Шоколад или "Куда катится мир?"

Вернулась она только через две недели. И все эти две недели Крис был как на шипах. И хоть маленькая Лисса прекрасно всё понимала и не капризничала, он всё равно волновался сразу за всех: и за неё, и за подругу, и за Гриндевальда. Да, последнее звучит не очень правдоподобно, однако это действительно так – его состояние резко ухудшилось. Лечащий его врач, который и так был зол на Криса (в основном от того, что это он покалечил "Гриндевальда"), так теперь ещё и взъедался на него за то, что он недостаточно следит за больным! – Я ему что нянька что ли!? – Молодой человек, если взяли на себя ответственность, так будьте добры нести её! Я же дал вам список лекарств, расписал как, когда и что надо применять, а что сделали вы? Правильно, ни-че-го! Геллерт поморщился от их громкой перепалки и незаметно достал под одеялом телефон. Пролистав ленту новостей, он обречённо вздохнул: ничего интересного, к сожалению, не было. В этот момент в комнату влетела рыжая фурия, тут же врезавшись в и так разозлённого колдомедика. – Ой! Андрей, привет! Извини... Крис! – она кинулась ему на шею и крепко обняла, – я так соскучилась... А где Лисса? Маленькая, уже беловолосая фурия, промчалась через всю комнату и тоже врезалась в Ариану. – Ты моё солнце, – она потрепала по голове дочку и поцеловала в лоб. Геллерта от всего этого начинало уже подташнивать, и опять возникла эта вспышка злости. Он порывался встать, но в шее резануло болью, и он со стоном опустился на кровать. Как не вовремя! И почему всё это при нём? Этих двоих и так было из комнаты не выгнать, но они хотя бы не общались! По крайней мере, на его глазах. Просто кошмар. Кажется его только сейчас заметили, и виновница суеты подсела к нему на кровать, приложив руку ко лбу. – Не трогай! – он зло отбросил её руку от себя и уставился в потолок. Он даже не может натянуть на себя одеяло и отвернуться: во-первых, потому что на одеяло кое-кто сел, во-вторых, потому что он этого попросту не сможет сделать. – Бедняжка, у тебя температура... Андрей, ты же осматривал его? – Не успел. Последний раз осмотр я делал около недели назад и оставил лекарства и рекомендации, а этот юнец,– он указал головой на Криса, – не соблюдал почти что ничего! Неудивительно, что он не может даже головы поднять. Хрящи шейных позвонков повреждены. Не слишком серьёзно, но приносят большой дискомфорт. Зелья должны были ускорить заживление... Гриндевальду это всё жутко не нравилось. Не нравилось, что им вот так вот помыкают, что он не может ничего сделать, что с ним в который раз уже сюсюкаются. Вот зачем? Он что, ребенок? Устроили тут сборище! Он чувствовал себя как обезьянка в зоопарке. Сколько раз чуть не окочурился, но зажило ведь как-то! Само, между прочим. – Мне не нужна помощь.Я в состоянии справиться со своими проблемами сам. – Он действительно может справиться сам, но для этого нужно полное отсутствие внешних раздражителей... – Баран упрямый... – врач пробормотал очень тихо, но Гриндевальд услышал. Ну вот оскорбления он терпеть не собирался. – Вы ответите за свои слова. – Я? Не смешите. Вам бы к психотеравепту. – А вы? – А у меня другая концепция. И я в данный момент выполняю свою работу, поэтому будьте добры, примите нашу помощь. – Не нужна мне ваша помощь. Помогли уже, вот, – он приподнял больную руку, которая, кстати говоря, почти зажила. – Если вы не хотите по хорошему, будет по плохому. – Не угрожайте мне. Совет для вашего же блага. А сейчас уйдите, пока я не разозлился окончательно. – Умоляю, перестаньте упираться! Ну хотите, я вам шоколадку дам? Геллерт, конечно же, не согласился. Ему вообще надоели эти кошки-мышки. Доктор, окончательно задолбавшись, всё-таки оставил на прикроватной тумбочке нужные лекарства и попросил всех выйти. * * * – Пошевели головой, – Геллерт послушно покрутил головой. Он всё-таки смирился и позволил лечить себя, даже немного "подружился" с доктором этим. Как его там звали? Андрей. Вот. – Не болит? – Нет. Хотя, если резко развернуться, думаю, будет болеть. – Хорошо, попробуй встать. – Геллерт взялся за протянутую руку и без особых усилий встал, передёрнув плечами. – Ну как? Если стоять не тяжело, значит всё в порядке. – Нет, всё хорошо. – Ну вот, а ты лечиться не хотел. Без должного лечения ты бы вообще врятли бы встал на ноги ещё раз. Геллерт неуверенно взглянул себе под ноги, но потом поднял голову и решительно посмотрел на Андрея. – Благодарю вас, Андрей Андреевич. И извините за то, что...