не понимаешь, что- Кузя закрывает дверку печки, тихо вздыхает. Он слабо вздрагивает, потому что чувствует объятие со спины. Он узнаёт сиреневые пушистые руки. Лунтик ужасно теплый. Даже горячий. У Кузи невольно проносится дрожь по всему телу. Этот момент как во сне, так потрясающе, что не хочется просыпаться. - Ты холодный. - Он говорит нежным шепотом над головой кузнечика. - Тебе дать мой свитер? - Ох, не стоит, ну.. ну.. ладно, давай... - Кузя запинается, и, кажется, краснеет. Кузя уже сидит на собственной кровати, над головами Милы и Пчелёнка и пытается не закричать от смущения, пока на него натягивают чужой, огромный желтый свитер. Он такой теплый. И толстый. ПОТРЯСАЮЩЕ. На нем кажется остатки шерсти Лунтика. Он пахнет Лунтиком абсолютно полностью. Кузе кажется, он дрожит и не может перестать пялится на лунного, который кривляется, болтая о чём-то с Милой. - Что-что говоришь? Ох, чёртовы грибы, я уверен, он просто завидует тому, что я космически красив! - Лунтик закусывает губу и сводит брови к переносице. Кузя готов упасть в обморок. Лунтик шутливо кокетничает.. - Ну-ну, лунатик, повремени с выражениями! - Мила смеётся и залезает к ним на кровать, пока Пчелёнок выключает свет. - Ты конечно красавчик, но ты уверен, что он пускает на тебя слюни? Мне кажется, таким только Кузька промышляет! - Что? - Мила откинула Кузю обратно в реальность. - Что-о-о? - Лунтик продолжает хихикать. - Да ладно тебе, я его не достоин! - Он кивает на кузнечика. Они хором смеются только громче. Так тепло. Особенно на сердце. Кузе слышится, как рыжий недовольно бубнит. - Ну-ка помолчите, я пытаюсь разобраться! - Пчелёнок нахмурился, стоя возле проектора. - Всё, всё, извини, очкарик! - Мила ложится поудобнее, опираясь на подушку. - Да там.. - Кузя мямлит. - Вставить надо.. Только не перепутай! - Так? - Пчелёнок демонстрирует, как поставил ленту с фильмом. - Да-да, садись давай! - Мила зовет того к ним. Пчелёнок ютится на краю кровати, справа от Кузи. А по левую сторону от кузнечика он.. Такой большой, мягкий и пушистый. Кузя не заметил, как после начала фильма положил ему голову на плечо и начал активно слушать его дыхание. Лунтик потрясающе пах. Сладким чаем, медом и чем-то таким свежим... Как талым снегом. Камин потрескивает и вскоре Кузя, едва не забыв, достает для друзей тарелку пышных и теплых кексов. Пчелёнок молчит, жмурясь, пытаясь со своим минусовым зрением смотреть фильм, чтобы глаза не уставали. Мила не затыкается. Она перебивает фильм, постоянно что-то говорит, комментирует, иногда даже не успев до конца проживать кекс. Лунтик тихо чавкает и смотрит. Кажется, что его глаза, в которых отражается свет, какие-то волшебные. Такая умиротворяющаяся атмосфера... И именно в этот момент Лунтик их сфотографировал на свой маленький фотоаппарат. Их с Кузей, остальных действительно там почти не видно. Когда они досмотрели, то сидели в кружке на полу, пили чай, болтали про что-то... А мир замирал. Потому что Лунтик обнимал его за одно плечо. И когда поздней ночью все наконец легли спать на полу по спальным мешкам и с горой подушек, Кузя пусть и лежал не очень близко к Лунтику, но все еще в его свитере. Домик был украшен цветными гирляндами и только они тогда освещали его темную халупу. Ему становилось жарко, но не мог он перестать нюхать свитер... Он не спал, пока не начало светать. И метель за окном шумела. Даже Пчелёнок в те дни рано не уходил. Дремал на полу как младенец, как и все остальные, позабыв о заботах. Вставали все поздно и Кузя готовил всем какую-то картофельную запеканку и заваривал какао, и конечно вкус больше всего хвалил Лунтик. Пусть и доел все первым Пчелёнок. А Мила нудела, что вышло слишком жирно и масла слишком много и она растолстеет. Его друзья тогда были такие предсказуемые, что на душе было так... Так замечательно. Они болтали под новогодней елкой на полу добрые несколько часов, а потом собирались и уходили гулять. Катались с горки на санках все сразу, смеялись так громко, что слышали бы и