Через многое

Луна светит через дырень в двери, а Кузя трясётся и жмется к стене. Подумать только, позапрошлой ночью он с Лунтиком гулял вдвоём, валяясь на траве и смеясь, а сейчас его сердце уже минут двадцать не может успокоится после того, что он увидел. Его лучший друг, его сон... Это лицо во мраке застыло перед его лицом чёткой картинкой. С его головы начали свешиваться усики, как у насекомых, мордочка потемнела у носа, как и белок глаз, пока красная радушка пульсировала.. Он не понимал, какого чёрта произошло, но предполагал, что в том был замешан кристалл. Да, чёрт, что ещё могло быть замешано в этом? Его отдал ему какой-то странный дед, говорящий что-то про какой-то культ, который ещё и умер после этого! Что ещё может быть виновато в этом? Хотя, кузнечик был уже не уверен ни в чём. Может, это всё была галлюцинация от стресса и недосыпа?... Но откуда тогда этой болючий порез на щеке, царапины на полу и дырка в двери. Свет после этого в доме пропал. Кузя медленно встаёт на ноги и залезает в шкаф, он достаёт свой длинный фонарик на керосине и когда тот загорается, он ставит его в угол и становится возле плиты. Варит кофе. Потому что спать - это последнее, что сейчас хотелось бы сделать. Если это всё не примерещилось, то это существо могло и вернутся... После того, как турка оказывается на плите, он вновь залезает в шкаф и достаёт уже мелкую обувную коробку. Это аптечка. Там в основном успокоительные и даже транквилизаторы. Сейчас Кузе как раз не помешал бы один из таких. Он запивает две таблетки валерьянки и одну капсулу зверобоя, пока кофе уже начинает убегать. Нужно ждать эффекта, это бесит, потому что руки до сих пор дрожат. И возможно, ему будет только хуже и его вырубит спать прямо на полу. Из аптечки он берёт зелёнку и пару пластырей, разбираясь с раной на щеке, что была сделана с хирургической аккуратностью и точностью. Через пару минут он уже находит себя в чашкой кофе на корточках, разглядывая дыру во входной двери, которая опалилась по краям. Эх, пробелы в коротко срочной памяти... В дыре виднелся силуэт. Знакомый, с четырьмя ушами. И с усиками, память Кузю не подвела. А внизу, по краями, были следы от когтей. Оставалось загадкой, как тот прожог дверь, но это лишь вызывало больше страха и вопросов. Думать об этом не хотелось и Кузя разлёгся на кровати, глядя в тусклый потолок и поставив на тумбочку рядом кружку с недопитым кофе. Всё это казалось сном. А сон казался монстром. Он пытался заставить себя не заснуть. Луна ярко светила через окно. Он в итоге на кровать, сжимая в руках чашку. Болела голова и в области сердца. Все перед глазами расплывалось. Он иногда потряхивал головой и боль от этого разносилась эхом сначала по всей голове, а затем и по телу, заканчивая кончиками пальцев. Кофе помогает, но ещё больше помогают ночные шумы на улице. Ночь - время Кузи, он никогда не боялся гулять по темноте, но сейчас... Всё было абсолютно иначе. Он вздрагивал, прижимаясь к стене. Наверное потому что сейчас было не до этого. Страшно думать о том, что будет завтра. Страшно думать о том, что с приходом света ничего не изменится, это ощущение никуда не денется... Потому что всё итак изменилось так быстро, а теперь, кажется, его жизнь и вовсе разрушается... Он не знает, что случилось с Лунтиком. Но он хотел вернуть того Лунтика. Вернуть своего лучшего друга... Вернуть лучшего друга? Что ж, это квест со звёздочкой, но даже понимая это, Рита не на секунду не оглядывалась назад, проезжая на роликах дорожку за дорожкой. На улице ужасно темно, освещают путь лишь редкие фонари на столбах. Холодный попутный ветер щекочет кожу головы и усики. Карие глаза бегают, а голова всё пытается вспомнить, на какой улочке живут братья гусеницы. В конце концов она оказывается напротив домика и тормозит. Страшновато, да и поздно, но всё-таки, на уже