...
4 июня 2022 г., 04:34
Антон, как обычно, пришёл в свой любимый шахматный клуб. Как только он зашел в здание, его на пороге ждал давний знакомый - Дима.
— Привет! Сегодня у тебя партия! — с лёту проговорил Позов.
— Привет! Но я не могу, — пытался отказаться Антон.
— Отказ не принимается! Он очень влиятельный человек.
— Хорошо, — сказал Антон и прошел в глубь здания.
— Здравствуй, я Арсений, — поприветствовал его тот самый влиятельный человек.
Арсений протянул свою ладонь для рукопожатия и улыбнулся, показывая свое дружелюбное настроение.
Он чувствовал мягкий запах омежки, чувствовал его мягкую ладошку в своей, видел его чуть испуганные глаза и понимал, что у него начинает кружится голова от этого невинного мальчика.
Он еще раз вдохнул полной грудью сногсшибательный запах какао и пригласил омегу сесть за стол.
— Здравствуйте, я Антон! — сказал Шастун, следя за элегантными движениями мужчины, за его мягкой походкой, красивой улыбкой и очаровательными голубыми глазами, все больше понимая, что не зря согласился играть. Потому что играть с таким человеком — одно удовольствие.
— Садитесь и, пожалуй, начнем.
Антон сел напротив Арсения и, вдохнув полной грудью, только сейчас учуял запах ароматного имбирного печенья.
Любимого Антоном имбирного печенья.
— Ой, а можно печенье, — говорит он только что подошедшему Диме. — Имбирное, — добавляет он, замечая удивление в глазах друга.
— Какое печенье Антон? — говорит бета, и ставит на их столик доску с уже поставленными на нее фигурами и игровыми часами. — У нас в баре есть только вода и чай.
— Да? А почему тогда так пахнет имбирным печеньем?
— Это от меня, — встревает в их диалог Арсений. — Мой природный запах.
Антон переводит на него взгляд и заливается краской, опуская взгляд на свои белые фигуры.
«Арсений пахнет моим любимым печеньем» — единственная мысль которая не дает ему покоя, когда они начинают игру.
Любимым.
***
Спустя полтора часа. — Шах и… — не успел Антон договорить, как его перебили: — Мат, — договорил за него Арс. — Прекрасная была игра! — Да, согласен! — Может отметим вашу победу? — задал вопрос Арсений. — А давайте! — Антону очень понравилось это предложение. — Давай на «ты»? — сказал Попов на выходе из здания. — Я согласен! — радостно проговорил Шастун. — Садись в машину. Кстати, куда поедем? Кафе? Ресторан? — Давай ресторан, — садясь на переднее сиденье машины черного «BMW», сказал Шастун.***
Машина остановилась около дорогого и довольно красивого ресторана, омега даже открыл рот от удивления, разглядывая здание в золотисто-белых оттенках. Вдруг с другой стороны машины хлопнула дверь, и через несколько секунд дверь перед Антоном открыли, впуская в салон немного морозного воздуха. — Вылезай, — сказал мужчина и подал омеге руку, на что тот смущенно улыбнулся и встал на ноги, держась за подставленную ладонь. В лицо хлыстнул морозный, осенний ветер. Антон зябко поёжился и поплотнее закутался в слишком тонкую и, слишком короткую для октября, куртку. Шастун поднял взгляд вверх и заметил ухмыляющегося Арсения. — Давай поскорее внутрь, — говорит он и тащит парня за руку в ресторан.***