жители пруда, играли в снежки и делали снежных бабочек на сугробах... У Кузи желтый шарф с помпонами и вязанная шапка с козырьком. У Милы длинное красное пальто и бордовая финская ушанка с помпонами и завязками. У Пчелёнка обычная коричневая шапка с помпоном, как и у всех пчелят, и плотная коричневая манишка. А у Лунтика тот свитер и та ушанка. И огромная улыбка. И горящие глаза. Он красивый, расставляя руки, съезжая на санях, лепя снежного Кузю и вялясь на снегу. Он как сон. Красивый как сон, кружится меж заснеженных гигантских берез... А потом под вечер они собирались дома у Милы и та играла песни каких-то групп на гитаре у себя в комнате, пока Пчелёнок пялился на неё также, как Кузя палился на Лунтика. Но сейчас.. Сейчас всё по-другому. Сейчас Лунтик говорит про Элину так много.. И свитер его больше Кузя не носил. И наступающая осень вряд ли будет что-то с этим решать. Лунтик как сон, но любые сны кончаются. Лунтик был с ним, когда его родители его бросили, Лунтик ходил с ним на каждый маскарад "Синей Луны", Лунтик обнимал его, когда они смотрели фильм... Но в этом году всё будет по-другому. Кузя находит себя в слезах, уткнувшего в подушку, пока на стене уже мелькали титры с проектора. Потрясающе, замечательно отвлекся, Кузя, аплодисменты... Он встает и отключает фильм, швыряя на пол тарелку с остывшей недоеденной едой и после падает обратно в кровать. Слезы идут сами. Эта Элина... Она появилась как из не откуда и вот, всё теперь поломалось. Топор войны откопан, Мила обзывает Пчелёнка уродом за его спиной, Пчелёнок почти не появляется из-за учебы, Кузя собачится с Милой, с рыжим едва не потасовки устраивает, а Лунтик.. А Лунтик об Элине. И наверное, все те зимние каникулы были как ложь, приятная сказка или просто... Просто сон, который растворился, как только он проснулся обратно в реальности. Кузя сворачивается в клубок под одеялом и тихо хныкает. И шума на фоне нет, колокольчик уведомлений моментальной почты убран, камин не горит, дома холодно, и даже дождь... Дождь уже прекратился, но Элина через грязные лужи идёт домой с балетного кружка. За ней тащится тяжелая сумка с пуантами, пачкой и прочей сноровкой. Как бы не было смешно Элина в этот раз была там наедине с преподавательницей. С тех пор как она переросла младшую группу, куда ходили хоть некоторые жучки и светлячки, она, кажется, невольно перешла на одиночные занятия. Наверное, ей даже нравилось чувствовать себя особенной, но быть совсем одной везде не хотелось. Она, в грязных белых балетках подходит к крупному пеньку с окнами. Это её дом. Она со скрипом открывает крупную дверь и глядит на простенький интерьер. С кухни раздаётся шум стуков о клавиатуру печатной машинки. Разуваясь и проходя внутрь, бабочка окликает единственного её сожителя: - Мам, я дома! Привет! - Ага. - Женщина с длинными рыжими волосами, свисающими по плечи даже не повела бровью. - Ну что-о-о, мам, как дела? Как работа? - Элина, всё ещё держа в руках сумку, проходит в кухню. - Нормально. - Ла-а-адно, тогда я пойду.. К себе? Но этот вопрос она уже проигнорировала. Её мама всегда так. Она работает в городе и погружена в неё всё время, когда она вообще дома. Элина с раннего возраста была предоставлена сама себе. Отца-то она и в лицо не знает. Она о нем вообще ничего не слышала и даже не уверена, знает ли её мама, кто это. Но в детстве говорила ей что-то вроде того, что он космонавт и улетел на луну... Забавно, не правда ли? Рыжая берет пирожок из холодильника и уходит с кухни. Она недовольна и расстроена, когда вспоминает о существовании мамы в своей жизни. Мать даже не приезжает на её день рождения. Это задевает. Как будто бы она пустое место, просто старая ненужная вещица, которую жалко выбрасывать. Бабушек, теть и дядь у Элины тоже нет... По крайней мере, мать отказывается говорить на тему семьи или брать её с собой в город. Поэтому и приходится в плане общения ограничиваться чем есть. Она проходит через коридор по серому ковру, поднимаясь по лестнице на второй