Шоколад или "Куда катится мир?"

Сколько?! Мда. По его подсчётам, прошло ровно… Девяносто пять лет.! За это время могло произойти всё. И как вообще он переместился так далеко? Это практически невозможно! Ладно, это всё потом, сейчас о насущном.  — Тебя обливиэйтом приложили что ли? Великий и ужасный Геллерт Гриндевальд состроил невинную моську:  — … Да. Наверное. Я не помню.

* * *

Когда волшебник наконец отошёл от шока и поубавил пыл, девушка буквально затащила его за руку в незамеченную им до этого пещеру. Но, как потом оказалось, это была и вовсе не пещера — за плотным слоем свисающих растений и плюща, скрывалась целая сеть подземных комнат и коридоров. Стиль интерьера был то ли готический, то ли тёмное барокко.  — Вы здесь живёте? — но его вопрос так и остался без ответа. Они как раз проходили мимо стеклянного шкафа в гостиной, за дверцами которого покоились «старые» колдографии. Все они были цветными, чему маг не удивился — ещё бы, за сто лет и не такое можно было придумать. Одна из них, в красивой позолоченной рамке привлекла его внимание: на колдографии изображены улыбающиеся мужчина и женщина, держащие за руки маленькую светловолосую девочку. С низу, на прикреплённой к рамке металлической табличке было выгравировано: Хартман и Мери Барнетт с дочерью. 2007 год.  — Это мои родители — тихий голос застал мага врасплох, однако он не показал виду. — Я поссорилась с ними вот уже как двенадцать лет… Они так и не поняли меня. Девушка как-то печально улыбнулась, однако её лицо тут же приобрело нечитаемый вид.  — Может, чаю?

* * *

Травяной чай с мятой и мелиссой благоприятно воздействовал на нервную систему, а шоколад ручного изготовления этому прекрасно способствовал.  — Ох, я же так и не представилась! — она протянула руку над столом. В его времени это было бы верхом неприличия, однако… — Ариана Хартман Барнетт.  — Геллерт… Гриндевальд, — он, будто в прострации пожал протянутую руку, смотря перед собой невидящим взглядом. Ариана. Имя отозвалось глухой болью где-то в районе груди и заставило его отдёрнуть руку. Он осмотрел девушку жадным до чёртиков взглядом — веснушки на носу и скулах, яркие, голубые глаза; небольшие ямочки на щеках, рыжие волосы. В памяти всплыла увиденная недавно колдография — там волосы у девочки были светлые. Наверняка, останься Ариана в живых, её волосы тоже потемнели бы и стали рыжими. Однако, как бы не были они похожи, отличие было на лицо — у этой Арианы не было того несчастного, пустого взгляда, который бы прожигал зияющую дыру в груди. Гриндевальд только сейчас понял, что пялится на волшебницу как болван и решил хоть как-нибудь сгладить ситуацию:  — Что ж, приятно познакомиться. — Он важно кивнул, а девушка про себя отметила, что в этот момент он похож на очень напыщенного, гордого индюка и еле сдержала улыбку. Геллерт Гриндевальд… Имя было знакомо, более чем. Неужели этот самозванец думал, что никто его не узнает? Или он наоборот рассчитывал именно на то, что его узнают? Естественно, что это не настоящий Гриндевальд. Да, от него веет очень сильной магией – нет, правда, она была даже чересчур сильной магией, кое-где даже тёмной, – но это точно не магия главного антагониста двадцатого века. Что ж, сейчас она это разузнает. Он точно где-нибудь ошибётся.  — Откуда ты? В этих местах вообще практически никого нет из волшебников. А тех, которые есть, я знаю в лицо. Приезжий? Сомневаюсь. Приезжие не спят на деревьях. Да и вы непохожи на… — было видно, что рыжеволосая пыталась подобрать правильное слово, однако её размышления не увенчались успехом, и поэтому просто продолжила. — И так же непохоже, что на вас напали, так почему вы не помните какой сейчас год? И не надо нести ту чушь про обливиэйт. Она говорила это так буднично, что, можно подумать, ей это было неинтересно, однако хитрый прищур выдавал ее с головой. Стоило ли рассказывать? Он оказался в очень непростой ситуации. Что ему сейчас делать? Конечно, для начала нужно изучить это время (если слова девушки правдивы и он действительно оказался в будущем), этот мир и людей получше, чтобы продумать свои дальнейшие действия. Очевидно, что ему нужно заручиться какой-никакой поддержкой, а для этого нужно заставить доверять ему, следовательно — рассказать правду. Не всю, конечно. Молчание достаточно затянулось, поэтому Геллерт поспешно стал объясняться:  — Вы всё равно не поверите…  — Ты. Давай на ты, — Ариана серьёзно посмотрела ему в глаза. Честно, ей надоел этот спектакль. У него очень плохо получается строить из себя несуразного глупца. Видимо, не в его стиле.  — Я не люблю фамильярность. Но факт остаётся фактом. Вы мне не поверите.— опущенный взгляд, жалостливо поднятые вверх брови, сжатые губы, палец, ковыряющий гладкую поверхность чёрного столика. Браво, «Геллерт». Прекрасное представление.  — Мы живём в мире магии, где силой мысли можно исполнить почти любое наше желание. Да, всему есть границы, но всё же… Ты очень сильный маг. Более чем сильный — от тебя за километр фонит магией. Таких волшебников знают в лицо. Умна. Но не умнее меня.  — Могу сказать больше: я не числюсь в министерстве как маг, у меня не зарегистрирована волшебная палочка, и меня не знает никто, кроме вас. — он хотел посмотреть на её реакцию. Что она на это скажет? Сдаст министерству? Или будет и дальше выпытывать у него подробности его жизни?  — Как это? — Она невинно похлопала глазками, — неужели? Хм, дай-ка припомнить… Последнюю палочку зарегистрировали где-то… В две тысячи девятом году. — Она сложила руки в замок и подалась вперёд. — Ну, вот ты и прокололся. Маг медленно поднялся со стула и выхватил палочку.  — Не стоит, мистер… Гриндевальд? Или даже тут Вы соврали? — Волшебница тоже встала, но палочку доставать не решилась. — Что же вы палочку-то достали? Неужто боитесь? — Да она насмехалась над ним! Над Геллертом Гриндевальдом!  — Да ты хоть знаешь на что я способен? — Тихий шёпот заскользил по спине холодными мурашками, проникал в уши скользким шипением, заставлял смотреть в удивительные разноцветные глаза. — Вы все только и делали, что сидели в своих подземельях, как крысы прятались от магглов. В угоду кому? Им? Мы в тысячу раз сильнее их — одно только заклинание, взмах руки, и их города обратятся в пепел. Рассыплются прахом, но даже этот никчёмный прах сгорит в волшебном пламени, не оставит после себя ничего. — мерзкая усмешка исказила губы. — Уверен, сейчас ничего не изменилось. Больше делать вид что всё хорошо было просто невозможно: напряжение скользило не только в теле, но и в глазах, даже в помещении. И почему-то, Ариану посетило такое сокрушающее разочарование, что палочка выскользнула из рук сама по себе. Девушка посмотрела на мага взглядом полным презрения, а затем просто развернулась и ушла. Всё. С этого момента он один.

* * *

Кровать была очень мягкой, так и манила окунуться в её чернильно-чёрные простыни, зарыться с носом в одеяло, уткнуться в подушку и просто заснуть. Но сон никак не шёл. Маг устало поднялся и подошёл к широкому панорамному окну. Сколько ещё ему сидеть здесь? Прошло уже три дня… Он не спал, даже не ел, хотя еда сама собой появлялась на кухне каждый раз. А зачем ему? И так тошно… Я не могу есть, потому что меня тошнит, а тошнит меня потому, что я не ем. Бля. Она ведь так и не забрала свою палочку… У неё их несколько? И не пришла не разу с того момента. Это было странно: зачем она ушла из своего же дома? Но что более странно, она оставила его здесь. Не заперла, не ограничила его… Просто оставила. Он мог спокойно выйти на улицу, мог просто разгромить всё здесь, в конце-концов! На пещеру не наложены абсолютно никакие чары. Ну, возможно, есть несколько заклятий для скрытия магической ауры — наверное поэтому он не сразу обнаружил её убежище. Одиночество сковывало, затуманивало мысли. Они стали какими-то разреженными, непостоянными, как если бы жужжащие пчёлы летали туда-сюда. Противное, слепящее летнее солнце в окне. Оно было иллюзией. Самой ужасной и призрачной. Да кто в это поверит? Он где-то в подземельях, где очень маловероятно что-то будет слепить в глаза ярче лампы. Но он всё же смотрит в окно. Вдали виднеется, поблескивающий позолоченными колокольнями, какой-то маггловский храм. Высоченные квадратные постройки были несколько однообразными и напоминали какой-нибудь японский сад камней. Даже до сюда доносились непонятные звуковые волны, бьющие по ушам странным ритмом. Девяносто пять лет. Это… Много. Столько изменилось в его мире, но ещё больше изменилось здесь. Он чувствует себя чужим. Не отсюда. Другой. Он думал, магия дала ему другой шанс, жить заново, с чистого листа. Он ещё никогда так не ошибался. Как наивный ребёнок думал что избежит своего наказания, что всё сойдёт с рук, стоит состроить невинные глазки. Она растоптала его, заставила преклонять перед ней колени, восхищаться даже самым малым её проявлением, отобрала всё, что у него было — гордость, могущество, сторонников, целый мир… Его мир. Хотя… Это он сам лишил себя всего: это ведь не магия смотрела пустыми глазами на то, как умирают люди. Не магия пытала и убивала направо и налево. Не магия жила ради корыстной цели править миром. Она и так правит его миром, что уж там. А он… Не то, что миром, даже своими эмоциями управлять уже не способен. Давящая тишина всё ещё звенела в ушах, когда странные звуки города затихли, и стало тихо-тихо. Так, что можно было различить еле заметное, размеренное дыхание. Или ему кажется? Резко и эффектно развернуться у него не получилось — от длительного голодания в глазах потемнело и ему пришлось схватиться за деревянную поверхность подоконника чтобы удержаться. Всё расплывалось, картинка была какой-то смазанной, но он смог различить человеческий силуэт. Маленький, детский. Девочка протянула ему маленькую ладошку, в которой лежал непонятный коричневый квадрат. Позже, когда