— Бери себе всё что захочешь, я оплачу, — проговорил Арсений, когда им подал меню красивый худощавый паренек в форме. — Ой, мне как-то неудобно, — смущаясь, говорит Антон. — Не стоит беспокоится, я угощаю! — улыбнулся альфа. — Тем более ты омега, — добил он Антона одним предложением, и младший спрятал взгляд в строчках меню, надеясь, что Арсений не заметил его пылающих ушей. Антон взял себе карбонару и десерт «Шоколадный фондан». Арсений в свою очередь взял салат «Цезарь» и бутылку вина. Дорогого вина. — Вот ваш заказ, — сказал официант, отдав еду и бутылку «Селекта». — Приятного аппетита. — Спасибо, Арсений. — Можно просто Арс, мне так больше нравится. — Хорошо, Арс. Арсений налил вино себе и Антону. Спустя две бутылки вина Антон был достаточно выпивший. — Может ко мне? — пошёл в наступление Арс. — Давай! — Антон даже не соображал, что сейчас его пригласил в гости альфа. Его первый альфа. Попов заказал такси и, взяв Шаста под руку, чтобы тот не упал, пошел к выходу (не забыв рассчитаться). — А вот и такси, — пьяно проговорил Тоша. Арс, назвав адрес, отдал деньги, и они поехали. Уже в такси Арсений начал приставать к Антону, но все-таки не так открыто: то руку на колено положит, то голову на плече, то чуть ли не целует. В общем, весело они добирались до дома. — Мы приехали, — холодным тоном осведомил их таксист, взглянув в зеркало и заметив то, как мужчина совершенно не стесняясь лапал мальчишку, а тот, ничего не соображая, флиртовал с ним в ответ. — Спасибо, хорошей ночи, — сказал Арсений, выходя из машины. Антон не помнит, как они поднялись в квартиру, но помнит, как Арсений набросился на него, как только они переступили порог квартиры. Альфа припечатал омегу к двери квартиры, как только ее захлопнул, и поставил руки по бокам от головы мальчишки, смотря на него затуманенным от похоти глазами. Парень весь сжался под этими иссиня-черными глазами и опустил голову, не в силах смотреть в эти бездонные океаны. Омега чувствует власть над собой. Чувствует, что чужой запах становится все более дурманящим и в нем все больше проскальзывают нотки чего-то горького, чего-то, что оставляет вязкий осадок внизу живота. Омежье нутро начинает ныть от такой близости альфы, и Антон начинает скулить от того, что чужое возбуждение все сильнее и сильнее давит и физически, и морально. Физически в бедро, а морально от понимания что он сегодня, кажется, лишится девственности. А это для омежки такое пугающе-неизведанное, что становится действительно страшно. И этот страх замечает альфа. Он проводит носом вдоль шеи и втягивает в себя тонкий аромат какао. Какао, которое горчит, и он отстраняется, совершенно не понимая, что изменилось. — Антош? — спрашивает он и поднимает подбородок омеги двумя пальцами, заставляя смотреть себе в глаза. Зеленые, такие невинные и влажные глазки поднимаются на альфу, и тот видит, как в них застыли слезы. Мужчина видит в них страх. Но страх чего? — Антон, ты… — он ненадолго задумывается. — Ты боишься меня? Шастун пожимает плечами, и шепчет так тихо, что альфе приходится напрягать слух, чтобы услышать слова, которые пищит омежка: — Просто… — он мнется, переминается с ноги на ногу и не смеет поднимать глаза. Потому что стыдно. Стыдно за то, что ему уже двадцать лет, а он все еще чертов девственник. Стыдно открывать эту тайну по сути незнакомому мужчине, которому он отдается почти без боя. Стыдно, что он ведет себя как пьяная, испорченная шлюха. Но договорить ему не дают. Арсений все понимает без слов. Антон видит, как мужчина сосредоточенно ждет продолжения, а потом, кажется, что-то понимая, расплывается в умиленной улыбке, смотря на омегу сверху вниз. — Ты девственник, Тош, да? — Антон пуще краснеет от этих слов, и пристыженно кивает. Арсений тянется к губам напротив и обхватывает их своими, чувствуя, как дернулся под ним мальчишка. Он не хочет его испугать. Он не хочет причинять ему боль или как-то издеваться. Он хочет доставить парню удовольствие. Он хочет, чтобы его первый раз был как можно нежнее и безболезненнее. Чтобы завтра утром после него ничего не болело. — Не волнуйся, — говорит альфа