Странник Ваэль

«Я живой», - первая его осознанная мысль. Он очнулся посреди черного от гари поля, вокруг него были тысячи сгоревших деревьев. Должно быть, когда-то это был прекрасный лес. Осмотревшись, он увидел тысячи разложившихся трупов, разбросанных по округе, некоторые принадлежали эльфам, иные – зеленокожим. В голове эхом пронеслись звуки битвы, и яркая вспышка боли вернула ему часть воспоминаний. Память повествовала ему о яростной схватке между армиями эльфов и зеленокожих. Он вспомнил себя, эльфа-командира третьей армии западного леса, вооруженного двусторонней глефой. Картинки рассказали ему о его последнем поединке, как он сошелся в бою с предводителем зеленокожих - огромным орком с двуручным топором, размерами с самого эльфа. - Малват ты буш для мня! – С жутким хохотом крикнул ему орк. – Мня звать Г’орк! Я предвдитель этай стаи! – Все так же громогласно объявлял ему зеленокожий. Эльф не ответил ему. Не было смысла общаться с безмозглыми дикарями, они понимали лишь один язык – песнь битвы. И командир спел ее для него. Эльф уступал в размере, однако компенсировал это скоростью, и каждый раз, когда двуручный топор содрогал землю, двойная глефа оставляла на бугристой коже зверя новые порезы. Не слишком глубокие, чтобы смертельно ранить орка, но этого было достаточно, чтобы со временем его вымотать. Командир не помнил точно, сколько продолжался этот безумный танец: взмах топора, эльф увернулся, новая рана на теле орка, затем еще раз, снова, опять, еще раз – взмах, уворот, удар. Сотни раз одно и то же. Он уже лишился сил, но и зеленокожий тоже ослабил темп, и вот он шанс – израненный до полусмерти орк делает свой последний замах, настолько медленный, что его туша полностью открыта для удара. Командир, затратив последние свои силы, делает выпад вперед и рассекает тело врага четко по вертикали. Вонючие кишки твари вываливаются прямо на него, прижимая эльфа своим весом к земле. Зеленокожий застыл, пытаясь осознать происходящее, затем опустил свой взгляд и произнес: «Хароший бой…ждите мня, мои друзь…я…». С этими словами вышел и последний его вздох, однако не все было кончено. Над эльфом все еще висел занесенный топор. Он судорожно пытался выбраться из-под внутренностей орка, но силы природы не стали ждать, и оружие приземлилось прямо на его голову, закончив жизнь полководца. «Жив ли я?» - Вторая мысль сформировалась в его сознании. Он осмотрел себя. Эльф все еще сидел с вытянутыми ногами, облаченный в командирский доспех, который уже успел изрядно проржаветь и покрыться слоем сажи. Из ржавых дыр торчала выцветшая одежда. Все было очень странным, его ощущения мира не были похожи на те, что раньше, а глаза видели все как-то иначе. Он хотел было прикоснуться к своему лицу, однако его руки были закованы в перчатки, а застежки проржавели настолько, что их теперь надо было сбивать. Эльф встал. В округе никого не было, лишь выжженная пустыня из черных стволов деревьев да разложившиеся трупы. Жизнь покинула это место довольно давно, и на много миль вперед ничего не менялось. Позади него была безжизненная черная гора, а где-то впереди - слабое зелено свечение, символизирующее жизнь, в сторону которого он и направился. «А есть ли во мне жизнь?» - Третья мысль не покидала его всю дорогу. Дни сменялись ночами – и это было единственное что сменялось в этом месте. Ощущая себя запертым в чистилище, он продолжал брести на зеленое свечение – единственный луч надежды, который у него остался. Командир не чувствовал усталость, не было ни голода, ни жажды, лишь желание достигнуть цели, он даже не думал, а просто шел вперед, загипнотизированный своим маяком. Наконец, картина сменилась, ведь эльф оказался у широкой реки, свечение уже было по правую сторону от него. Он не помнил, как или когда сбился с пути, однако это привело его к берегу, и такой расклад его устраивал. Командир бросил взгляд через реку и увидел…жизнь. «Я нашел жизнь», - четвертая мысль настигла его внезапно. С другой стороны реки ему открылся прекрасный край с зелеными, пышными деревьями и полями, покрытыми цветами. Этот пейзаж наполнил его мысли проекциями прошлого, бессвязными, нечеткими. Образы, напоминающие о чем-то былом. Он попытался сконцентрироваться, но у него ничего не получилось. Ему было непривычно мыслить, как будто бы он давно забыл об этой способности и не пользовался ею веками, и чем больше пытался это сделать, тем больнее ему становилось. Словно память отказывается к нему возвращаться, как будто бы защищает его от ужасной правды, которую ему не следует знать. Ему нужно было сосредоточиться. Отбросив в сторону попытки о чем-то подумать, он осмотрел местность. Вблизи от него был мост, ведущий на другую сторону, и эльф, не задерживаясь ни на секунду, двинулся к нему. Буйство природы ярко контрастировало с привычной уже выжженной пустыней, поэтому при первой же возможности он укрылся в пещере. Некоторое время эльф сидел неподвижно. Близость к природе пробудила в нем способность мыслить, и он начал осознавать себя и свое положение. Также появилось неясное желание посмотреть на свое тело. Любую его часть, хотя бы руку. Он попытался отодрать перчатку, но та не поддавалась. Снова и снова эльф пытался повторить одно и то же действие, это походило на безумие и вот…в нем проснулось новое, давно забытое чувство – гнев. Он со всей силы начал бить, закованной в ржавое железо рукой об стену пещеры, и, спустя несколько минут металл поддался – ржавчина стала опадать и его кисть была свободна. Эльф поднял трясущуюся конечность к свету и взглянул на нее: молочно-белая кисть была лишена плоти, и он смотрел на руку скелета. «Я не жив», - в сияющих фиолетовым светом пустых глазницах образовалась пятая мысль.