тьма в глазах рассеялась, он понял, что это шоколадка. Конечно же, брать он её не стал — там вполне вероятно могла быть отрава или яд. Девочка всё протягивала шоколадку ему поближе, пока не упёрлась кончиками пальцев в живот, и начала нетерпеливо подпрыгивать. Если бы что-то подобное произошло неделю назад, он давно стоял бы в комнате совершенно один. Он не то, чтобы не любил детей… Он их терпел. Назойливые, беспомощные и глупые — что с них взять? Но сейчас это казалось ему до ужаса неправильным. Ему, злобному тёмному магу. С каких пор он стал таким милосердным? Хотя, и так понятно с каких. Он настороженно взял шоколадку из назойливых детских рук, но есть не стал, лишь понюхал, хотя соблазн был велик. Пахло простым, волшебным шоколадом, с примесью лаванды и чего-то ещё, скорее всего цитрус. Безобидно. Девочка всё это время внимательно следила за его движениями огромными голубыми глазами. Геллерт всё же откусил от плитки кусочек: он слишком любил сладкое, а уж шоколад и подавно. Да и голод давал о себе знать. Нежный привкус лаванды щекотал язык, в то время как шоколад плотно въедался чуть ли не в подкорки сознания, из-за чего он непроизвольно издал утробное урчание. М-м-ммм. Казалось, что он не ел ничего целый месяц, хотя прошло от силы три дня. Число тоже не маленькое, но вс…  — Я так и знала что ты поведёшься. — от резкого, насмешливого голоса, исходившего откуда-то справа, мужчина чуть ли не подпрыгнул. Он резко обернулся и ткнул неведомо откуда взявшейся палочкой в горло говорившему, а свободной рукой выставил мерцающий щит. Девушка же не шевельнулась, продолжая насмешливо смотреть на него с приподнятыми бровями. Видимо, она этого ожидала, потому что он только сейчас заметил приставленный к горлу ажурный ножик. Мысли метались так быстро, что он не успевал схватиться ни за одну из них, но тут мозг подкинул ему гениальную идею. Девчонка стояла близко, и уходить не собиралась, так что если быстро протянуть руку… Он прижал за шею ребёнка к себе, едва-едва сжимая. Ариана быстро отскочила от мага, бросила нож куда то в угол, т теперь переводила взгляд с него на Лиссу. Молчание прервал мужской голос:  — Оставь меня в покое. Слова, сказанные глухим, подавленным голосом, вырвались сами по себе, и внутри будто что-то щёлкнуло. Гриндевальд вновь почувствовал вселенскую усталость, легшую на плечи давящим грузом. Он не хотел причинять зла этим людям, не хотел ничего вообще. Поэтому он просто ушёл. Куда? Он и сам не знал. Просто поднялся по многочисленным ступенькам вверх, на свободу, и трансгрессировал в ближайший город, который хорошо виднелся со скалы. Оказывается, сейчас была ночь. Город встретил его яркими неоновыми вывесками и шумом каких-то непонятных устройств. Он огляделся: повсюду были огромные многоэтажные здания, на нижних этажах которых располагались магазины и ларьки. Немногочисленная толпа людей казалась до мурашек жуткой. Почему они все в масках? Это какая-то секта? Они действительно были в масках. Все. До единого. Они были самых разных оттенков: голубые, чёрные, белые, в горошек или полосочку. От чего они закрываются? Маски полностью прятали нос, рот и подбородок, оставляя только глаза. Это приводило в замешательство, но маг всё же трансфигурировал и себе маску, чёрную, тканевую, в надежде, что не будет сильно выделяться из-за глаз и причёски. Всё светилось — фонари, вывески, фары, и этот резкий, контрастный с ночной тьмой свет ужасно слепил глаза. Когда они всё же более-менее привыкли, Геллерт незамедлительно двинулся вперёд по выложенному кирпичами тротуару. На специальном рассерченном белой краской месте стояли те самые устройства — машины, которые маг узнал лишь по наличию четырёх колёс и фарам. Они были самых разных форм и цветов, но чёрная, немного угловатая, с небольшими кружочками фар ему понравилась больше всего. На передней части машины был знак — треугольная звезда заключённая в окружность. Такой же знак он встречал и в своём времени, но названия марки не помнил. Он подошёл ближе, и заглянул в салон машины, через стекло. Мягкие на вид кресла, обшитый кожей руль, панель управления. На ближайшем к нему кресле лежала небольшая женская сумочка, и Гриндевальд решил, что ничего страшного не произойдёт, если он.... Одолжит её на несколько минут. С помощью простого заклинания дверь отворилась и он начал в ускоренном темпе исследовать содержимое сумки, не забыв наложить дезиллюминационные и магглоотталкивающие чары. В сумочке оказался бумажник, непонятные, очевидно женские штучки, зеркальца и ключи. Бумажник он решил оставить себе, а вот остальное его не интересовало. В бумажнике оказалось несколько купюр, скорее всего маггловских, похожих на на американские доллары, но были не только зелёного цвета и написано было «Билет банка России». России? Он точно изучал всю карту мира до мельчайших подробностей, но на ней никак не могло оказаться никакой «России». Такие сильные