пришла. Раздаётся неловкий стук в дверь. Дверь открывает худощавый парень-гусеница в бандане. Он с высока глядит на Марго, опираясь о дверной косяк. Вупсень. Он выглядит гораздо более грозным чем в детстве. - Здравствуйте, дамочка. Что вам надо? Вы время видели? - Да не так уж и поздно, я, э-э.. - Она замялась дома. - Ну чё? - Грубо уточил он, желая закрыть дверь прямо перед её носом. - А Пупсень дома? - Нет. - Вупс, это почтальон? - Спалился младший брат, выходя в коридор. - Ой, Марго? - Д-да, я к тебе! Мы можем выйти поговорить на пару минут? - Конечно, а о чём? - Он снял кепку. На голове виднелись несколько прядей. Всё-таки, у мальчиков-гусениц волосы растут не охотно. - О-о.. - Она поджала губы, поглядывая на Вупсеня. - О том плеере, что ты мне дал вчера. - А, хорошо, конечно. - Паренёк накидывает вязанный красный кардиган и выходит вслед за девушкой на улицу. Он прикрывает дверь, а Вупсень, недовольно хмуря брови, возвращается в комнату. Они заходят за дом. У Пупсеня, как и брата, рыжевато-ореховый цвет глаз. Им обоим он очень шёл. Бабочка не устойчиво переминается с ноги на ногу, но вскоре опирается о стену дома. Пупсень смотрит то на неё, то на небо, на котором уже проглядывались звезды и даже луна. Погода ясная, завтрашний день обещал быть тёплым - Так, что ты хотела сказать о плеере? - Прервал молчание Пупсень. - А, э-эм.. Спасибо за него. Он хорошо работает. Там много классных песен скачено... - Правда? Вообще, мне отдали его давненько, так что это не мой плейлист. - Он пожимает плечами. - Но я рад, что тебе нравится. Это хорошая музыка. - Ага... - Она придвигается немного ближе. - Знаешь, Пупс, я тут подумала.. Я должна тебе признаться кое в чём.. - О чём? - Я.. Марго замялась в очередной раз. У неё слабо задрожали руки и слабо согнулись колени. Но вот колесики на её роликах такую потерю равновесия не оценили. Когда ноги покосились, она начала ехать вперед, прямо на собеседника. Осознав это только через несколько секунд, она запищала от неожиданности, начав размахивать руками, потому что дом братьев стоял на возвышенности и она бы здорово навернулась, если бы Пупсень не поймал её через пару секунд, придерживая за плечи. - Э-э-эй, Марго, ты как? - Я.. - Она вздохнула. - Я в порядке, можно.. Можно просто Рита.. - Рита? - Он поднимает брови. - Да, называй меня просто Рита. В голове Пупсеня будто бы щелкнуло что-то. Он взял девушку за руку и отвёл обратно под дом, стоя рядом с ней возле стены. Он глядел на неё с подозрением и даже некой надеждой. Рассматривал её лицо, будто бы пытаясь что-то отыскать или представить. Он пялится на неё так несколько минут, пока их освещает лишь слабый свет фонарей. - Так, в чём ты хотела признаться? - Всё-таки продолжил разговор Пупсень. - Я.. Э-э.. - Всё-таки, говорить так сходу, что она та самая, что его бросила, наверное, будет немного чересчур. - ..Я думаю, что ты очень классный. Я бы хотела пообщаться с тобой поближе... Тот плеер и.. Я подумала, что, может, ты не будешь против погулять со мной завтра и может.. Поболтать?.. - А... Нет, я не против. Можем прогуляться. - Он легко улыбнулся. - Вообще, я думал, ты просто хотела зонт вернуть... - Ой, боже, извини, я забыла! - Рита всполошилась. - Ха-ха, не переживай! - Он рассмеялся. - Вернёшь завтра, так.. Во сколько ты свободна? Я могу зайти к тебе.. - Наверное, начиная с одиннадцати... Тебе не стоит заходить, мы можем встретиться и.. - Нет, давай встретимся возле дома, где ты живёшь! - Он настойчиво глядел на неё, не переставая держать за руку. - Хех, ладно-ладно... - Она тихо вздыхает. - Буду рада.. Э-э.. Пообщаться с тобой. Ты крутой. - Ты тоже крутая. Повисла неловка тишина. Они оба переглядываются, но зрительный контакт не держат. В основном смотрят наверх. На круглую луну, на мелкие звёздочки. Вроде как Рита должна была пойти обратно в их