Через многое

- Но.. Ты должен пустить меня! Пупсень, эй, ты там?! - Но её отпихивают. - Я уже сказал - тебе тут не рады. Он тебя видеть не хочет. Уходи. Рита на пороге дома гусениц стоит уже минут пять безуспешно пытаясь договорится с братом своего возлюбленного. Солнце раннего утра блестело над лесом. Она только-только ушла из общежития бабочек, попрощавшись с ним навсегда. - Прошлый раз ты сказал что его вообще дома нет! И соврал! Я должна с ним увидиться. - Не можешь ты с ним увидиться. Она уже один раз его опустила и не собирается делать это второй раз. - Могу! Я сейчас считай бомжара, Вупсень, мне нужно поговорить с ним! - Ах, так ты к нам домой напроситься хочешь? Рита стискивает зубы. - Нет. Я почти нашла где остановится. Но мне нужно с ним увидиться.. - Но он не хочет тебя видеть. Проваливай. А она ему не верит. Совсем не верит. И вспоминает как не успела тогда. Как пришла к его дому а его там не было. Как его готовили под снос. И как она медлила увидев его здесь. И Вупсень не встанет между ними никогда. Больше ничего не встанет. Она уже не та перепуганная маленькая Рита какой была. Она выросла. - Нет, он хочет. Мы встречаемся. - Больше не встречайтесь. Ты думаешь, он захочет встречаться с той, кто так тупо бросила его в школе из-за глупых репутации? Из-за кого он как нытик страдал ночами и считал себя уродом все эти годы? Чьей задачей было просто БЫТЬ С НИМ потому что его мама чёртова алкоголичка а брат упахивается ради побега и ты ПРОСТО НАЗВАЛА ЕГО ТУПЫМ И СТРЁМНЫМ ПУБЛИЧНО? Ты правда поверила в это? Да в его словах к тебе ничего кроме боли и жалости не было и быть не могло! Уходи уже наконец, достала! Дранные жёлтые крылья обвисают. Рита поджимает губы. - Но.. - Никаких но. Просто уходи. Она сжимает ручку чемодана. А ведь он может быть прав. Дверь захопывается. И Рита издаёт тихий всхлип. Выросла же, но... Как она могла быть такой.. - Идиоткой себя выставляешь! С этой причёской ублюдской твою рожу страшную видно всем! - Злобно пищит Карина в сторону Лизы на последней перемене. - А ты, Дима, казался мне нормальным, а ты тоже водишься с этими задротами и позоришься! И её глаза уставляются на Тёму. - А ты вообще.. Посмещище рыжее. Урод из цирка. Она сжимает губы смотря на него. За ней ходят и шепчутся. То ли о нём. То ли о ней. Один слух, один стаканчик сока и всё. В этом улье у тебя проблемы. У неё проблемы. И он тому вина. Ого. - Ну правда, Артём... Самому не стыдно? - Она старается смотреться непринуждённой, но у нее едва не дёргается глаз. - Сам выглядишь, ну.. так. А ещё и.. ещё за собой потащил ботанку и Диму. Одному страдать не хочется, а? -.. У Лизы имя есть. - Зубрилу. - Морщится она. - И теперь она ещё больше похожа на зубрилу, потому что у неё лицо будто в неё снайперы целятся! С теми уродливыми косичками хотя бы так в глаза не бросалось.. Тёма пятится назад, потому что она немного идёт на него. Она прямо.. зла. - Да то как вчера тебя та девчонка соком облила! Даже не кто-то из старшаков.. Девчонка в платье! Ты же на танец её приглашал, да? Вот потеха.. - Она начинает улыбаться. - Поверил, что она может согласиться? А она ведь ещё и ЖИРНАЯ! Пчелы в коридоре начинают хихикать и активно перешепиываться, собираясь рядом. Ай. Ай... - Мила не- - Тебе даже с такой не светит. Никому ты не нужен, позорище.. А потом, потом то что! Трясся под "Пошлую Моль" у самой сцены, все тексты наизусть знал! Под девчачью попсу! И обсуждал японские комиксы для задротов! И выглядел КАК- - А не тебя ли тоже облила соком девчонка в платье? - Поднял светлую бровь Митя, поднимая голову и становясь перед Тёмой. Карина на секунду замирает. - А ей ведь даже на танец приглашать меня не пришлось! - Улыбается Лиза, становясь рядом с ним. Коридор заливается хохотом. - Это кстати успел сфотать кто-то, девчонки? Нет у вас? - Усмехаясь оглядывал Митя коридор. - Сладкую Каришку? - Пф-ф, черничную.. - Да