перемены казались для него кошмаром. Он пока не изучил все нововведения в магическим и маггловском мире, но отличие было налицо — они, маги, отставали на сотню лет. Неужели всё то, что он сделал, прошло просто так? Да и знают ли его вообще? Помнят? Тысяча вопросов крутились в голове, пока он шёл по очередному тротуару. Здесь противных вывесок уже не было, даже фонарных столбов поуменьшилось. По широкой дороге изредка пролетали машины, а по другой стороне дороги шла какая-то парочка. Единственная в этом квартале вывеска немного мигала, иногда выключаясь полностью, и была чуть перекошена. Все названия были на одном из славянских языков, поэтому ничего дельного он всё равно не смог бы разобрать. Лишь шёл вперёд — ноги несли его сами, и чем дальше он шёл, тем тише и темнее становилось. Страшная усталость накатывала волнами, затапливая его всё больше и больше, усиливалось давление в районе груди, которое он заметил за собой ещё когда только очнулся. Оно сдавливало его горло, сжимало сосуды и мешало нормально дышать. Что это, он объяснить не мог. Мужчина вдохнул в грудь побольше воздуха, (насколько позволяло ему этакое давление), и шумно выдохнул. Надо было что-то делать, не сидеть сложа руки: кто он, в конце-концов? Собраться с мыслями ему помог бы бокал хорошего, сладкого вина. А уже в этом ему поможет конечно же, она. Магия. Ещё в школьные годы у него была идея: почему бы не сделать заклинание, которое превращало воду в вино? И лет так через десять он всё же осуществил свою затею. Алкоголь получался таким, каким он его себе представлял, будь то вино, виски, пиво или ликёр. Таким образом, у него был нескончаемый запас вина: достаточно лишь пылинки, которую можно превратить в бокал, Агуаменти и простого «Вайнса́рти». Он поднял с земли малюсенький камешек, превратив в красивый обтекаемый бокал, и наколдовал вино. Терпкий сладкий вкус прошёлся по языку, а затем горячим потоком хлынул в желудок. По телу разлилось приятное ощущение спокойствия, стало как-то легче дышать, пропала тяжесть. Итак, для начала нужно изучить мир, сначала маггловский, а потом магический. Затем продумать план действий и собрать сторонников, а уже потом дело остаётся за малым: совершить очередную революцию. Что ж, приступим.

* * *

Первым делом он, конечно же, пошёл искать себе временное убежище: в центре маггловского города, как он всегда делал. Высокие многоэтажки немного пугали своими размерами, но маг уверенно зашёл в одну из самых больших и высоких — мелочиться ему никогда не приходилось. Как оказалось, это была большая элитная гостиница, как раз то, что ему было нужно. Гриндевальда тут же перехватил портье и любезно повёл к администратору, и когда тот ушёл, Геллерт «одолжил» у стоящей за стойкой женщины ключи от первого попавшегося пустого номера, не забыв подправить ей память, и принялся искать лестницу. Которой не оказалось. Зато был лифт — похожие штуки волшебники изобрели уже давно, и он успешно успел покататься на них, во время работы в МАКУСА под прикрытием. Номер встретил его прекрасным видом на сверкающий огнями город и огромное озеро, на котором он был расположен. Это был тринадцатый этаж, и отсюда было видно даже пристань, со стоящими в воде лодками. Пока он осматривал помещение, наколдовал себе ещё большой бокал огневиски, с удовольствием потягивая огненную жидкость. Само помещение было просторное, так же была большая ванная с джакузи, две спальни и гостиная. Интерьер был очень… Странным. Но, так как здесь всё было странным, удивляться ему не приходилось. В основном были чёрные и темно-серые тона, разбавленные деревом и контрастирующие с яркими подвесными лампами в виде белоснежных шариков или колец. Около большого мягкого дивана расположился журнальный столик, на котором — какая ирония — лежали журналы. Окна были панорамными и открывались лишь на несколько сантиметров — видимо, для безопасности. Но в общем, было неплохо. Маг решил отложить изучение журналов на потом, так как в его голове родилась гениальная идея: вся информация была прямо под носом, лишь протяни руку, и она сама пойдёт к тебе. Просто поймать кого-нибудь на улице и «расспросить». Он спустился обратно на первый этаж и, ослепительно улыбнувшись администратору, пошёл в сторону центра города, там, где круглые сутки много людей и можно слиться с толпой. Выхватить человека не составило труда: рассеянный парень, уткнувшись в светящуюся херню не видел ничего, кроме экрана. И как только ноги переставлял? Геллерт быстро схватил его за локоть и трансгрессировал к себе в номер. Было три варианта: либо напугать, либо применить империо, так как сыворотки правды у него не было, либо… Конечно же, он выбрал третий вариант. Алкоголь ударил в голову, а парень был до ужаса хорошеньким: растерянный взгляд карих глаз, растрёпанная каштановая шевелюра, бледная кожа и припухлые розовые губки, в которые он тут же впился жадным поцелуем, потихоньку