приносил неудобства... Просто я не привык. – извиняться было далеко не в его стиле, и колдомедик это прекрасно заметил, и, по-видимому, оценил. – Ну что ты, я прекрасно тебя понимаю. Мы ведь можем обращаться на ты? – После кивка он продолжил, – ты был в тяжёлом состоянии, да и не каждому будет приятно, когда с ним обращаются как с беспомощным ребёнком. Но, увы, это вынужденная мера, мистер Гриндевальд. – Я уже понял. Всё в порядке. – И-и-и... Я бы хотел тебя спросить кое о чём... – Валяй. – Геллерт вальяжно расположился в одном из кресел в комнате, а на другое указал доктору. – Только честно... Ты правда тот самый Геллерт... Гриндевальд? – на его имени колдомедик заметно вздрогнул, что не укрылось от глаз мага. Всё-таки, его имя ещё наводит страх... – Да. Знаю, звучит бредово - я и сам не очень в это верю. Буквально месяц назад я вершил революцию в двадцать пятом году, а сейчас я живу в двадцать первом веке, где магглы общаются по смартфонам и ездят на невероятных машинах. – В глазах Геллерта промелькнула неподдельная грусть: вспоминать причину его перемещения во времени хотелось меньше всего. – Зачем? – Это единственное слово ранило тёмного мага ещё сильнее. Зачем? А он и сам не знал, зачем. Ведь необязательно было сжигать маггловскиие города, необязательно было пытать немагов, не обязательно отправлять своих последователей на войну как пушечное мясо. – Я сожалею, что так получилось. Но, насколько я понял, мой... Современник, куда более... Двинутый. – О да... Я как сейчас помню эти газеты с ужасными заголовками. Однако, Воландеморт дальше Великобритании особо не продвинулся. Остальные лишь наблюдали за развитием событий... Это было ужасно. – Андрей, раз уж я сказал вам правду... Вы ведь верите мне? Я сказал вам правду, теперь расскажите и вы мне... Какой я был? Из интернета мне мало что удалось найти, а другими источниками информации я пока не располагаю. – Геллерт очень хорошо заговаривал зубы, поэтому сделать вкрадчивый голос и немного грустные глаза ему труда не составило. Лишь небольшая манипуляция, почти безобидная. – Я родился в восемидесятых и не наблюдал ту войну собственными глазами, но я был очень любознательным ребёнком, а в купе с любовью к истории, для меня не было сложным изучить все подробности о Второй мировой войне. Это была самая кровопролитная, самая жестокая война из всех каких-либо существовавших. О тебе говорили как о безумце, великолепном ораторе. В газетах , которые я сумел найти были описаны довольно страшные, порой даже смешные вещи. Кажется, у меня даже осталось несколько вырезок с подробным описанием того, как ты за обе щеки уплетаешь младенцев. – Геллерт на это нервно усмехнулся, – и знаешь, что самое ужасное? Кажется, люди действительно верили в эту чушь. – Страшно представить... Я действительно был таким... Пытал, убивал, унижал. – Он провёл по лицу рукой и прикрыл глаза, вспоминая. – знаешь, я ведь не всегда был таким. Всё случилось тогда, когда... Он сжал пальцами переносицу и откинулся на спинку мягкого кресла. 1923 год. – Господин Гриндевальд, – темноволосый мужчина с лёгкой улыбкой поклонился и представился, – Арен Маккензи к вашим услугам. – Благодарю. Насколько я узнал из вашего письма, вы предложили мне довольно занятную идею привлечения сторонников к нашему... «Общему благу». – Да, всё именно так, мистер Гриндевальд. – Что ж, предлагаю обсудить это в неформальной обстановке. План был просто идеален. Арен должен был пустить слухи о том, что якобы уже тогда небезызвестный (!) Альбус Дамблдор перешёл на его, Геллерта, сторону, чтобы смягчить и успокоить методы Гриндевальда и сторонников «Общего блага». А самого же Дамблдора Арен должен был приманить сам. Тогда это действительно