вы.. Вы! Задроты! Тёма чуть вылез вперёд. - Ещё какие задроты. И ты не лучше. Отстань уже. - Говорит он, поправляя очки на переносице. - А то смотрю тебя саму никто на танец так и не приглашал, никому не захотелось психованной перемезанной размалёванной крысы. А ты ведь даже не жирная.. - ДА ИДИТЕ ВЫ! Карина убегает сжав губы и замурившись и смех и шепки в коридоре все продолжаются. Игра перевернулась? Вот оно, взросление? Вот оно, то чего он хотел? Тройка отходит в тихий угол. - Круто ты её, рыжик! - Хах.. Давно так наверное надо было. - Он пожал плечами смотря ей в след. - Мальчики, это теперь тоже надо отметить! И.. Над головами загудел динамик. - Предупреждение! Риск чрезвычайной ситуации, начало самоизоляции! Настоятельная просьба не покидать жилища или укрытия! Предупреждение! Все переглядываются. -.. Ох, похоже без пруда сегодня?. - Да блин! Чертова погода! - Пнул ножку лавочки в коридоре Митя. Объявление по телефонной и радиосистеме, в громкоговорителях и предупреждающим отрядом в отдалённые зоны долины. Пару часов назад. Всё выглядело именно так напряжённо, как хотелось меньше всего. Но после всего увиденного там, в родной деревне Кузи, Элина понимала, к своему сожалению, что это не приувеличение. Лунтик теперь опасен. Лунтик теперь это не влюблённый в неё мальчик, говорящий с ней о книжках и пластинках, а огромный монстр, который может разрушить что-то или покалечить кого-то. Его, Лунтика, там будто и не осталось наверное. Наверное. Она уже не знает, во что верить. И кому верить. Хотя ей хочется надеется что это просто период. Период, один из тех, из которых, кажется, состоит жизнь. Но кажется маленькой инфантильной бабочке пришло время позврослеть. Везде чужая. Глупая, мечтающая и непутёвая. Надеялась что инопланетянин с луны сможет её понять, но в итоге... В итоге оказалась для него слишком земной. В итоге последний кто понимал её, был открыт ей и был с ней просто... Просто теперь ратворился, расплываясь в нечто ей непонятное. Теперь он издаёт звуки не похожие ни на что, когда муравьи пытаются его повязать. Теперь он заставляет луну мерцать. Теперь она совсем одна. Кузя у которого она отобрала этого Лунтика. Марго которой было плевать. Роза которой было некогда. Юлия которой невозможно было угодить. Мила которая завидовала и не желала иметь с ней никакого дела. Пчелёнок которого ничего кроме учебы и репутации в улье не волновало. Папа который ушёл. И мама. Мама которой всегда было всё равно. Бесконечно безразличная. Работа. Работа у неё. - Почему.. За окном вечереет, пусто, все заперлись по домам после объявлений. Опускается пурпурная ночь. Элина лежит на ковре в своей увешанной всем комнате, свернувшись в клубочек. Ненавидит она эту деревню. Здесь нет ничего. Здесь нет никого. Здесь просто... Пусто. Здесь просто она наедине с тем, какая она неудачница. И даже так, не имея этой проклятой структуры и фундамента чего-то приличного - всё всё равно разваливается. По кускам. Чёртова мистика, изоляция, одержимость? Да она должно быть вытянула счастливый билет рождаясь тут. Мир просто ненавидит. Ненавидит маленькую глупую инфантильную бабочку. - Ненавижу.. НЕНАВИЖУ! И она слишком много пережила, чтобы не ненавидеть этот мир в ответ. Удар ногой о стену. Со стола летят листы, краски и книги.. Гирлянда срывается над кроватью. Закреплённые на булавки постеры летят на пол с ободранными краями. Подушки, пластинки, мерзкие плюшевые игрушки, орущие, какой она ребёнок, покрывала.. Она ударяет стол, кидает стул об пол, за ним мольберт. Сумка для балета, свечки, наушники, скетчбуки, пряжа, косметички.. Всё валиться, бьётся об стены. Взяв со стола кружку с чем-то недопитым она с размаху кидает её об стену, та разлетается в дребезги, размазывая рисунок на стене. Луна. Луна потекла куда-то на пол. И у Элины по лицу течёт. Осколки кружки валятся на гору других вещей. Она срывает несколько плакатов над столом, кидает