квартирку с бабочкам, а Пупсень домой. Но они стоят тут как два придурка за руку, опираясь на стену. Потому что на душе очень приятно. - Хей, классная штука. - Она кивает на кардиган, нарушая тишину через пару минут. - А? Спасибо, я связал сам.. - Правда? - брови лезут на лоб - Ага.. Он не идеален, но очень тёплый и удобный. - Круто-о-о... - Она сворачивает губы в трубочку. - У тебя золотые руки. - Спасибо!.. Они смотрят друг на друга и краснеют. - Та-а-ак.. Увидимся завтра? - Да, выходит так, эм-м.. Я пойду, наверное.. - Она слабо отъехала на роликах от их дома. - Тогда пока, Рита! - Пупсень, улыбаясь легко помахал рукой и медленно двинулся в сторону входной в дом. - Пока, Пупсень!.. - Она медленно удалялась меж зарослями травы. В ту ночь лечь спать было проблематично. Просто лежишь и глядишь в потолок. Думаешь о том, что этот разговор был не просто так. О том, что он, наверное, изменит многое. И о том, какая будет завтрашняя встреча, что стоит ожидать и.. Как вообще изменится жизнь после такого? Вроде ничего такого, просто разговор, а вроде и столько на самом деле значит... *** Сегодняшний день стал для Тёмы очередным разочарованием. М-да уж, по сравнению с пятым классом травля почти полностью сошла на нет, но увы, все ещё смешки за спиной, испорченные вещи.. Сегодня он нашел свой портфель в мусорном ведре вместе с разбитыми очками... Эх, потрясающе. Это было немного жёстко по меркам последних издевательств, поэтому рыжий подумал, что это, наверное, знак того, что постепенно те времена вновь возвращаются и скоро он опять будет ложится спать с кучей синяков по телу. Или знак того, что волосы начали отрастать. Он всегда выбривал виски, оставляя немного длинны на макушке. Самая стандартная прическа в их улье. Но в пятом классе что-то заиграло и он решил отращивать волосы. А улей это то место, где ты должен быть таким же, как и все. От того его рыжую "карешку" далеко не оценили сверстники, ребята постарше.. Да и учителя тоже. За волосы его любили дергать больше всего. Поэтому, он в итоге не выдержал и вновь стал придерживаться стандарта в причёске для мальчиков, решив, что длинными волосы смотрятся на нём отвратительно. Его волосы отвратительны. Нельзя никак это выделять, они итак чересчур яркие. Прозвенел марш на отбой и проверяющий ходит по комнатам, проверяя, все ли спят. Тёма только лег, закрываясь одеялом с головой. Проверяющий сдёрнул одеяло, глядя, не муляж ли это. Пчелёнок Пискнул и закрылся руками от фонарика в лицо. Проверяющий недоверчиво смотрит на него около минуты, после чего выдаёт. - А-а, сто третий.. - Протягивает тот. - Ты чего не спишь? - Вы разбудили меня.. - Прокряхтел рыжий, вновь закрываясь одеялом. - Это не дело, настоящая пчела должна спать так, чтобы ничто не будило до марша. А то ничего не выйдет из тебя. Это было издёвкой. По цвету волос же очевидно, что никакая он не пчела... И никогда не станет ей.. Потому что ты не можешь изменить то, кем ты родился. И даже если он покрасит волосы - это не поможет. Его все равно выдают светлые глаза и несколько веснушек. Он не похож на всех и это его проклятье, что появилось ещё при его рождении.. и пытаться делать что-то с ним - бессмысленно. Проверяющий ушёл, а мальчишка закрыл лицо руками. В комнате темно. Только Митя храпит. В остальном же, тут полнейшая тишина. Шторы закрыты, а всех его соседей закрывают одеяла. И видны лишь коричневые волосы.. Так, надо отвлечься. А то так и до суицида не далеко, сидеть и думать о страданиях... За сегодняшний день не произошло ничего такого, что можно было обдумать, а вот вчера... Вчера он гулял со своими "друзьями" с Милой, с Кузей... В общем, с теми, кто его хотя бы гулять зовёт. Но по правде, ему всегда казалось, что Лунтик и Кузя там какие-то лишние. Будто бы между ними что-то там отдельно, а отдельно они вдвоём с Милой... Спорят, болтают