казалось гениальным, да и сейчас тоже. Я на радостях уже отпраздновал грядущую победу. Арен оказался не только хорошим стратегом, но и другом. Мы могли часами разговаривать о чём угодно, казалось, что у нас совершенно одинаковые взгляды на жизнь: на столько мы были согласны во всём. И, надо же, у нас действительно всё получилось. Буквально через неделю после празднования ещё не состоявшейся победы, Дамблдор был у нас. Арен и несколько моих сторонников с счастливыми лицами привели прямо ко мне в кабинет моего бывшего друга. Я не знал, как им это удалось, да и не хотел знать. Тогда я был готов положить к ногам Маккензи целый мир, в качестве благодарности. Однако он не потребовал ничего. Это должно было меня насторожить, но вид закованного в камере Альбуса туманил мне разум. Следующим пунктом, было сварить оборотное зелье, которое Арен должен был пить, а потом ходить рядом со мной в обличии Дамблдора. Поначалу было очень боязно, но потом я привык. А ещё Арен попросил меня действительно смягчить свои методы, что я и сделал. И, подумать только: на нашу сторону действительно перешло огромное количество волшебников. Невообразимое. Это совсем вышибло мне мозги. Я как полный идиот перестал опасаться выходить на улицу, показывался магглам. В общем вёл себя как больной. Но самое ужасное: я слушался Арена. Во всём, буквально. И однажды, он предложил мне одну идею. Конечно же, я согласился. Мы пошли в подземелья, к Дамблдору. Зелье ещё не спало, поэтому Арен всё ещё выглядел как Альбус. Я без всякого опасения шагнул в камеру и сел рядом с закованным Альбусом. И знаете что? Я понял одну простую вещь. Всё это время, это Альбус был со мной рядом, и это Альбуса я слушался как мерзкая карманная собачонка. А Арен спокойно отсиживался вместо него в своей темнице. Только вот понял я это, только когда один из Альбусов схватил меня и скрутил по рукам и ногам, а второй направил на меня палочку. Они издевались надо мной, пытали круцио, резали, насиловали, морили голодом: всё что только можно себе представить. И, кажется, поили зельями, то ли чтобы я ещё безумнее был, то ли чтобы не сдох. Но это было ничто по сравнению с осознанием того, что Арен, мой лучший друг, был предателем. Своими пытками они свели меня с ума. Но я выбрался. Подговорил одного из стражников, которые до сих пор оставались верны мне, и сбежал. Жажда мести опасная штука. Но тогда я этого не понимал: перед глазами всё ещё маячила сцена предательства. И я сделал страшное: тот ритуал, запрещённый, опасный. Именно из-за него мои глаза поменяли цвет. – А... Т-твои белые волосы? Ты же альбинос, разве н-нет? – испуганное лицо врача только усилило чувство вины и стыда. Видно было, то он хочет сменить тему, но Геллерту нужно было срочно выговориться. Нельзя держать в себе столько всего, иначе это может обернуться катастрофой. – Это у меня было с рождения. Когда я был маленьким, мои глаза вообще были красными, но с возрастом это прошло. – Ясно. Так что там было дальше? – значит, ему всё-таки интересно. Эта мысль немного успокаивала Геллерта. Этот ритуал позволил мне с лёгкостью использовать и "светлую" магию. На самом деле, нет никакой светлой и тёмной магии. Есть просто две разновидности. А Арен и Альбус колдовали именно "светлой" магией, в которую, как ни странно, входят достаточно режущих и других опасных заклинаний, в том числе непростительные. Смешно, правда? И поэтому мне нужно было то же самое: уметь колдовать не только тёмной и нейтральной магией, но и светлой. После ритуала это стало мне доступно. Я ворвался в замок и использовал одно из светлых заклинаний. Золотистый луч, который вырвался прямо из моей груди, поразил всех, кто находился рядом со мной. В том числе Альбуса с Ареном. Они в это время раздавали какие-то команды. Арен всё так же пил оборотное зелье, только теперь использовал мой облик. Тогда в живых остался только Альбус. Он успел улизнуть. А я был как в прострации. После убийства Маккензи, мне хотелось ещё. И ещё. И хотелось помучить кого-нибудь так же, как мучили меня. От тела Арена в тот день остались лишь кровавые ошмётки