обрывки в угол и берёт большую сумку-папку, с которой постоянно ходит и кидает в книжную полку. Книги валяться и тянут за сторой провода нескольких светильников. Теперь в комнате горит только две лампы. Она такая тёмная, в разрушенном фиолетовом полумраке. И она сидит на ковре, сжавшись и рыдая. И одна из книг, упавших с полки, валится со стола падая перед ней. Куча закладок и стикеров. Знакомое название и обложка. Будто намеренно подсвечивается лампой очень яркой. Элина берёт книгу в руки и открывает последнюю страницу. "- Потрясающе, я будто сплю... - Почему "Будто"? - Хихикнул он." Глупая Эля, верющая в сказки. Пора взрослеть. Других миров не бывает. Принцев не бывает. Твой мир это только одиночество и желание исчезнуть. Заснуть и не просыпаться. Ненавидеть всё своё естетство. Ненавидеть всё. Она захлопывает книгу, откидывая в другой конец комнаты. - ЭЛИНА! Что там случилось?! Шаги быстро поднимаются на второй этаж. - Открой! Что это был за шум? - Уходи. - Элина. - Ненавижу тебя, мам. Как зеркало. Они переглядываются. А всё таки после такой долго странной долгой разлуки это правда ощущается так. Как странное зеркало. По крайней пока Кузя стелил Пузе на футоне на полу так казалось. Они разглядываю друг друга с интересом. У Пузи пластырей на лице больше. И совсем другая одежда, Кузя бы жизни такое не надел. Но он правда клон. Какой-то совершенно альтернативный Кузя. Они переглядываются. Крошечный домишка. С дыркой в двери странной формы. Со следами когтей на полу. Такой не тронутый с момента как с Лунтиком это случилось, пока он сидел здесь. Почта, вафли, лунный свет. Его свитер. Кузя не может обо всём этом думать. Очень больно. И страшно от того что будет дальше. И снова они переглядываются. Молчат. За окном уже темнеет. Они не говорили с тех пор как Кузя зашёл домой. В целом не понятно о чём говорить. Кузя садится на кровать. А Пузя на футон. И они переглядываются ещё раз. - Давай ты ляжешь. - Тихо говорит Пузя. - Да, наверное стоит. - У тебя очень страшные синяки под глазами, тебе точно стоит. - У тебя тоже. И Пузя затихает. Они ложаться, смотря в потолок. Темно. - Я.. Не знаю, я же тоже не спал ту ночь когда мы ехали сюда. - Вздыхает он. - Ты же в целом не досыпаешь из-за отца, да? -.. Есть такое наверное. - Сузя говорила что после того как я уехал всё стало хуже чем было. И насколько?.. - ... Пузя до необычного тихий. - Херово всё, Кузь. - Констатирует он. - Херово. - А насколько? - У меня шрам через всю грудь. - Говорит он. И теперь Кузя ведёт себя тише. - Ох.. - Да повезло что руки-ноги целы.. Сузя вот больше меня отхватывает. И.. По-особенному. - В смысле? - В смысле.. Она же.. Ну, девочка. Кузя будто не хотел понимать, что под этим имеется ввиду. - .. А давно она этой.. "Работой" занимается? - Третий год если в сумме. Я у её подруги спрашивал. Она пытается её оттуда вытащить, но Сузя только там, да вениками торгует. Ещё репетиторствует иногда. Но это прям реже. - Почему?.. Как она вообще не поступила в вуз, столько же с учёбой бегала и.. Подожди, сколько? - Да не было никакой учёбы. Она либо к этой подруге бегала, либо по работам, в том числе на.. Эту "работу". Делать ей больше нечего было. Она не хотела дома быть. Она хотела денег заработать и свалить. А потом ты выпилиться попытался, она сначала чуть в наркоту не свалилась, но благо на курение вылезла кое-как, теперь от неё несёт гарью постоянно. Кузя не мог представить, как плохо сейчас жилось им обоим. И как они молчали об этом в письмах и на встречах. - Бабушка была, к ней убегать всегда можно было. Но.. Ох. Бабушка. - .. Мне стыдно, что я не попрощался с ней. - Никто не успел. Это случилось внезапно. - Вздыхает Пузя. - Я не думаю, что она бы злилась на тебя. - Я знаю, и мне ещё сильнее стыдно. - Да ладно. Не я из нас "Братишка-вскроюсь-ка-в-ванной". Нам всем херово было и она бы была рада, если бы тебе не было так плохо как нам за