между поцелуем и вдруг подхватывает совсем легкого парня под коленки, заставляя его обвить тонкими ножками свою талию и несет в спальню. — Я сделаю всё аккуратно… Он медленно укладывает омегу на мягкую кровать, нависая сверху. — Обещаю. И омега верит. Верит альфе, потому что выбора-то у него как такого нет. А еще верит потому, что Арсений говорит это действительно убедительно-успокаивающим тоном, от чего он расслабляется и подставляется под теплые, сухие губы, которые переместились на его шею. Арсений втягивает в себя молочную кожу шеи совершенно невесомо, вакуумно. Он оставляет после себя почти не видные розовые засосы, ведь больше позволить себе не может. Он все еще боится спугнуть, боится сделать что-то не так. Такая ответственность в виде самого первого полового партнера его до жути пугает, ведь раньше такого опыта у него не было. Руки его перемещаются на плоский живот, поглаживают чувствительную кожу сквозь футболку, и совершенно неожиданно заползают под одежду, прикасаясь к слишком горячей коже холодными руками. Антон вздрагивает, то ли от холода, то ли от неожиданности, но ему это так безумно нравится, что он не выдерживает и притягивает к себе темноволосый затылок, и сам целует его. Целует мягко, нежно и приторно-сладко. Всасывает в себя чужой язык и неумело двигает своим, пытаясь изобразить что-то вроде французского поцелуя. И, видимо, у него не совсем получается, а если по правде сказать — не получается совсем, ведь альфа улыбается ему в губы, и перенимает инициативу на себя. Он забирается в рот омеги своим языком, пробегается по нёбу, по ровному ряду зубов и прикусывает нижнюю, пухлую губку, чувствуя осадок того самого вина на своем языке, которое ещё не успело выветриться. Арсений понимает, что этот ребенок еще слишком невинен для того, что собирается сделать с ним альфа в этой кровати. Поэтому он отстраняется и заглядывает мальчишке в глаза. — Малыш, ты точно готов? — спрашивать такое, когда оба уже на пике своего возбуждения, очень глупо и несуразно, но возможно, Антон будет жалеть об этой ночи завтра утром, поэтому лучше спросить, ведь этому ребёнку всего двадцать лет. Десять лет все же достаточно большая разница в возрасте. — Арс, ты серьезно? — спрашивает младший, вопросительно выгибая бровь, и чуть ёрзая под мужчиной. Он случайно задевает своим возбужденным членом не менее возбужденный член Арсения, заставляя его вновь припасть к губам напротив, даже не дождавшись нормального ответа. Альфа продолжает водить руками по возбужденному телу под тканью футболки, замечая, как под его касаниями Антон напрягается и стонет еще громче, когда руки касаются низа живота, поглаживая. Арсений думает, что нашел первую эрогенную зону мальчишки, и припадает к этому месту губами. Параллельно с этим он тянет футболку омеги вверх, заставляя его все же снять сейчас не нужную вещь. Попов поднимает глаза и чуть ли не рычит, когда видит эти невинные зеленые глаза, которые смотрят на него с таким обожанием, что становится плохо. В глазах темнеет, и он поднимается, сталкиваясь лбом с омегой. Отвлекая его мелкими поцелуями, он медленно обхватывает возбужденный член парня сквозь грубую ткань джинсов, и найдя на ощупь головку, надавливает на нее пальцем. Антон вскрикивает и протяжно стонет, и именно в этот момент Арсений накрывает его губы своими, втягивая во влажный поцелуй. Он ловит его вздох своими губами и проглатывает, чувствуя, как новая волна возбуждения накрыла его, из-за чего он прорычал в губы мальчишке и прикусив его губу последний отстранился. Мужчина стягивает с себя футболку и отбрасывает её на край кровати, хмыкая