о погоде, ничего важного, но какая она... Мила выглядела потрясающе. У нее красивые, пухлые, румяные щеки, веснушки, косички, прекрасные платьица... Она выглядит как мечта. Мечта Пчелёнка. Мечта с голубыми глазами. Вчера Кузя так грубо подколол его, что он аж его ударил. А всё из-за чего? Из-за маскарада "Синей Луны"... Он будет уже завтра вечером, а Тёме даже идти не с кем... Ведь никто с ним и не хочет. Согласится разве что Лиза, но идти на этот маскарад с родной сестрой? Боже, сложно придумать что-то более позорное... Он такое не нужное никому чмо. Аж самому стыдно. Ах, если бы только у него было хоть немного смелости... Но никто ему её не даст. Он не нужен никому. Потому действовать надо самому. Он тихо и медленно поднимается с койки и садится за стол, зажигая лампочку. В кровати над ним бурчит Митя. - Рыжик, чего ты?.. - Дима, заткнись, - Он берёт ручку и варварски вырывает один из тетрадных листов из тетрадки с изображением сот. - Не твоё дело. Он надевает очки и начинает выводить буквы. Половина слов путается, он постоянно зачёркивает. Ручка попалась красная. Движение руки дерзкое, буквы не вмещаются в строчку и не всегда читаются. Руки, в добавок, дрожат. Он хочет наконец-то осмелеть хоть чуток, хоть где-то, если ему правда никто не поможет, тогда надо брать инициативу в свои руки, а не отдавать её кому-то вроде.. - Ну рыж, я серьёзно-о-о.. - Митя не унимался, свешиваясь с верхней полки. - Чё ты устроил? - Парни, вы чего не спите?.. - Ещё и Лизу разбудили. Они приподнималась из под одеяла как слепой хомяк. - Помолчите, я пытаюсь сосредоточится... Через пару минут он глядит на мятый лист, исписанный красной ручкой и глядит вниз листа.       "Дорогая Моя милая Моя дорогая Мила, я давно хо я долго ду я решил, я чувств я имею к те я хочу встретится и поговорить. Ты дорог важна мне. Ты очень красивая клёвая лучшая, Мила, я хочу с тобой обсудить св мас кое-что. Это важно и я буду ждать тебя завтра в 9:30 на цветочной поляне под одуванчиком. Хотел б Буду надеется, что ты придёшь. Твой" ..И как подписать? Вроде всегда писал "Пчелёнок", но... Почему-то сейчас хотелось подписаться своим реальным именем. Мила может не понять, от кого это, но рука пульсировала, а ручка топталась на листке уже едва не до дырки на одно месте. Наверное, он просто идиот, ведь имя лишний раз выделяет его остальных. И влюблённость в Милу отличает его от остальных. Может быть, на самом деле, он.. Хочет отличаться от остальных? "Твой Тёма." Он сворачивает бумажку и отправляет в трубку из окна. Всё. Отправлено. Он отключает свет, убирает очки и ложится обратно на койку. Тело будто бы охватывает озноб и жар. Он немеет и может пошевелится. Это странно. Он никогда не делал чего-то подобного, потому руки тряслись. Он действительно завтра признается ей в чувствах спустя столько лет? Он действительно подписался как "Тёма"? Боже, какой стыд... Но он уже отправил это. Интересно, почему? Неужели подбирающийся ближе маскарад так сильно ударил по пяткам? Это всё просто из-за того, что у него нет никакого желание находится на этой "вечеринке" в одиночестве, либо в компании Лунтика с Элиной и Кузи? Или того хуже, с одноклассниками... Наверное да, поэтому. Или нет? Или он правда хочет... Отличаться? Хочет встречаться с Милой, хочет не бояться отращивать волосы, хочет, чтобы к нему обращались по имени... Всё, что когда-либо желал Тёма - быть как все. Быть шатеном, быть пчелёнком, иметь карие глаза и быть настоящей пчелой, но сейчас.. Сейчас, среди ночи, лежа на кровати и смотря на низ чужого матраса это казалось идиотизмом. Следовать правилам, потакать всем... Да сил уже нет! И так до конца жизни придётся, если он ничего не сделает... А он же может что-то сделать. Хотя бы попробовать. Да, он неудачник, но просто попытаться - лучше, чем терпеть? Да? Наверное, на следующее