этой время. Кузя взглатывает. - Ну.. Думаю, да. Но мне хотелось бы наверное увидится с ней ещё раз. - Нам тоже. - Пузя ложится на бок. - А у тебя случилось? Не просто же так к нам внезапно одержимые инопланетяне пожаловали. И что за девочка-бабочка с тобой? И про что вы с веснушкой разговаривали? - А.. Ну.. Он камень какой-то нашёл. Кристалл-кулон. Он из мертвого жука выпал. - ИУ! Какого хера? Почему он вообще смог его забрать?! - Украл. А потом через сутки всё.. Ну ты сам видишь. - Кузя кивает на следы когтей на полу. - Прям при мне привратился. - Ох.. - А девочка это, ну, эта.. - Кто? Кузя поднимается в сидячее положение на кровать. - Любили они с ним друг друга. -.. Ой, чёр.. О-о-ох. - Ага.. И свитер его. -... Ты в порядке вообще? - Нет, я давно не в порядке уже. Но этот август, кажется, решил убить меня. Первый раз не получилось, вот.. - Бро, отставить.. А- - А Мила уезжает к чёрту на кулички. - А? В смысле, куда? - Да она давно деньги копит. Вот, мы кажется все скоро умрём от инопланетянина одержимого камнем, вот она и решила что пора валить. - Понятно.. Куда хоть? - В большой город к бетонным коробкам. Как всегда мечтала. Они почти синхронно глубоко вздыхают. - А всё-таки.. Не тяжело тебе с ней? С этой, ну.. Рыженькой. Бабочкой. Как зовут? - Элина зовут. Конечно тяжело. Но Лунтик её любил... - Кузя запинается. -.. Любит. Поэтому неважно как я к ней отношусь, она важна. - Но.. Но тебе разве не больно? У тебя же вот этой твоё.. Чувства твои, всё такое? - Ну да, но кому я нужен со своими чувствами.. Я пидорас, таких извращенцев принято на деревьях вешать. Лунтик бы не обрадовался если бы узнал. Принял бы, но никогда не понял. И был бы с ней. И.. -... А разве не было у тебя времени когда ты надеялся, что.. Оно это.. Вза- - Да. Но это в прошлом. С его окончанием я в ванной и вскрылся. -.. Понятно. - Удивительное времечко было на самом деле. - Он вновь смотрит в потолок. - Пчелёнок от нас отдалился, Мила каждую ночь почти со мной виделась и мы играли, а я как дурак верил, что Лунтик может что-то чувствовать ко мне. Ходил за ним хвостом, просил проводить со мной время. Ждал, вечно ждал, не понимал, что не дождусь... Воспоминания нахлынули рекой. Взросление отстой. - Ещё тогда за мной всё время этот тоскался.. Как его.. Ну.. Этот.. Т-.. Кузя замирает, будто что-то осознал. -.. Тим. Светлячок. На скрипке играть просил. - Ого. - Пузя поворачивается на него. - У тебя тут такая жизнь была... Ты убегал постоянно, я даже завидовал, что когда тебя выгнали тебе было куда придти. Удивтельно. - Знаешь, тут правда для меня.. Скорее дом. Мой. - Кузя опять ложится на кровать. В рту сушит. Глаза наоборот влажнеют. - Мила ещё предлагала мне сбежать вдвоём. Ей от бабки, мне от бати. Чтобы на неё больше не давили, а я взаимности от Лунтика не ждал. Чтобы мы жили в квартире её тёти и начали жизнь заново... - Надо же, кажется похоже на неплохой план? - Да, но я отказывался. Может следовало бы.. Сейчас бы бежали с ней вдвоём и я оставил бы Лунтика позади. -... Ты не смог бы, я тебя знаю. По щекам побежали дорожки слёз. - Ты меня слишком хорошо знаешь, Пузь. Два спальных места в одном из помещений муравейника. Не спокойно, но.. Но кажется всё будто бы остановилось на секунду, пауза. Небольшая передышка после всего что было. Капа смотрит в окно, на луну, пока Шер лежит в своей постели. - Капочка, тебе бы лечь.. - Я в отличии от тебя немного поспала в деревне. Не хочу пока. - Вздыхает она. - Но завтра же.. - Да неважно что завтра. - Она опирается руками на подоконник. - Ты сам слышал что Корней сказал. Да. Слышал. - Он мог ошибаться и.. - Если муравьи-дешифраторы правы, то это чёртова секта. И он стал таким из-за этой проклятой побрякушки. Я не знаю, как мы вернём его. - Капочка, не ругайся... Послушай, я уверен, есть ещё надежда. Если эти сектанты знают как сделать его таким с этой побрякушкой, то, должно быть, знают и как