этаж, открывая разрисованную дверь, завешанную постерами. Сумка для балета сразу летит куда-то в угол, а Элина падает носом в одеяло на кровати. За окном уже темно, а её комнату освещают лишь люминесцентные наклейки-звездочки на потолке и свет тусклой желтой лампы из коридора. Она не лежит долго, а встает, захлопывая дверь и включая свет. Все маленькие настольные и настенные лампочки, зажигая спичками декоративные свечи, гирлянды... Но не люстру. На самом деле, комната Элины - находка. Она выделяется от всего остального дома абсолютно всем. Стены разрисованы акрилом в причудливые узоры, на рабочем столе раскидана куча вещей, от дисков и пластинок, схем для вязания, наушников и тетрадок до лекарств, свечей, расчесок и растений. Кровать забита огромным количеством плюшевых игрушек. Одежда тоже раскидана везде, на тумбе стоят фигурки, а в углу стоит огромный белый стеллаж, забытый книгами в прямом смысле под завязку. А чуть правей - барабанная установка, скрипка, синтезатор и укулеле. И всем этим она занималась. Наносила макияж, разрисовывала стены, шила, вязала, клеила фигурки, танцевала, писала картины, сочиняла музыку, читала все эти книги по нескольку раз. Всем кажется, что ей в мире интересно абсолютно всё, от коллекционирования, до пения, игры в театре и писательства, но на самом деле она... Просто пытается хоть как-то заглушить одиночество. Да, одиночество. Такое тянущее и мерзкое одиночество. Элина рано стала бабочкой, ходила гулять, но никого её возраста банально не было в лесу. Все либо младенцы, либо их родители, либо бабушки да дедушки, прожившие тут всю жизнь. Мать Элины рано родила её и Элина порой ненавидит её за это. Из-за возраста она оказалась оторвана от мира практически полностью. Потом сюда переехали гусеницы, Кузя.. Это немного разбавило круг общения, но всё равно Элине хотелось найти кого-то более близкого по интересам. Она говорила и со светлячками, с пчелятами, со всеми пожилыми и не очень пожилыми жителями леса... Она знала тут буквально всех и всё. А потом сюда наконец-то переехали те, кто был хоть немного ближе к ней. Компания бабочек, что снимала тут жильё. Они были сильно старше, но альтернативы не было. Наконец-то был хоть кто-то, кого она могла хотеть называть "Подругами". Не сказать, что они хорошо на неё влияли, но... Ей было всё равно, пусть Роза шутит пошлые шутки, Марго постоянно без причины агрессивная, а Юлия считает ее "Рыжей невинной недотепой".. Но когда ей было, кажется, лет двенадцать, на землю упал необычный малыш. И это изменило её мир. Лунтик был такой же. Такой же фиолетовый, не от мира всего, с луны. Потрясающий, как тысячи звезд в космосе, лучше всех бабочек и всего леса в тысячу раз. Читал те же самые книги, был такой.. Такой удивительный. Она, вообще, не сразу хотела с ним общаться. Она думала, что он кто-то типа Кузи, неугомонный, мелкий мальчишка из неоткуда. Да и был там один неприятный случай с грязью.. В общем, перспектива с ним дружить не казалась ей такой привлекательной. Но он вместо того, чтобы просто забить на неё, взял и притворился незнакомым ей, странным пареньком в очках и огромной шляпе. Дарил ей украшения, рассказывал сказки... Элина, что интересно, действительно не узнала его, пока тот по случайности не раскрылся. Она сначала обиделась, подумав, что должно быть это такой розыгрыш. Мол, вот, смотрите, какая смешная глупая девчонка, мечтает о незнакомом романтичном парнишке-принце из дурацких романтических книжек, повелась, стоило только чуть разодеться... Но нет. Он правда настолько хотел с ней общаться, что притворился таким лирическим героем, лишь бы она заговорила с ним. И он ведь не врал, действительно, он говорил также, как и общался без этого образа. И это пленило Элину абсолютно. С тех пор их не отлепишь друг от друга. Общаются сутками, как два глупых подростка, верящих в сказки. Такой потрясающий Лунтик.. Не похожий не на что взял и влюбил её в себя. Чертов инопланетянин. - Точно, Лунтик... - Садясь за стол она вспомнила, что