поправляя память. Тот, как только ему до конца вправили мозги, ответил на поцелуй, так же жарко и страстно. Руки Гриндевальда ходили по спине, нажимая на чувствительные места, заставляя прогнуться и прижаться ещё сильнее, зарывались в пахнущие корицей волосы. Как они добрались до постели Геллерт не помнил, а очнулся только тогда, когда его рубашка и совсем не волшебным способом отправилась в ереван. Тут то его как водой окатило. Воспоминания двухлетней давности резанули по сознанию, перед глазами появились ужасающие картинки, сменяющие друг друга со скоростью света. Он резко отпрянул паренька и, уложив на кровать, применил усыпляющее заклинание. Это было не очень удобно: в голове спящего человека можно было легко потеряться и не найти выхода, но он всё же рискнул, потому что информация сама к нему не придёт. Ну как, не придёт... По сути уже пришла. А вот пробуждение было не таким радужным, как хотелось бы. Голова раскалывалась, во рту можно было сажать плантацию кактусов, хотя и те наверное засохли бы. В глазах почему-то двоилось, голова шла кругом и немного подташнивало. А ещё, интуиция Геллерту подсказывала, что он кое-что забыл. Точно! Он моментально оказался на ногах и натянул магией разбросанную по номеру одежду. Оказалось, что он так и заснул вместе с тем пареньком! Верх безалаберности. А если бы тот его убил?! Нет, конечно, он хорошо подделал ему память, да и не видел с его стороны никаких опасных действий, но перестраховаться всё же надо было. Старею. Он всё-таки попил воды, которая стояла на тумбочке, и по-быстрому принял душ, чтобы не упустить ненароком такой ценный источник информации. Оказывается, парень, которого кстати зовут Сэм, не был обделён связями и деньгами, что несказанно облегчало всю задачу. А ещё он мог гордиться — когда Сэм проснётся, вспомнит лишь то, что ему безумно понравился мужчина с разноцветными глазами, в которого он влюбился с первого взгляда. Нет, ну а что? Я красивый. Да и без палочки такое провернуть смогу только я. Так что да. Повод для гордости есть. Пока Гриндевальд сидел в ванной и упивался собственной персоной, в его постели подозрительно зашевелился комок под одеялом, а затем и вовсе высунулась взъерошенная голова. Парень ещё раз потянулся и поднялся с кровати. Тот мужчина никак не вылезал из головы. Где он сейчас? Белоснежные волосы, разноцветные глаза, крепкая фигура, накачанные руки, острые скулы, губы — перечислять можно бесконечно. И всё было идеально.  — Геллерт Гриндевальд. — имя приятно перекатывалось на языке, оно звучало как весенний бурный ручей, текущий меж камней в каких-нибудь горах. В голове сразу родилась идея — написать в его честь пару строк. Он о нём достаточно знает: насколько он помнил, вчера, после того как встретились на улице, они сходили в ресторан и Геллерт заказал им бутылку вина и что-то на закуску, Сэм не помнил что. А потом… Он не помнил как очутился в этом номере, он помнил лишь его губы на своей шее и руки, стальной хваткой сжимающие талию и тянувшие за волосы. О-о-ох-х. Мужчина обнаружился в гостиной, где сидел на диване и изучал журнал.  — Доброе утро.  — Доброе. — Парень подошёл и обнял Геллерта за шею со спины, на что получил судорожный вздох. Тот мягко, но требовательно отвёл его руки в сторону и похлопал по месту возле себя. — Скоро принесут завтрак. Конечно, нет ничего хорошего в том, что сюда может войти любой человек, у которого имеется карта доступа, но голод сейчас пересилил бы что угодно. В голове опять стало болеть, из-за чего магу пришлось отложить журнал и послать лёгкое беспалочковое заклинание на висок — не хотелось, чтобы маггл увидел как он разбрасывается заклинаниями: конечно, всегда можно было стереть память, но делать это каждый раз про пустяку было просто лень. Можно было бы конечно рассказать правду, однако Геллерт был уверен, что Сэм воспримет все в штыки, мол, околдовал его. Так что приходилось довольствоваться тем, что имелось. Очевидно, он ожидал другого эффекта: ему чуть башку не снесло. Буквально. Заклинание получилось настолько сильным, что просто откинуло его голову назад, благо не сломало шею. Видимо, его состояние заметил нерадивый партнёр, который повернулся в его сторону лишь тогда, когда уже держался за голову руками, поэтому встал с дивана и поплёлся к своему рюкзаку, начав там рыться. И Геллерт только сейчас осознал: его пальто! Он забыл его на дереве! А ведь в нём наверняка оказался бы такой нужный сейчас пузырёк с умиротворяющим бальзамом! И артефакты… При нём остался только кулон даров смерти, который был уже бесполезен, да палочка, которая как всегда покоилась в левом незакатанном рукаве рубашки. Мда… Парень наконец нашёл что-то, и принёс ему, заботливо предложив так же стакан с водой. Этим чем-то оказалась металлическая пластинка с таблетками. Он сначала с сомнением посмотрел на маггловское лекарство, но, прочитав мысли, удостоверился в его безопасности и залпом выпил несколько штук.  — Голова болит, да? Кажется, ты вчера был немного пьян, а я даже не заметил. Подожди немного, я попрошу минералку. — говорил парень на ломаном английском, но вполне складно и понятно. Почему он так заботится о нём? Должно быть, слишком впечатлительный. Ну, а что ещё ожидать от этого сопляка? Хоть он и не выглядел таким, а вполне взрослым молодым мужчиной, но был очень мягким и податливым, как ребёнок. От нечего делать, маг продолжил смотреть журнал, который, к счастью, был на английском: от Сэма он получил лишь общую информацию, и то в основном о политике. А как насчёт людей? Магглов? Если они все такие же как он, то это определённо сыграет ему на руку. Есть ещё много различных аспектов, которые он ещё не успел изучить, поэтому сейчас как раз этим и занимался: познавал мир маггловской моды. Честно говоря, ему понравилось. Никаких чопорных фраков (ну, если не считать супер официальную одежду) и закрытых шей. Лишь ты, твоя фантазия и отменный вкус. А ещё он очень обрадовался, когда понял, что его пальто не придётся переделывать на новый лад: оно не то что было приемлемым, оно было очень даже модным. А вот его любимые жилеты придётся вообще исключить из гардероба. Жалко. Но зато можно носить водолазки — уж очень ему понравилось как они облегают тело. Он листал уже третий по счёту журнал, когда Сэм успел сходить за минералкой и ещё одними таблетками. Пока мужчина запивал их, он смог оценить наряд парня: чёрная оверсайз футболка, поверх неё белый жилет с множеством кармашков и завязочек с аляпистыми чёрными вкраплениями и похожего цвета штаны которые резко сужаются на середине голени, длинные белые гольфы и чёрные кроссовки. Надо же, он почти выучил все названия! А причёска взъерошенная, как у воробья какого-нибудь. Кстати, о причёсках. Ирокез уже лет как десять вышел из моды, но… Он не мог расстаться с ним. Ну как?! Почему именно моя любимая причёска? Он вдруг представил, как будет выглядеть, если сделать что-то подобное журналам. Это получается, он тоже будет выглядеть как воробей. Белый. Ну вот уж красить волосы он точно не собирается. Из раздумий его вырвал обеспокоенный голос.  — Тебе лучше? — Честно говоря, его уже подбешивает озабоченность парня. Он мне чё, нянькой нанимался? Оказывается, Сэм всё это время сидел рядом с ним и смотрел в… *под подлую еврейскую музыку копается в памяти* В смартфон! Вот. Вообще выглядел он как плоский отполированный кирпич с экраном, который повинуется тыку пальца. Как пафосно звучит-то, а! Насколько он понял, люди часто ими пользуются, почти беспрерывно. Честно говоря, Гриндевальд не понимал, что там такого необычного, но додумать ему не дали.  — Геллерт? С тобой точно всё хорошо? — Нет, потому что рядом с тобой я постепенно превращаюсь в резинового пупсика.  — Да, просто задумался. Кажется, скоро должны принести обед. — с этими словами мужчина встал с дивана и подошёл к окну. Магловскиие таблетки, как ни странно, прекрасно подействовали: он уже чувствовал себя намного лучше. Физически. На душе же было всё так же тяжело. И в груди тоже. Давление исходило откуда-то из груди, словно из-под толстого слоя воды, из самых глубин, и оно доставляло максимум дискомфорта. С этим нужно было разобраться, но только после того, как он исследует магглов до конца. Или пока обстоятельства не потребуют того.       И, кстати, насчёт телефона — ему тоже следует его приобрести, так как насколько он понял, именно там находится вся информация. Он повернулся к парню и аккуратно залез в сознание. Он должен казаться обычным магглом и не вызывать никаких подозрений, а поэтому следует придумать более-менее правдивое оправдание отсутствия телефона, который, как он понял, есть у всех. К моменту, когда история была составлена, обед уже принесли. Девушка была в перчатках и маске — как, впрочем, и все, кого он видел. Об этом он тоже немного узнал — в мире бушевала какая-то страшная эпидемия. На столе появились несколько тарелок: с ягодами, овсяной кашей и с йогуртами. Он был голодным, но съел лишь пару ягод черники.  — Почему ты не ешь? Ещё хоть слово в таком ключе, и…  — Я не люблю кашу. И не надо трястись надо мной как над беспомощным ребёнком. — Мужчина проговорил это с нажимом, ясно давая понять, что такое отношение к себе он не может больше терпеть, но тот будто не замечая этого продолжал. Голод почему-то отступил, и от одного вида на еду его начинало тошнить  — Ну пожалуйста, съешь хоть что-нибудь! Ты весь осунулся, смотри, у тебя круги под глазами. Сколько ты уже не ел? — Это было последней каплей. Геллерт резко встал из-за стола, благо не задел его, и с огромными усилиями заговорил, стараясь не заорать.  — Знаешь, я совсем забыл. Мой прошлый телефон разбился, и мне надо срочно купить новый, но я первый раз в этом городе. Не знаешь, где здесь можно купить новый? — он перевёл дыхание. Да что с ним? Он стал слишком не управляемым. Раньше, он ещё с самого детства держал себя в узде. И никогда не доходил до такого состояния, когда пальцы на руках тряслись и судорожно сжимались и разжимались, ноздри трепетали, а грудь ходила ходуном. Никогда. Что с ним произошло? Размышления немного отвлекли его от злости и он подуспокоился. Парень всё это время испуганно жался к дивану, из-за чего Гриндевальд получил укол, мать её, вины! Вот уж чего не ожидал от себя Геллерт.  — Извини, я просто немного нервничаю… Но теперь всё в порядке. Так мы пойдём? — кажется, его слова возымели действие. Или парень просто был слишком влюблён, что не мог отказать. Он даже немного улыбнулся.  — Конечно. Я местный, и знаю здесь каждый уголок. Тут недалеко есть магазин «Apple», ты сможешь купить телефон там. Ты же айфоном пользовался, да? Идём. Такого интузиазма от него Геллерт не ожидал, но уверенно пошёл за ним, раздумывая, что ему сказать в магазине. И на что этот смартфон, собственно, покупать. У него было пару сотен галеонов в пальто, но, во-первых: галлеонами магглы вряд ли торгуют, а во-вторых: пальто у него не было. Но зато была его палочка и заклинание трансфигурации! Слава Мерлину, он успел остановить уже выходящего парня и попросил его подождать пока он возьмёт деньги. Тут ему как раз пригодился тот кошелёк, который он… Эээ… Одолжил. Магу нужно было сделать точную копию, а в бумажнике как раз завалялась пятитысячная купюра. Интересно, это много или мало? Но на всякий случай он трансфигурировал штук сорок, и засунул пачку себе в карман.  — Ну, ты долго ещё?  — Нет, уже иду.  — Маску не забудь нацепить, а то поймают ещё.

* * *

В помещении было очень много света, который исходил от этих странных ламп. Они были во многом похожи на Люмос, только были материальными. За прозрачными стёклами витрин расположились подсвеченные этим же светом последние модели смартфонов, раскладных фиговин и больших экранов. Они прошли дальше, и к ним подошёл консультант, усложливо предложив свою помощь.  — Мы пришли за смартфоном. Не подскажете, какой из них мне выбрать лучше всего? — Геллерт всеми силами старался не подавать виду, но его растерянный взгляд иногда проскользал по неограниченному количеству техники.  — Да, конечно. Позвольте уточнить, вы ориентируетесь на соответствие цены и качества, или ценник вам не важен? — консультант терпеливо ждал, пока Сэм переведёт Геллерту слова на английский, и тот не раздумывая произнёс:  — На качество. Самый лучший. Консультант кивнул и провёл их за собой, к одной из столешниц, на которых в специальных подставках расположились смартфоны.  — Скажите пожалуйста, каким устройством вы пользовались раньше? Если айфоном, то я могу предложить вам новинку: iPhone 12. Так же есть модели pro и pro max, которые отличаются лучшей производительностью и более хорошим качеством фото. Либо вы можете выбрать последнюю модель Samsung, они сейчас тоже пользуются большой популярностью и почти не уступает айфонами. От такого наплыва информации у Геллерта голова пошла кругом. Что ему ответить? Нужно было сказать что-то нейтральное, чтобы не вызвать подозрений. Видимо, его мысленные метания консультант счёл за активный выбор и решил оставить его в покое, так что Геллерт воспользовался случаем и посоветовался с Сэмом.  — Что выбрать? Я не знаю. Раньше у меня был… — он задумался, но решил, что не прогадает, если скажет число на один меньше. — iPhone. Одиннадцатый. Вдруг, новая модель стала… Хуже? Он бесконечно надеялся, что смог подобрать правильные слова, но тут вспомнил, что он общается с магглами, которые не знают ни о магии, ни тем более об окклюменции. Прочитав мысли Сэма он понял, что лучше всего выбрать тот, в названии которого больше всего слов. Ах, да. Нужно ещё выбрать цвет. Впрочем, долго выбирать не пришлось — красивый тёмно-синий цвет прекрасно сочетался с его пальто, и он не раздумывая, взял именно его, и с довольной улыбкой подошёл к продавцу.  — С вас сто одиннадцать тысяч. — Сэм перевёл ему слова, и Геллерт выплатил назначенную сумму. Купюры, наколдованные Геллертом Гриндевальдом, да ещё и с помощью Бузинной палочки, должны были продержаться не менее полутора лет. Денег, как оказалось, хватило, даже осталось на чехол, защитную плёнку и зарядник, что, по уверениям консультанта было просто необходимо. А вот по приезду в отель Геллерт снова упал на уже полюбившийся диван, и наколдовал себе бокал вина (правда, чуть не перелил через край), пока Сэм ещё раздевался в прихожей. Таблетки прекратили своё действие, и если головная боль прошла, то давление стало просто невыносимым. И единственный способ избавиться от него находится сейчас в руке. Как только вино сделало своё дело, Геллерт открыл плоскую коробочку и вынул оттуда свой, совсем новенький, смартфон. На цветной матовой поверхности располагалось глянцевое изображение откусанного яблока. Так вот, почему «Apple». Маг хмыкнул. И кто вообще додумался так назвать технику? В