от того, как заинтересованно следит Антон за его движениями, телом. Омега скулит, когда видит эти сильные плечи, широкую грудь, подкаченный пресс и невольно сжимает ножки, чувствуя, как от такого вида мужчины он ещё сильнее потек. Он хватает его за те самые широкие плечи и прижимает к себе. Мальчишка зарывается в темноволосый загривок пальцами и притягивает к себе, целуя мужчину в губы. Шастун не знает в какой момент он стал таким смелым и настойчивым, но, кажется, альфу это еще больше заводит и он кладет свои ладони на ягодицы омеги, сжимая. Поцелуй получается развязным, слишком пошлым и Попов понимает, что ещё немного, и он возьмет этого мальчика слишком грубо, что окончательно испугает омегу, поэтому его руки перемещаются на ширинку узких джинсов, проворные пальцы легко справляются с пуговицей, вжикает молния, но как только ткань начинают тянуть вниз, омега кладет свои ладошки поверх рук мужчины и останавливает, смотря на него испуганными глазами. — Что такое, малыш? — спрашивает Арсений и пытается потянуть ткань еще раз, но Шастун продолжает держать её. — Мне… — Антон мнется и отворачивает голову в сторону, лишь бы не смотреть в глаза напротив. — Мне страшно, — выпаливает он и краснеет до кончиков ушей, кожей чувствуя расплывшегося в умиленной улыбке Арсения. Тот поворачивает голову младшего на себя двумя пальцами за подбородок и целует в уголок губ. — Не волнуйся, — говорит. — Я не сделаю ничего плохого… Обещаю, малыш, — добавляет, когда видит недоверие в милых зеленых глазах и впивается в пересохшие теплые губы, проводя по ним своим языком. Антон доверяется и расслабляется, позволяя альфе все же стянуть джинсы с его ног. На светло-розовых боксерах блестит пятно от смазки, и Арсений, не прерывая зрительного контакта, наклоняется, проводя языком по очертанию члена сверху вниз, вбирая головку в рот. Его черные ресницы слегка подрагивают, и блестят в свете тёплого света торшера. Челка слезла на лоб, растрепалась и покрылась испариной, но даже в таком виде альфа выглядит чертовски красиво. Его блядские пухлые губы так красиво смотрятся на члене, а язык творит с уретрой такие вещи, что земля уходит из-под ног, и Антон, не выдержав, зарывается пальцами во влажные от пота волосы и притягивает мужчину еще ближе. Тот не противится, еще больше добавляет слюны и еще раз обводя головку языком, отстраняется, начиная тянуть белье с тощих ног. Напряженный член больно бьется об живот и, не успев Антон отойти, к его члену опять припадают губами, сразу вбирая на половину. Арсений втягивает щеки, обводит языком головку и зарывается кончиком в уздечку, щекоча. Омега выгибается и громко стонет, на что Арсений улыбается и вбирает член полностью, не забывая кружить по нему языком. Вдруг к текущей дырочке подставляют палец, но не спешат входить: Арсений кружит вокруг нее, собирает смазку, которой выделилось очень много и переходит на поджимающиеся яички, оглаживая их и немного сжимая. Первый палец входит в дырочку настолько незаметно, что Антон чувствует его внутри только тогда, когда он задевает простату. Его подбрасывает и он кончает в рот мужчине, даже не ожидая этого. Альфа отстраняется, облизывается и проглатывает все до остатка, чем смущает нижнего ещё больше. — Антош, перевернись. — З-зачем? — Хочу… — он немного задумывается. — Хочу кое-что сделать… Омега краснеет, но все же выполняет просьбу и переворачивается. Теплые руки ложатся на ягодицы и нежно оглаживают белую кожу. Шастун чувствует на своей заднице чужой взгляд и зарывается лицом в подушки, сгорая от стыда. Ему так неловко, что, была бы его воля, он бы прямо сейчас