вперемешку с костями. А потом это вошло в привычку: сначала поиздеваться, а потом запытать до смерти. Дольше минуты мой Круциатус не выдерживал никто. По окончании этого времени, а то и раньше, их просто разрывало на части. Можно себе представить, какое удовольствие это мне приносило. Я был сущим кошмаром для всех кого видел, потому что любой кто хоть вздохнёт не так, оказывался под подозрением – следовательно, подвергался пыткам. Именно с тех пор все стали бежать от меня. Даже моя верная сторонница Розье: она была влюблена в меня, и по началу даже не обращала внимания на мои выходки, продолжая смотреть влюблёнными глазами. И я бросил ей кость: затащил в постель. Это было моей самой большой ошибкой, паранойя никуда не делась. – И когда в порыве страсти она произнесла это имя - Геральт -, я слетел с катушек окончательно. Сейчас я уверен, что она просто перепутала буквы в моём имени, но тогда... – Маг снова сжал переносицу и откинул голову назад, устремляя взгляд в потолок, и зажмурился. Однозначно, вспоминать такое было не самым приятным занятием, но он пересилил себя. – Я озверел и набросился на неё. Бил кулаками, по лицу, груди, животу. Потом использовал на ней Круцио. Она, в отличие от всех, не произнесла ни звука. Продержалась чуть больше минуты, прежде чем я снял заклятие, чтобы использовать другое, но она уже умирала. Тот взгляд, перед смертью, заставил меня очнуться. Такой разрушительно-гневный, будто всё разочарование мира сошлось в этих глазах. Она умерла у меня на руках. – Его голос был сухим, надломленным. Не выражал ничего, и это только сильнее пугало колдомедика. Он так ясно помнил это чувство: осознание того, что он делал, особенно потому, что после памятного предательства всё было как в тумане, неестественно. Ему было так страшно.... За те два года он самолично убил около семиста человек. Семь сотен! И каждый получил свою долю Круциатуса. Это просто немыслимо. – Геллерт, с тобой всё в порядке? Геллерт? – но ни на какие вопросы колдомедика он не отвечал, просто молча улыбался. Доктор всё сильней нервничал. – Геллерт!? – Ну что? Теперь боишься меня? Боишься, что могу поступить так же и с тобой? Со всеми вами? Тут уже Андрей не выдержал и вскочил с кресла. Геллерт проводил его до двери разочарованным взглядом и пустил в спину Обливиэйт. * * * – Идём со мной. – Ариана видимо решила не дожидаться ответа, потому что схватила мага за руку и повела за собой. Прямо, как при первой их встрече. – Куда ты меня тащишь? Я что тебе, ребёнок что ли? Отпусти! – Ладно, только иди быстрее. Когда они остановились около вольера, Ариана повернулась к мужчине. – Так, стой. Теперь, ты должен закрыть глаза и отвернуться, это будет сюрприз. Сюрприз? С какой стати? Всё это не вызывало у Геллерта особого доверия, поэтому он просто остался молча стоять. Неужели она думает, что он повернётся спиной? – Ну! Закрой глаза! – Нет. – Почему? – Если бы я поворачивался спиной каждый раз, когда меня просили, меня бы не осталось в живых. – Пф. Зануда. Тогда сюрприза не будет. – В ответ на это волшебник изогнул одну бровь, намекая на то, что эта угроза не особо подействовала. – Ну пожалуйста! Хочешь, я тебе свою палочку отдам? – Ладно. Давай сюда. – Он взял из рук волшебницы палочку и отвернулся, безразличным взглядом скользя по каменистому покрытию дорожки. Сзади слышались звуки возни, и резко, ему на глаза натянули повязку. Рефлексы сработали моментально: локоть левой руки ударил в рёбра, а голова должна была сломать нос, однако все его атаки были успешно отбиты. – Да успокойся! Я просто надену повязку, чтобы было неожиданней! – Ему ничего не оставалось, кроме как послушать и смирно стоять, пока она завязывает сзади концы повязки. Гриндевальд измученно вздохнул, надеясь, что его не прикончат раньше времени. – Я очень надеюсь, что ты не натравишь на меня какого-нибудь дракона... – Что ты, Геллерт, как я могу? Ну всё, идём уже. Как понял Геллерт, они прошли мимо «зоопарка», и прошли дальше по дорожке. – Мы пришли. Можешь снимать повязку. – вкрадчивый шёпот коснулся уха, посылая дорожку мурашек по спине. Блондин