вернуть? - А где мы их найдём? Их должно быть уже в деревне нет, пропажу камушка заметили.. - Капа сжимает руки в шрамах в кулаки. - Всё бесполезно. Он.. Мы не уберегли его. - Капа... - Шер привстаёт с койки. - Корней сказал, что уже начал разрабатывать план исходя из показаний муравьёв и информации с тех листов. Там же есть много всего что-то про ритуалы, про метаморфозы, про природу этих лунных.. У нас получится его вернуть. Мы справимся, мы не одни с этим. - Не знаю, Шершуля. Мне страшно. Капа дальше смотрит на луну. Луну, подарившую им внука, а теперь, кажется, с течением возраста, забравшей его обратно. - Мне тоже страшно, Капочка. - Он встаёт и подходит, обнимая её со спины. - Но даже в самые тяжелые времена есть надежда на лучшее. Уж не нам ли с тобой это знать? Она кладёт на него голову. - Ты прав, Шершуля.. - Хорошо, теперь иди спать. Трава шуршит. Виднеются белые крылья. И розовые. Роза быстрым шагом босиком движется к месту у возвышенности. Она останавливается. Садится на корточки у бревна. Потрепанное чёрное платье, смазанный макияж и полупустая бутылка вина. Рядом опускается тело в чёрном балахоне и покрытыми чёрным платком волосами. Их глаза встречаются. Роза улыбается. - Я думала ты не придёшь из-за объявления. - Моя тётя разбираться с этим. - Улыбается Астра. У неё из под платка вылезает немного беловато-сиревых волос. - Крутая у тебя тётя. Не знаешь, что именно за жесть там произошла, что они такое объявляют и мне с братанами пришлось аж по траве прятаться? - Роза звучит пьяненькой. - Не могу сказать. - Вздыхает она в ответ. Роза достаёт из сумочки смятый пластиковый стаканчик. - Давай я тебе налью. - Давай. - Говорит Астра, смотря на бутылку вина. Они смотрят на луну. - Сиренивые ночи. - Тихо говорит Астра, взяв в руки стаканчик. - Не думать, что увижу. - Что за ночи? - Ночи когда последний селенит обретать силу. Приходить на место у родного. - Ха-ха-а, ты такая хорошенькая, Астра! Обожаю, что ты разговариваешь загадками! - Роза толкает ту. - Ты такая милая, может мы тебе мальчика найдём?.. Или девочку-у-у.. Астра улыбаясь смотрит на Розу. - Ты пьяная. - Улыбается она, отпивая немного из стакана. - Не удивила, дурочка. - Хихикает розовая бабочка, икая. - Люблю тебя жесть. Меня никто больше не слушает как ты, Астрочка. До тебя только моя тряпичная подружка так могла. Роза ложится ей на плечо. Звёзды на небе попеременно мерцают. - Я просто сидеть здесь, ты приходила. - Ты ж от мамки сбегаешь ещё, говоришь своими религиозными загадочками, ты така-а-ая милая.. Почему Юлька не может быть как ты.. Роза стеклянными глазами смотрит на Астру. И Астра смотрит на неё, поправляя волосы у неё на лице одной из шести рук, кладя остальные куда-то ей на плечи. - Пить поменьше. - Бубни поменьше. - Высовывает язык Роза. - Она никогда меня не будет понимать как ты. Ей лишь бы бабло, да эта Марго вонючая.. Элину и новую девчонку-принцессу жалко, но.. А я? Я же была с ней, знаешь.. Роза обнимает Астру. - Знаю. - Даже ты знаешь. Все будто знают, что я её так люблю, а ей на меня насрать. - Пьяно вздыхает Роза. - Никому я не сдалась. Я так, на член чехольчик да красивая рюмка для бухла. Ничего толковее не выросло. Ничего во мне нет.. И ей я не нужна. Совсем. - Меня нужна. - Астра одной из рук треплет Розу по голове. Та в сердцах целует Астру куда-то в щёку, оставляя след от неоново-розовой помады. Это не первый раз. Астра смотрит как по её лицу течёт туш. Луна больно яркая, видно всё. - Какая ты всё-таки хорошенькая, Астра.. За что ты такая мне... - Роза вздыхает. Пока Астра отпивает ещё из стакана и гладит её по спине. - Я не знаю. Перепроверяет рюкзак. Поправляет то, как сидит непослушная бордовая футболка. Лишний раз смотрит на стопку денег. И в зеркало. Длинные волосы очень раздражают на самом деле... Но собраны в одну тугую косичку. Джинсы, отцовские походые ботинки... Ещё раз поправляет футболку. Смотрит