оделся и ушел, ведь терпеть этот стыд так неловко, что легче просто провалится от него под землю, чем терпеть. Арсений смотрит на упругую, подтянутую попку и одной рукой оглаживает ее, сжимает, а другой грубо мнет свой член в штанах, ведь свое собственное возбуждение больно давит на ширинку джинсов и терпеть его становится физически больно. Но мальчишку надо хорошо подготовить, ведь альфачье воспитание просто не даст ему причинить боль омеге. Потому он оглаживает ягодицы, несколько раз проезжая ребром ладони по полураскрытой звездочке, от чего Антоша скулит в подушки и потирался снова вставшим членом о покрывало. Попов подтягивает возбужденное тело к себе за таз, ставя его в коленно-локтевую позу и кладет обе руки на половинки, слегка раздвигая их. Смазка течет в очень большом количестве, и мужчина не выдерживает — проводит языком по колечку мышц, чувствуя у себя на языке шоколадно-приторную смазку. Но ему нравится, и он щекочет кончиком языка складочки, не пропуская ни одной капли выделяющейся смазки. Он добавляет губы и притягивая тяжело дышащего омегу ещё ближе, вставляет кончик языка в поддающеюся дырочку, вылизывая бархатные стенки. Антон, не выдержав эту сладкую пытку, тянет руку к своему члену, но его запястье перехватывают и прижимают к кровати. — Сегодня трогаю тебя только я, — говорит Арсений и садясь на колени сзади, начинает проталкивать в колечко первый палец, почти сразу добавляя второй. Он ищет простату и случайно натыкаясь на нее пальцами, начинает массировать, слушая оглушающие стоны омеги. Тело под ним трясётся, и Антон выгибается еще сильнее, отдаваясь во власть мужчины полностью. Проталкивая третий и четвертый, альфа расцеловывает всю спину мальчишке, оставляя пару засосов. Он почти ложится на него и тянется за поцелуем. Обхватывает его губы своими и, продолжая двигать внутри четырьмя пальцами, ловит стоны омеги своими губами. Мужчина обводит его язык своим и закусывает верхнюю, а затем нижнюю губу, снова зарываясь в рот языком. Через несколько секунд он отстраняется и, чмокнув Антона в голое плечо, вытаскивает пальцы, и не церемонясь, вытирает их о одеяло. — Перевернись, — просит мужчина и принимается расстегивать ширинку на своих джинсах. Он избавляется от ненужной сейчас одежды и проводит рукой по члену, чувствуя невероятное наслаждение. Мужчина смотрит на мальчишку и хмыкает, когда видит испуганный взгляд на своем члене. Арсений наклоняется и целует парнишку в губы. — Подожди минутку, — с этими словами альфа уходит в другую комнату и спустя время возвращается с пачкой презервативов в руках. Он залезает на кровать, и доставая один из пачки, кидает коробку на прикроватную тумбочку. Перехватывая взгляд омежки, он прихватывает уголочек упаковки губами и тянет его вниз. И так же, не прерывая зрительный контакт, раскатывает по стволу латекс. Антон краснеет, но его втягивают в мягкий поцелуй, и он невольно обхватывает ножками талию мужчины, притягивая его ближе. Такой горячий, сексуальный и невероятно красивый, со вспотевшей челкой и блестящими голубыми глазами Арсений вызывает дикое желание. От его взгляда внутри всё скручивается и становится трудно дышать. От его прикосновений кожа пылает, а смазки выделяется всё больше. Его тело настолько прекрасно, что невольно сравниваешь его с произведением искусства… Его мимика, жесты, походка и особенно запах так будоражат и так возбуждают донельзя, что у Антона просто бабочки в животе летают, когда мужчина приставляет крупную головку к его дырочке и плавно толкается внутрь, держась руками за лежащие на его плечах бедра. Дискомфорт уходит на второй план, когда