утро и всю оставшуюся жизнь он будет жалеть об этом решении сегодня. Но сейчас.. Сверху слышен скрип матраса. Его кровать ровно под кровью Мити, комната будто разделена на две половины, девочек и мальчиков. Хотя, Тёма, конечно, предпочёл бы "соседей сверху" потише. Он свешивается с верхней полки, смотря на Тёму. Рыжему в темноте показалось, что его глаза чуть светлее, чем у Лизы и Карины. - Так значит, её звать Мила, да? - С интересом спрашивает тот. - Да, отстань.. - Он медленно залезает обратно под одеяло. - Хей, - Митя слабо улыбнулся. - Удачи. - И залез обратно на свою кровать. В том голосе не было насмешки. Артём клянётся, не было... Не похоже на Митю. Хотя, может ему только так кажется, но.. Возможно, "рыжик" выглядел слишком уверенно, что тот побоялся над ним шутить? Или слишком напугано или.. Он вообще не хотел шутить над ним? Он ведь любит выкинуть что-то про то, что он не уверен в себе, но.. Вообще, в основном он просто приставучий. Может быть, всё в жизни рыжего не так ужасно? Может быть, и Митя не так уж и плох? Может быть, у Тёмы всё получится завтра... Он медлённо погружается в сон. На часах одиннадцать вечера, ужин давно остыл, а Капа кладёт голову на плечо мужа, закрывая лицо руками. Лунтик должен был уже прийти как несколько часов. Пора уже бить тревогу. Было у неё такое предчувствие, что что-то не в порядке. Особенно эти красные глаза, особенно это поведение, о котором упоминал Шер.. Всё было странно и тут это. Ни звонка, ни весточки, Лунтик не возвращается домой. Они вдвоём собираются и выдвигаются на поиски внука. На почте не слова, ушёл, говорят, домой... Что он там ещё говорил о сегодняшнем дне? Пойдёт к своей подружке, Элине.. Может быть, та могла быть в курсе... Или он и вовсе у неё. Затем можно зайти и к Миле или.. К кому-нибудь ещё... К кому угодно, лишь бы он мог помочь. Они бродят с фонариками между зарослей травы. - Ох, Шершуля, так мне страшно.. - Капа приподнимает свой фонарь и ещё раз оглядывается. - Капочка, тише, ещё потеряно не всё.. Мы не обошли и половины, тем более Муравьи только отправились на его поиски... Всё будет хорошо. - Но это всё... Помнишь, ты говорил, что утром он вёл себя странно? - Да, помню, говорил... Но я не думаю, что это может дать нам зацепки. - У меня предчувствие, что это всё связано.. - Она поджала губы. - С ним что-то случилось... - Что именно? - Я не знаю, Шершуля, я не разбираюсь, но этот новый цвет глаз, это поведение... Это всё не просто так. Она стирает слёзы с лица. Лунтик их надеждой и их маленькой мечтой, он был их маленьким внучком, потерю которого они бы не пережили. Шер начинает нежно гладить её по спине. Это было пару раз, Лунтик уже пропадал ближе к ночи, но каждый раз поиски не занимали больше пару часов и до этого не было предпосылок. Не было таких предпосылок, какие были сейчас. Да и Лунтик был.. Маленьким. А сейчас он вырос и история может приобрести совсем другой оборот. - Капа, тише, мы пришли.. Они стояли напротив высокого пенька, обустроенного внутри. Из окна на втором этаже лился розово-фиолетовый свет, смешиваясь с лунным, что бил через тонкие облака, создавая легкую освещённость. Шершень настойчиво стучит в дверь, но ответа не следует. Похоже, было слишком поздно. Шер повторяет постукивания, но уже интенсивней. Они стояли так перед этой дверью уже битые десять минут, и только после того как они начали кричать, они услышали шорохи за дверью и им наконец-то открыла рыжая женщина-бабочка средних лет. У неё длинные растрепанные волосы, она слегка худощавая. Она явно только надела очки и была крайне недовольна присутствием супругов. - Простите, соседи, мне завтра рано садится на поезд.. - Она звучит агрессивно. - Могу я хоть немного выспаться? - Извините, что потревожили, - Шер держит Капу за плечи. - Наш внук пропал и нам нужна ваша дочь. - Что? - Она