левой верхней части экрана расположились три чёрных кружочка, какая-то застеклённая дырочка с чем-то серебристым и ещё один кружочек, но уже маленький. А на другой стороне было просто чёрное стекло. Маг нажал на одну из кнопок, расположенных по бокам, но ничего не произошло. Тогда он потыкал и остальные. Опять ничего. Он вновь нажал на одну кнопку, но немного задержал палец, и, о чудо, на экране высветился всё тот же значок яблока! Он радовался как маленький ребёнок, которому подарили новую, дорогую игрушку, которую прежде он не видел. Нет, это всё конечно хорошо, но что делать дальше? Как им пользоваться? Даже если включить телефон он самостоятельно смог, то с остальным могли возникнуть проблемы. И её решение, как раз сидело рядом с ним и втыкало в похожий телефон.  — Империо. Вообще-то, он мог и не говорить заклинание вслух и даже не доставать палочку, но он не мог отказать себе в этом удовольствии — слышать собственный шелестящий шёпот, чувствовать, как магия струится по руке к кончику палочки, и с каким ужасом смотрят на него большие карие глаза. Только вот он забыл одну вещь: последнее время у него больши-и-ие проблемы с магией, так что заклинание вышло сильнее чем Геллерт ожидал, но это даже облегчало ему задачу. Пока Сэм объяснил ему основные понятия, время близилось уже к ночи. Желудок нещадно рвало на куски, так как он пропустил обед, а завтрак и ужин есть не стал. Это действительно был замкнутый круг из тошноты: он не ест, потому что его тошнит, а тошнит его, потому что он не ест. Его даже рвало несколько раз, но он не мог заставить себя съесть ни грамма пищи. А ещё это давление… Раньше он никогда не слышал о подобном, было лишь несколько упоминаний в учебниках по целительству, которые он читал на третьем курсе, но там говорилось лишь о том, что это какой-то сбой магического резерва, который находится как раз таки в груди, ближе к горлу. В солнечном сплетении. Но, так как сам Геллерт не был асом в целебной магии, то и сделать ничего не мог. Ему нужны были хоть какие-то связи с магами, но к сожалению их не было. Ну, точнее есть, но… Почему-то он боялся туда возвращаться. И пусть у этой Арианы осталось его пальто, он не станет туда возвращаться. Эта девушка и притягивала и отталкивала одновременно. Но думать о ней не хотелось, поэтому маг выключил лампу и посильнее зарылся в одеяло. Утро встретило его… Бы. Если бы он заснул вообще. Но увы — его организм окончательно запутался в желаниях хозяина просто сдался. С одной стороны, хотелось покопаться в своих чувствах и мыслях, узнать причину этой неясной тревоги, которая полупрозрачной тенью преследует его четвёртый день. А с другой, хотелось просто забыться в бутылке вина, не думать ни о чём, избавиться от противной тяжести. Это был уже третий по счёту бокал. Он в жизни столько не пил, и по нему это было заметно: рука, в которой он держал бокал, дрожала, грозясь разлить рубиновую жидкость, ноги стали ватными, так что ему пришлось сесть на пол боком к окну и облокотиться плечом о крепкое стекло. А что, если просто взять, и сделать так, чтобы стекло исчезло? Растворилось? Он бы потерял опору, соскользнул вниз и летел бы… Долго, целых тринадцать этажей, а потом, разбился бы о вмиг ставший мягким асфальт. Отдался бы земле, и он взяла бы все его переживания, весь груз, все эмоции. Чтобы не пришлось больше чувствовать. Он был на грани. На тонком лезвии ножа, идеально заточенном, которое, стоит оступиться, вмиг вонзится в плоть и рассечёт тело на две равные части. Ему предстоит выбор… Маг хрипло рассмеялся. Выбор сделан за него. Магия сделала этот выбор, и ему уже никак не отвертеться. А пока… Гриндевальд снова наполнил бокал жидкостью, на этот раз уже янтарной. Паренька он уложил спать, а заодно подчистил память. Сэм… Он слишком неправильно относится к Геллерту. Вся эта его забота, она такая… Противная. Будто фальшивая. Да никто бы в здравом уме не стал беспокоиться о его самочувствии, если это не выгодно, конечно. Да и к тому же, он просто напросто околдовал его. Нет, не подливал в еду амортенцию — у него не было возможности сварить зелье. Просто изменил воспоминания так, чтобы парень подумал, что якобы влюбился в него, как только увидел. И всё. А остальное… В принципе, остальное, это инициатива полностью Сэма. Ведь даже не смотря на то, что Геллерт был к нему груб, он продолжал заботиться о нём, так преданно… Как и все те, кого он отправил на верную смерть. Для чего? Чтобы поразвлечься. Почему? Потому что он кретин. Вот видишь, Геллерт, всё очень просто! Он уже давно сбился со счёта. Где-то шестой, или седьмой бокал. На душе стало так легко. И давление пропало, будто и не было его. Стало даже как-то весело. Интересно, а если попробовать превратить воду в Веселящую? Бокал с треском разлетелся во все стороны от неконтролируемого потока магии. Пару осколков оставили на лице и руках глубокие следы. Кажется, он «немного» перебрал.