освободился от повязки, и... Встал в ступор. Они стояли перед открытыми воротами огромной клетки. Кажется, она была с расширением пространства, потому что снаружи она казалась в разы меньше. – Ну я же попросил, только не дракон... – Не-а. Ты попросил не натравливать на тебя дракона. Я же не заставляю его съесть тебя. Ну всё, иди к нему, познакомься. – Ариана с размаху хлопнула его по плечу, чуть не сломав его, и втолкнула в клетку заперев за ним дверь. – Эй, ты что творишь!? Он же меня сожрёт! – Не сожрёт! Да чо ты так боишься, он же добрый. – Добрый!? – Геллерт попробовал открыть калитку, что не увенчалось успехом. – Если я выйду отсюда живым, убью тебя! Он попытался выломать заклинанием дверь, но к его удивлению, это не удалось. Как? – Руны, Геллерт, руны. А ты думал, как можно удержать дракона? – волшебница широко ухмылялась. А вот дракон ждать не стал. Сзади Гриндевальда послышался звук разрезания огромными крыльями воздуха, а чёрез несколько секунд дракон зарычал. Нет, не зарычал - заревел. Маг медленно обернулся, смиряясь со своей смертью, и чуть не ткнулся дракону в морду. Вопреки ожиданиям и разыгравшемуся воображению, он был не такой уж большой. Метров пятнадцать в длину, если считать с длиннющим хвостом. Волшебник тут же отскочил от него и бросился в противоположный угол клетки. Преждё чем дракон настиг его, Гриндевальд возвёл вокруг себя неприступную стену из синего пламени, которая пропускает далеко не всех. Однако, змееподобное существо будто и не заметило огня и беспрепятственно шагнуло к нему. Всё. Это конец. Конечно, он мог бы убить дракона, будь у него хоть какая-нибудь экипировка, но без неё не стоило и пытаться. Геллерт зажмурился и стал ждать, пока его сожрут, однако этого не произошло. Рядом послышалось шумное, на удивление холодное дыхание. Блондин открыл сначала один глаз, потом второй. Дракон не спешил нападать, а с интересом разглядывал своего "гостя". Геллерт опасливо отступил назад и почувствовал своей спиной металлические прутья, из которых была спелетена решётка. Дракон неторопливо, с ещё большим интузиазмом подошёл к человеку и обнюхал его, после чего резко выпрямился и опять заревел, чем сильно испугал Гриндевальда. Волшебная палочка здесь была бессильна, даже такая, как у него. Любое заклинание отскочит от плотных чешуек. – Фыр-р-р? Р-р-ру-у! – Дракон начал то ли курлыкать, то ли мурчать, но явно обращался к человеку. Геллерт читал, что драконы – это полуразумные существа, поэтому был шанс (маленький, но он был), что он может приручить дракона. Нужно лишь медленно, смотря прямо в глаза, вытянуть руку и ждать. – Ур-р-р! – дракон тут же выгнул шею и его морда оказалась напротив испуганного мага. Нужно лишь не показывать свой страх... Кожа под пальцами ощутила холодную, гладкую поверхность. Это всё было похоже на сон. Это реальность? Он в действительности приручил дракона? Это просто невероятно... Блондин восхищённо выдохнул, и осторожно погладил мягкие чешуйки на носу. Только сейчас он позволил себе рассмотреть поистине прекрасное существо: перламутровые чешуйки округлой формы плотно покрывали кожу дракона, отливая на свете голубым, зелёным, и даже немного фиолетовым. А глаза... Они были стократ краше человеческих: от ярко-голубого до фиолетового, с золотисто-янтарными прожилками, и вертикальные зрачки. На голове были три изогнутых рога, а на шипастом хвосте и крыльях были еле заметные замысловатые узоры. – Поздравляю, ты приручил дракона! Я даже не сомневалась в тебе. – Геллерт уже по привычке, заранее напрягся и приготовился: и не прогадал! Она опять хлопнула его по самое ни хочу. – Да хватит уже меня калечить! Сколько можно то уже, а!? – Да не заводись ты, всё же нормально! Зато смотри, какой он милашка! – Ариана с улыбкой погладила морду дракона, который тут же блаженно прикрыл глаза. – Вот видишь? Я же говорила, что он добрый! А ты боялся... – Я не боялся. – Ой, чё ты мне тут затираешь? Видела я тебя, смелого. Ладно, хватит. Ты же не думаешь, что я привела тебя сюда просто так? В общем... Я тут подумала, и решила, что этот дракон должен быть