в рюкзак. Еду на первое время взяла, одежду взяла, аптечку взяла, тетрадь, салфетки... И деньги, деньги на билет. Тоже взяла.. Всё на месте. Всё собрано. Больше ничего не нужно, всё остальное остаётся здесь, в прошлом.. .. Мила подбирает с кровати куклу с которой спит и молча кладёт в рюкзак. Вот. Теперь точно всё. Теперь она готова идти. Все спят, дома темно и тихо. Самое время и медлить вообще нельзя. После этого мир будет другой. После этого начнётся новая жизнь. Останавливаться и возиться сейчас нельзя. Но она ещё раз перепроверяет рюкзак. Ощущение, что чего-то не хватает. Что чего-то важного не хватает. Она опускает глаза под кровать. Коронка. ... Ну нет. Нет, это тяжелая гитара. Которую тащить ещё.. Пусть бабка продаст её кому-нибудь, нарадуется, польза хоть какая-то от Милы будет. Рюкзак итак тяжелющий. Где гитару-то нести, в руках что ли? Да и зачем она ей там вдруг? Музицировать после занятий в школе? Только тёте по мозгам, да и не так уж и ей это нужно. На другую гитару потом накопит там, если так нужно будет. Она толкает Коронку глубже под кровать. Всё. Теперь только путь в будущее. Теперь только вперёд. Оборачиваться нельзя. Сегодня уже было то проклятое объявление, что Лунтик к ним движется. Не хочется бросать их всех. Не хочется бросать Кузю. Совесть съедает живьём, пока она прикрывает дверь комнаты и тихими шагами по тёмному дому идёт к входной двери. А если Кузя в этом апокалипсисе правда умрёт? Она старается не щёлкать ключами и выходит на ночную улицу в тёмно-фиолетовом полумраке. Холодный воздух ударяет в нос. Как тишина в уши. Будто бы на улице есть какой-то гул. Так.. Главное дверью не хлопнуть, а то бабушка после этого объявления так на стрёме, точно не даст выйти. И вот она идёт. Всё внутри переворачивается и кипит. Луна сияет так ярко, она почти полная, облака плывут, улица кажется неимоверно контрастно тёмной... Она редко гуляет в такое время, только разве что раньше когда они с Кузей по ночам сбегали в "их" место и болтали о жизни и играли вместе.. Опять Кузя. Опять гитара. Так. Надо сосредоточится. Надо никому не попасться на глаза... В любом случае, вряд ли здесь будет много кто учитывая что объявили? Стоп.. А поезда ходят-то вообще? Как-то она это не учла... Ей что, в случае чего оставаться здесь, запираться с бабушкой и ждать конца света? Надо поторопиться. Она ускоряет шаг. Мысли путаются. Ты же этого хотела. Это буквально то о чём ты ГРЕЗИЛА. Грезила днями и ночами, желала так сильно что была готова жить только ради этой мечты. Мечты о большом городе. Мечты о другом месте. Мечты о другой тебе. О взрослой тебе. О той тебе что смогла всё приодолеть, что смогла всё забыть, что живёт средь огромных бетонных зданий и по-настоящему чувствует себя.. Дома. Но будешь ли это ты? Или ты осталась где-то там, на сцене маскарада с гитарой в руках? Мила вообще не знает. Мила не знает хочет ли она ехать. Хочет ли она правда изменить себя до неузнаваемости. Хочет ли она правда к этим бетонным зданиям и тёте. Увезёт ли она с собой свои психи. Увезёт ли из себя деревню. Она будто не знает совершенно ничего, будто будуще никогда прежде не было такие смазанным, невнятным и страшным прежде. Но она стоит здесь. Поздней ночью напротив будки выдачи билетов смотря на пожилую жучиху. - Боже, милочка, что в такой час здесь делаете? - Интересуется она и Милу передёргивает потому что она не понимает, обращение это по имени или нет. - М-мне.. - Она достаёт из сумки стопку купюр. - Мне билет до Ройского Вокзала Инсектополиса. Один. В один конец. На ближайший ночной рейс. Во рту сухо. - Хорошо.. - Вздыхает старушка. - Только у нас сейчас говорят катоклизм будет какой, ты аккуратнее пожалуйста, береги себя... Начальник станции дурак старый, всё закрыть нас никак не может, "работайте", говорит, "потом закроемся и дома запрётесь"... Это одни из последних поездов на сегодня будут. - Угу.. - Мила