надо бы всё-таки написать ему письмо, как она и обещала. Она включила в наушниках на плеере какую-то мелодию, берясь за ручку. Она достала плотную желтоватую бумагу, начав писать. У Элины красивый почерк с завитушками и наклоном. Мало кто может его прочитать, но у Лунтика получается лучше всех. "Дорогой Лунтик," Нет, не так. "Мой Дорогой Лунтик," Теперь звучит слишком фамильярно... Да к черту. "Мой Дорогой Лунтик, у меня всё" Всё как? Хорошо? Отлично? "у меня всё неплохо. Только вернулась домой. Погода ужасна," Слишком короткие предложение, надо писать больше... "Погода ужасна, я, кажется, испортила свои любимые белые балетки." И грустная рожица, нарисованная рядом. Выглядит жалко. А там точно запятая стоит?.. "Но ничего страшного. Хотела спросить, как твои дела" И что дальше писать? "Как твои дела"?.. "и когда тебе завтра будет удобно встретиться. Жду ответа." Элина переносит ручки вниз листа. "С любовью, Эля." "Эля" - самое идиотское сокращение от её имени. Но подписываться она решила так. Наверное, потому что так зовут главную героиню одной книжки, которую Элина очень обожала в детстве. Она перечитывает всё мелкое письмо целиком, будто бы выискивая у себя грамматические ошибки. Лунтик до ужаса грамотный. Ей не хотелось бы позорится перед ним.. Ещё и так по-идиотски, пропустив дефис или знак препинания. Наконец, она скручивает лист в трубочку и отправляет в трубу моментальной почты, на адрес Лунтика. После этого даже какое-то опустошение внутри. Отправила и всё, мира вокруг как будто больше нет. Будто ты сказала это в пустоту. В этом минус моментальной почты. Нифига она не моментальная. Ты просто полдня ждёшь, пока тебе ответят или хотя бы прочитают. Но делать нечего, нужно правда ждать. Элина ложится щекой на стол и взгляд падает на книгу, набитую закладками и цветными стикерами. Это та самая книжка, про Элю.. Она берет её, ложась спиной на кровать и открывая её над собой на высоко вытянутых руках. Она знает её наизусть, слово в слово, но всё-таки, почему бы не скоротать время за чтением? Всё равно нужно делать хоть что-то, чтобы не начинать рефлексировать на тему того, какая твоя жизнь одинокий и всепоглощающий отстой... Она улыбается вовремя чтения. И хихикает. Даже после стольких раз прочтения. Книга про девочку, которая попала в другой мир и там влюбилась в парня, а вернувшись домой пыталась найти способ в ним встретиться. Да, опять про любовь. Элина обожает финальную сцену. "- Неужели, это и в правду ты? - Элеонора неловко поджимает губы, отворачиваясь, - Не могу поверить, что всё так вышло. Гаррет лишь смеётся. - Не бойся, я тоже не верю, - Он гладит её по волнистым каштановым волосам. - Потрясающе, я будто сплю... - Почему "Будто"? - Хихикнул он" А дальше он её целует и на этом книга заканчивается. Как бы намекая, вот, никаких других миров и фантастических волшебных парней нет. Это просто ей приснилось. Такой мерзкий и одновременно гениальный финал. Жаль, что в жизни приятные сны посещают Элину не так часто. Также, как и фантастические парни... Раздаётся звук нескольких подвешенных бубенчиков. Ответ от Лунтика пришёл. Элина спешно поднимается с кровати, кидая открытую книгу на подушки и подбирает с пола трубочку из бумаги, которая заботлива обёрнута бантиком из травинки, чтобы с ней ничего не случилось, пока она едет к адресату. Лунтик очарователен своей заботой и аккуратностью во всём. "Привет, Дорогая Эля. Рад получить письмо от тебя. Балетки жалко, надеюсь, ты найдешь где-нибудь новые, они мне нравились. Дела нормально, но вечер был сумбурный, если честно. Мы пошли к Миле и вообще, там долгая история. Встретится я смогу только утром, как обычно, а лучше раньше, чем обычно. У меня завтра как раз почтовая подработка. Ещё Кузя себя кажется плохо чувствует, не могу до него дописаться, так что, думаю зайти к нему вечерком. А так буду рад провести с тобой время. С любовью, Лунтик." Он написал "Дорогая" с большой буквы, решив, что это не опечатка. Элина ощущает, как физически краснеет.