твоим. – Что...? – Геллерт был... Удивлён. Приятно удивлён. – Ты же не шутишь? Ты знаешь, сколько он стоит? – Больше, чем ты думаешь. Я уверена, ты ответственный и справишься с ним. – Но почему? За что? – Волшебница положила руки на его плечи, на этот раз уже мягко, и с улыбкой сказала: – Просто потому, что мне показалось.... Тебе нужен друг. – Она продолжала улыбаться ему, а когда он опустил голову, она сделала то же самое, пытаясь поймать его взгляд. – Тебе не нравится? – Нет, нравится! Просто очень сложно поверить. Это же целое сокровище... – он с такой благодарностью посмотрел в её глаза, что девушка просто не могла удержаться и крепко-крепко обняла его. – Я же вижу, что тебе плохо. – Спасибо большое. – он обнял её в ответ, отдав небольшую часть магии, которая уже снова начинала давить на резерв. – Дай ему имя. Я решила, что если он твой, то и имя выбирать тебе. Блондин оглядел новоприобретённого друга и без сомнений выдал: – Октезиан. Тебе ведь нравится имя? – он ещё раз погладил мурчащего дракона по морде и кивнул. – Вот и хорошо. Кстати, где твоя книга о фантастических тварях? – он повернулся к Ариане, – кажется, я видел там такого дракона. Я не очень хорошо знаю магозоологию. – Там, в общем вольере, при входе на первой полке справа. – Угу. * * * Название у его питомца было довольно заковыристоё и витиеватое - Опаловоглазый антипод. Это самый редкий вид драконов, обитает исключительно в Австралии. Но что самое странное, так это то, что он был хладнокровным. Не как обычные маггловскиие пресмыкающиеся, температура тела которых зависит от внешней, а именно хладнокровные – с холодной кровью. Следовательно, и огнём такие драконы не дышали. В бою их преимуществом был яд, который выделяют его клыки, и дыхание, которое при случае может заморозить. Сами драконы не сказать что очень опасные. А вот редкие они потому, что их чешуя и кровь используется в создании философского камня - неудивительно, что их численность так быстро сократилась. Однако, кроме Николаса Фламеля никому до сих пор не удалось сделать философский камень. Это наводит на мысль, что и этот дракон может быть в серьёзной опасности. Кстати, а что насчёт питания? Геллерт хотел было захлопнуть книгу, но вновь принялся уверенно перелистывать страницы, в поисках нужной. Оказалось, что для многих драконов существует единая система питания, но ведь Октезиан не многие. Он "холодный" дракон, а значит и пища должна быть.... Холодной? Да нет, бред какой-то. А, вот же! Об этом говорилось на другой стороне страницы. «Исключительно свежее мясо и фрукты. Так же будет полезны продукты, содержащие много сахарозы. Может питаться зелёными растениями, но делать этого крайне не желательно. Распорядок сбалансированного питания: утром около сорока фунтов фруктов (любых) и тридцати фунтов только что освежёванного мяса, в обед семьдесят фунтов мяса, вечером НЕ КОРМИТЬ.» И всё? Честно говоря, Геллерт ожидал чего-то сверхъестественного, по типу: сварите зелье из ноги улитки, нарежьте туда панцирь гиппогрифа и напоследок закиньте какую-нибудь жопу мангуста. Но, всё оказалось в разы проще. Хотя с другой стороны... Встаёт два вопроса. Первый: а в дикой природе драконы тоже по расписанию фрукты себе собирают? И второй: Скамандер действительно держал у себя в чемодане дракона? Наверное, на эти вопросы он так и не найдёт ответа. – Так-с, сейчас обед, да? – Семьдесят фунтов "только что освежёванного мяса". Интересным вопросом было откуда это мясо достать. Проблема. Хотя почему? Ариана наверняка всё знает. * * * – Не знаю. Вон, медведя в лесу завали. – Ариана пожала плечами и продолжила как ни в чём небывало возиться с очередным артефактом. Геллерт тяжело вздохнул. – Слушай, если ты думаешь, что со мной можно шуточки шутить... – Как я могу? Я серьёзно говорю – найди кого-нибудь... Живого. И скорми ему. – Она вставила в маленькое отверстие тоненькую стальную палочку, повернула, дунула, и снова принялась расковыривать. – Как? – Ты что, вообще никогда не охотился? Ах, да, ты же у нас аристократ, куда тебе, – волшебница ухмыльнулась и продолжила крутить штучку в руках. – Иди вон Криса скорми своему дракону. Вот что ему делать? Оставлять дракона голодным? Такими темпами от самого ничего не останется. Империус...