с дрожью в костяшках глядит как печатается билет. - Понятно, ничего страшного... -... Убежать решила, да? Что ж тебе тут не живётся.. Ты же маленькая такая... - А.. Мила сдерживает всхлип. - А.. Я.. Я-я к тёте.. Погостить, в город... Билет печатается. Старушка берёт его, протягивая вместе со сдачей. - Погостить не едут с огромным рюкзаком в три часа ночи в один конец измученные на вид дети, милочка. - Она убирает руки. - Счастливого пути. Твой поезд через семь минут. До свидания, доброй ночи. Мила берёт билет и с дрожащими руками провожает уезжающий взгляд старушки в будке. И она идёт на платформу, держа в руках, кажется, своё будущее. Ветер обдувает щёки. Холодный ветер. Осень. Всё вокруг начинает плыть. Это конец? Прям вот всё? Вот всё закончится здесь. Пока она стоит в перебирает ногами, смотрит на луну, спину тянет походный рюкзак и она сжимает в потной руке свой билет. Во рту чувствуется мыльный вкус. Веки мёрзнуть. Травинки шатаются вместе с едва заметными издалека в тьме кронами деревьев. Облака плывут. На платформе, на удивление Милы, даже есть несколько насекомых. Она думает что обычно делают в такие моменты. Что в такие моменты надо чувствовать? Должна ли была она прощаться с мамой, папой и бабушкой? Должна ли она прощаться с ними сейчас? Должна ли она попрощаться с кем-то, кого она правда считает семьёй? А если она и попрощалась... Было ли того прощания достаточно? Достаточно для последнего прощания. Может он вообще ей с три короба наврал и с Лунтиком всё нормально и.. Нет, она может убеждать себя сколько хочет, но ей страшно. Страшно как никогда не было. Страшно покидать это место, что она звала домом всю свою жизнь. Страшно прощаться с теми, кого она звала семьей. Страшно прощаться навсегда. Ужас как страшно. Особенно страшно прощаться с Кузей навсегда. Она уже это делала. Она уже прощалась с ним навсегда. И это больно до скрипа. Что Миле рыдать хочется. Не хочется прощаться с Кузей навсегда, никогда не хотелось... Он должно быть знает о прощаниях навсегда всё. Интересно, как правильно вообще прощаться навсегда? Интересно, он также себя чувствовал перед тем как убить себя? Так будет лучше. Может это и похоже на самоубийство. Только кидается она не под поезд, а в него. И старой Милы больше нет, она мертва. Она взрослеет в одну секунду и резко. Новая жизнь с новой страницы начинается. Она не прощается с кем не хочет. Она прощается навсегда уже на самом деле. Она просто... Готова принять что всё что было раньше закончилось. Что места её детства больше не будут рядом, что те кто был тогда не будут рядом и возможно никогда не смогут, что она повесит на себя клеймо сбежавшей от родителей девчонки, что она бросит здесь всех наедине с этой полусмертельной чертовщиной, в которую превратился Лунтик, что она изменится до неузнаваемости и возможно всё равно будет ненавидеть себя не меньше. Скрежет и стук колёс. Виднеются фары. А может и даже больше. Она не знает как дальше она будет видеть себя. Она даже готова принять, что из неё никогда не выселить эту проклятую деревню. Что она увезёт с собой все свои проблемы. Что жизни дальше как прежде уже не будет. Что она пройдёт через многое, но будет жить. Она готова это принять. Она смотрит на своё отражение в проезжающих мимо окнах поезда. Но перед глазами только она в зеркальце Розы с макияжем, распущенными волосами, диадемой и заколкой розочки. Она, поющая и играющая соло на гитаре на сцене под крики толпы. Она, вспотевшая, в одной перчатке, в сапогах и платье, перебирающая аккорды на случайной красно-рыжей электрогитаре. Оказавшаяся там только чтобы оказаться здесь. Но теперь она здесь. И она никогда не вернётся туда вновь. Поезд останавливается. Двери напротив. Широкая пропасть между краем страции и порожком поезда. Никогда не вернётся. Никогда больше не станет той. И вот это она никогда не готова будет принять. Но поздно отступать. - Ну.. Вперёд. Город, жди