Арс наклоняется к его уху и шепчет сбивчиво, невесомо касаясь губами мочки уха: — Всё хорошо? — он целует его в скулу и отстраняется, смотря в чуть прикрытые зеленые глаза. — Д-даах, — протяжно стонет Антон, когда альфа делает первый толчок и закатывает глаза от удовольствия, ведь головка члена попала по простате, заставляя все тело содрогнуться и он начал чаще дышать. Мужчина, слыша от младшего стоны удовольствия, начинает наращивать темп, но двигается все равно аккуратно, даже несмотря на то, что узость мальчика подгибает ему колени. Антон съезжает ногами по спине и останавливается на пояснице, скрещивая ступни, притягивая альфу ближе. Он притягивает его к себе за затылок и, зарываясь пальцами в короткие волосы, целует. Другую руку перемещает на спину и слегка царапает её, когда толчки становятся грубее. Член бьет по простате с каждым толчком, и Антон почти воет, кладя руку на свой, изнывающий по ласке член. Но Арсений видит это, и перехватывая его руки, прижимает их к кровати над головой омеги. — Я сказал, что трогаю сегодня тебя только я, — рычит он и толкается грубее, сильнее. Антон начинает стонать на высоких нотах, и альфа срывается на бешеный темп. Он вытаскивает член почти до конца и вставляет по самые яйца. С оттяжкой, грубо, резко, как может только он. Смотря на такое беззащитное тело под собой с неподвижными руками, заведенными над головой, Арсений чувствует всю власть над мальчишкой и позволяет себе первый шлепок. Антон вскрикивает и скулит, смотря влажными глазами на мужчину. В них плещется такая похоть вперемешку с невинностью, что Арсений припадает губами к бледной шее, не выдержав. Он кусается, всасывает в себя её в некоторых местах и смотрит на разноцветный калейдоскоп из своих отметок, понимая, что этот мальчишка теперь будет полностью принадлежать ему. Он ставит метку. Прокусывает кожу на загривке и зализывает ее языком, только секунд через тридцать понимая, что он сделал. Напряжение в комнате накаляется, и Арсений останавливается, отстраняется и смотрит на омегу. Антон тоже несколько секунд смотрит ему в глаза, но вдруг его гнет дугой, и он кончает второй раз за вечер даже не прикасаясь к себе. Комната наливается приятным, облегченным стоном и альфа тоже, толкнувшись до упора и сжав тазовые косточки, кончает в презерватив, сразу выходя, чтобы не завязался узел. Он несколько секунд смотрит на дрожащего Шаста, а потом стягивает контрацептив, завязывает и кидает его на пол — потом уберет. Мужчина падает рядом и утягивает в объятия несопротивляющуюся омегу, кладя его голову себе на грудь. — Ты, — Антон запинается, прислушиваясь к пульсирующей метке на шее, и смотрит на альфу. — Ты поставил мне метку? — спрашивает он, не веря в это до последнего. — Антош, ты так ничего и не понял? — на отрицательное мотание головой, Арс продолжает. — Мы с тобой истинные. Я не мог не поставить метку своему парню. Антон уже хочет спросить, но его перебивают: — Антош, ты согласен быть моим парнем? — альфа целует его в висок и обнимает сильнее, ожидая ответа. Шастун, устраиваясь удобнее, поворачивается на бок и обнимает мужчину поперек живота, прижимаясь и втягивая в себя смешанный с его сладким какао запах его любимых имбирных печенек. От Арсения пахнет мужчиной. От Арсения пахнет смесью защиты и любви. От Арсения пахнет альфой. И этот запах такой удивительный, такой приятный, что Антон просто млеет. Он закрывает глаза, закидывает ногу на ноги Арсения, даже не стесняясь своей наготы, и чувствует альфу полностью. Кожа к коже. Глаза в глаза. Губы в губы и Антон соглашается. Соглашается быть парнем Арсения навсегда.