щурится. - Что вам нужно от моей дочери?.. - Она последняя, с кем он виделся, мы можем хотя бы немного поговорить с ней? - Капа складывает брови домиком. - Агх... Она нехотя пропускает их в дом и поднимается на второй этаж. Она спит в жёлтом свитере и не понимает, что происходит, когда мать начинает трясти ей. Элина встаёт с кровати и спускается вниз а кухню по тёмному дому, под покровом темноты. Кузя встаёт с кровати и смотрит за окно, когда начинает светать. Рассвет в их лесу был красивым, желтым, персиковым, розовым... С переливами и мягким светом. Как и закат. Но кузя видел их слишком много раз, чтобы смотреть на это сейчас. На лес опускается туман и из-за дырки в двери кузнечика немного просачивается в комнату. Кузя наступил на вафлю. На ту вафлю, которую принёс Лунтик и которую он выронил из рук, когда всё это произошло. Он медленно поднимает её. Всё это кажется бредом. Голова уже не варит, но идти сейчас куда-то - всё ещё плохая идея. Это ощущение того, что оно всё ещё здесь не покидает даже с наступлением рассвета. Боже, это не даёт покоя. Ни одна из мыслей не кажется здравой. Мир покрывается фиолетовой дымкой. За окном светлеет всё больше, а перед глазами только Лунтик и последние пару дней. То, как они гуляли. То, как он говорил об Элине. Тот момент с кристаллом. И то, что было сегодня ночью. Он глядит на одинокую вафлю на полу, на которую случайно наступил. Он убирает ногу и берёт её в руку, разглядывая. Она разломалась на множество кусочков, но кузнечик подобрал самый большой. Это похоже на то, что происходит с ним. На зашитые шрамы на руках сыпятся крошки. Он рассыпается также. Сейчас, кажется, предстоял большой путь. Выходить из зоны комфорта - отстой. Но ещё хуже, когда ты не контролируешь то, что выходишь из неё. Это просто происходит само собой, убивает тебя изнутри и заставляет сходить с ума, от того, что ты перестаёшь держать под контролем хоть что-то. И Кузи почти никого не было. Да, были Мила, Пчелёнок... Но, рыжего зануду в очках он пусть и знал долго, они редко говорили в серьёз. В основном шутки, игры, просто совместные прогулки и болтовня на отвлечённые темы... Кузя не был ему интересен. И он был не интересен. Их прошлое и судьба были чересчур разными, чтобы они могли понять друг друга или стать по-настоящему близки. А вот Мила скорее была ему надоедливой сестрой, пусть и знала о нём больше остальных. своих проблемах она не любила болтать, хотя Кузя и знал пару деталей. Она иногда была единственными плечом, в которое Кузя мог уткнуться, говоря о своих проблемах. Потому что он знает её давно. Потому что он знает, что она может держать язык за зубами. Потому что доверял ей. Но кроме Милы он не доверял почти никому. Был у него уже опыт, говорящий, что иногда если тайну будут знать оба, то это перестанет быть тайной. Даже рядом с Лунтиком он разговаривал мало о том, что его беспокоит по-настоящему. Потому что Лунтик не должен был узнать это никогда. И он никогда ему не скажет. И уже, наверное, не потому, что будет молчать, а потому что неизвестно, что дальше будет происходить с Лунтиком. И это страшно. Потому что Лунтик дарил ему хоть немного счастья. И если Лунтика не будет... Какой ему смысл вообще жить дальше? Но, наверное, такие мысли исчерпали себя уже пару часов назад, забывшись после пары проглоченных таблеток успокоительного. Или чего-то по сильнее. Но, только вот, помогло бы это хоть немного... Кузнечик не чувствует ничего сейчас, но слезы всё равно падают, оставляя следы на ковре, а засохшая вафля роняет крошки. Он не может так больше. Он скоро наложил бы на себя руки, если бы этот порочный круг продолжался, но у судьбы и творца, похоже, были иные планы и произошло нечто хуже. Кузя сидит на корточках с вафлей в руках до тех пор, пока не раздаётся скрип двери и глухое постукивание по ней. Он поднимает глаза.