меня. Поздно отступать не смотря на жгучую боль. На кричащую совесть. На животный страх. На страстное желание. На слезящиеся глаза. Она должна уехать. Шаг... Оглушающий рёв. Стук. Гул. Крики. Она отскакивает обратно на станцию. Все начинают в панике выбегать из поезда, носится по платформе.. Мила поднимает глаза. И замирает. Смертельноподобный вопль расплывающегося чёрно-пурпурного огромного чужища с когтями что залезло на крышу поезда едва не сгибая его пополам. Насекомые бегают по станции, отбегая от поезда. Луна начинает мигать. Внутри в районе груди начинает сушить. И нагреваться. Она пятится назад. Это Лунтик?.. - БЕГИТЕ! СПАСАЙТЕСЬ КТО МОЖЕТ! Начинает орать сигнализация станции. Мила отмирает, начиная отбегать от поезда. Огромная туша монстра перетекает с поезда ниже. Он продолжает издавать неземные гудящие звуки. Она слабо угадывает в его очертании знакомые четыре уха и глаза блестящие чёрным. Точно Лунтик. Только на шее у него точно также как луна мигает красный кристал. И остальное его тело не имеет какой-то формы. И из лба растут усики. Она в ужасе стискивает зубы, когда он, кажется, переводит взгляд на неё. Он наклоняет "голову" на бок, смотря на неё, издавая непонятно рёв. Она пытается отойти к краю станции, не нарушая зрительный контакт. Тяжелый рюкзак тянет. Она боится что не убежит. Страшно. Дико страшно. Ноги едва её несут. Он размером с пол этого поезда, его лапы постепенно сползают на станцию, всё кругом мерцает.. Его чёрно-фиолетовая лапа с едва различимыми белыми пальцами начинает растягиваться. И тянуться. Тянуться к ней. Вот она, ты, смерть? Она испуганно пытается начать бежать, но туша сущетсва резко переваливается с поезда на край станции и лапа движется к ней рывком. Зачем она вообще пошла на эту станцию... Скрежет как об метал. Лапа уткнулась в серп. Мила с удивлением подняла глаза. Мотылёк в маске, с покрытой головой и в чёрном балахоне перекрывает её собой. Они переглядываются. У незнакомца нет глаза. Чудище шипит. Подхватывая лапу белыми блестящим серпом на длинной ручке мотылёк перелетает сверху на неё, помогая себе крыльями. Монстр, уставившись на того, начиная под собственный гул тянуть на него лапы, но тот без каких либо заминок отбивает их двумя серпами, на короткой и длинной ручке. Мила застывает как зачарованная. Вдруг раздаётся крик существа. Второй мотылёк, точно также покрытый и в маске. Он бьёт того по "шее" огромным металическим белыми веером, подлетая. У него таких два, он взмахивает ими, помогая себе подлететь и увернуться от лап. Пока тот отвлёкся на второго мотылька, к нему со спины подлетает третий, прокручивая двусторонюю белую косу, чьи лезвия напоминами полумесяц. И всаживая её в него, вызывая очень сильные мерцания луны и прознительный визг. Их оружия тоже сверкают как луна. Монстр резким движением сбрасывает с себя первого мотылька, безглазого. Тот ударившись головой и едва поймав равновесие цепляется за того серпом. Мила только сейчас замечает, что у них на шеях тоже кристаллы, только других цветов. Мотылёк с усилием карапкается, перекатываясь через спину существа на крышу поезда, показывая товарищам пару жестов. Те отвечают другими, продолжая пытаться сдерживать монстра. Безглазый незнакомец встаёт, опираясь на длинный серп и стягивает итак болтающийся после удара платок с головы, скидывая его вниз, обнажая бледно-красное каре. И смотрит единственным глазом прицельно на Милу. С пару секунд. - УБИРАЙСЯ ОТСЮДА! - Кричит, и судя по голосу незнакомец оказывается незнакомкой. Мила, взздрогнув, тут же бросается в бегство, пока луна продолжает сиять. Груз на спине уже не чувствуется. Она уже начинает слышать крики и переговоры муравьёв. Гул сигнализации и криков других насекомых. И самого Лунтика. Мотыльки продолжают его задерживать. Она оставляет станцию позади, смотря на светло-пурпурный ночной небосвод, кажется, символизирующий забвение.