(?) Врятли это поможет. – Ты привезла его сюда, значит обеспечила его едой. Так? – Я? Не-е-е т. – Ты мне тут мозги не пудри! – он выхватил штучку из женских рук и поднёс к лицу чтобы получше рассмотреть. – Отдай! – А ты скажи где еда. – На кухне. – девушка весело наблюдала за мрачнеющим мужчиной. – Ладно, отдай, и я его накормлю. Он немного подождал, с прищуром посмотрел и наконец отдал вещичку. Он выгнул одну бровь: – Идём? – Идём. Оказывается, всё это время сразу за клеткой было небольшое стадо каких-то миниатюрных овец. – Вот. – А... Я должен... Сам? – Ну да, это же твой дракон. Ей безумно нравилось то, как он смотрел на неё и постепенно выходил из себя. – А я не просил мне дарить его. – А я подарила. – Спасибо. – Всегда пожалуйста. Наверное, если бы он и дальше остался стоять рядом с ней, то случилось бы не поправимое, но он раскусил её план и поспешно отошёл к загону. Освежевать... – А для этого заклинание есть? – Нет, – Конечно есть, но тебе я его не скажу. – Значит есть. Какое? – Нету говорю. Его лицо мрачнело всё больше: –.... – Пф. «Бомбарда». – ..... – «Крафцаверо». Геллерт закатил глаза и направил палочку на одну из овец. Рука с палочкой позорно дрожала при одной мысли, что ему придётся сделать с животным. Но вскоре лёгкое головокружение и оцепенение спало, уступив место решимости: он не какой-то маггловский мальчишка, который и мухи не обидит. Он убийца, головорез, ему нравится убивать. Это факт. Но почему в горле всё ещё стоит ком? Гриндевальд отлевитировал одно животное подальше от загона, и использовал заклинание. Кожа вместе с шерстью стала в буквальном смысле слезать с животного, и Геллерт только сейчас понял одну важную вещь: сначала надо было убить, и только потом.... Ох... Очнулся он только тогда, когда на земле лежали цельные куски мяса, и только огромная лужа крови напоминала ему о жутком зрелище. * * * Волшебница устало сидела на траве под деревом с пониманием, что теперь ей нужно следить за двумя ужас какими опасными питомцами: первый – с белоснежный, с удивительными глазами, и второй.... Точно такой же. Только разница в том, что первый ест сырое мясо, а второй шоколадки. – Э-э-эх, горе ты моё. Что ж ты нежный то такой, а? – Я не нежный. –он тут же скривил губы в усмешке и резко посмотрел на неё. – Не говори о том, чего не знаешь. – Пф. То есть овечку ты убить не можешь, а как партнёров в постели пытать, так сразу герой, а!? Геллерта внезапно осенило: она не могла знать. Никто не мог знать. Разве что... – Ты подслушала? – Да. Гриндевальд презрительно поморщился. Причин злиться было две. Первая - она подслушала. Вторая - он не поставил заглушающее заклинание на комнату. – Сколько ты знаешь? Девушка прикинула в уме, продолжая расслабленно сидеть, привалившись к стволу дерева. Она даже не догадывалась, что с другой стороны ствола, за её спиной блондин направил палочку ей в висок, поэтому спокойно ответила: – Всё, что ты сказал. * * * Конечно, это в принципе была плохая идея - отдавать такую важную и провокационную информацию, в такие ненадёжные руки. Нужно было вообще молчать, и ничего бы не было. А сейчас Геллерт очень жалел о том что сделал. Ну вот откуда он знал, что заколка в рыжих волосах оказалась артефактом? И ведь не простым. Как он понял, заколка защищала от заклинаний, влияющих на разум. Интересно, а Империус она тоже отразит? – Так и оставишь меня здесь? – Ты в любой момент можешь встать и уйти. Дверь за девушкой закрылась, и в комнате резко стало холодно. Весь его сарказм куда-то улетучился, уступая место апатии. Честно говоря, он уже привык к таким перепадам: с момента его перемещения во времени с ним это случалось очень часто. Последние два года всё было слишком ужасно. Последние два года он чувствовал только злость, грусть, отчаяние, страх. Либо вообще ничего не чувствовал. А до этого, всё было даже слишком хорошо. Газеты писали о нём ни как о убийце, который ест детей, а как о странном безумце, который всегда очаровательно улыбался и блестел глазами. Всё изменилось в один момент... Воспоминания пронеслись перед глазами. Все: и хорошие, и плохие. Особенно яркое было одно воспоминание, где разозлённая толпа сторонников кричит на него и тыкает пальцами: – Ты предал нас! – Да! –Убийца! –Катись к чёрту! – Мы пошли за человеком, а не за дьяволом! Но дерзкие слова сторонников только распалили гнев их господина. Он медленно встал с большого трона и растянул губы в маникальной улыбке, чтобы через мгновение завести руку за спину и ударить со всей силы огненным хлыстом. Ярко-синий огонь заполыхал на коврах, языки пламени облизывали обивку стульев и кресел. Зал наполнился истошными воплями тех, кто посмел сказать хоть слово поперёк Гриндевальду. Но даже когда в зале не осталось не одной живой души, гнев не собирался проходить. Он разъедал каждую клеточку тела, каждый нерв, он сам полыхал огнём. Они посмели повышать на него голос! Перечить ему! Ну, теперь они знают кто их хозяин. Вдруг в зал кто-то вошёл. – Господин? Ох, простите их, бездарных, они совсем не смыслят, что говорят! Кажется, вам нехорошо, я сейчас принесу кофе. На краю сознания всё ещё балансировала мысль, что девушка просто боится его, вот и пытается выслужиться, но раздражение тут же затмило это мысль. Его раздражало всё: от какой-то пылинки, опустившейся на его щёку, до взглядов испуганных сторонников, которые при виде его охваченных синим пламенем рук тут же заскакивали в свои комнаты. Холодный пот стекал по лбу, дыхание было резким и глубоким. Это был сон? Видение? Или просто галлюцинации? Всё это было так реально, будто он только что побывал там. Возможно, он мог бы счесть это за воспоминание, если бы вообще помнил этот момент. А он не помнил. Он много чего не помнил. После жуткого предательства ему снесло крышу, и всё, что он помнит чётко: это ярость, дикая всеобъемлющая ярость. Два года он бесновался, не находя себе места. И только смерть Розье отрезвила его. Моя милая Винда Розье. Она была как вишенка на торте. Всегда грациозная и изящная, поражала своим магическим потенциалом и способностью скрывать свои эмоции. Никогда не задавала лишних вопросов, идеально исполняла свои обязанности. Она была ему как старшая сестра, – такая же строгая и величественная. Всегда заботилась о нём, одёргивала, успокаивала его пыл, отрезвляла разум. О, Мордред. Что же я с ней сделал. Хотелось рвать на себе волосы. Нужно было срочно подышать свежим воздухом. Геллерт встал и подошёл к двери на негнущихся ногах. Дёрнул за ручку: ожидаемо, дверь не открылась. Однако, заклинание было настолько лёгким, что он на автомате сделал нужный жест рукой, и замок с щелчком открылся. Но внезапно он отдёрнул руку. Выходить резко перехотелось, и он снова подошёл к своей кровати и плюхнулся на неё лицом вниз. * * * Следующие несколько дней проходили мучительно долго. Есть, спать, есть, спать – очень увлекательно, знаете ли. Ах, да. Ещё и галлюцинации. Они значительно участились: примерно пять раз за день. С таким расписанием уж точно не соскучишься. Но, как всегда, его "покой" нарушили. – Так, всё, хватит плесневеть тут. Собирайся, мы едем в Англию. * * * – Зачем? Зачем мы здесь? – Ариана ничего не ответила и схватила его за руку. Геллерт тут же вырвал руку и пробубнил себе под нос ругательство. – Тебе понравится. – Мне уже не нравится. – Не капризничай. Геллерт готов был задохнуться от возмущения, но Ариана уже постучалась в какую-то массивную дверь и оценивающе оглядела его. Её взгляд зацепился за какую-то пылинку на шейном платке, а потом она и вовсе возмущённо зыркнула на него и чуть ли не выдернула шейный платок вместе с шеей, соответственно. – Ты не мог прилично одеться? Я же попросила! – Что? Ты себя то видела? Как чучело рыжее. – А ты белое. – девушка всё-таки поправила галстук, но затянула при этом так сильно, что он закашлялся. – Войдите. Ариана немного приподняла голову и в последний раз зыркнула на Гриндевальда, прежде чем зайти. Комната была освещена лишь камином, в воздухе витал удушливый запах лаванды. С некоторых пор Геллерт очень её полюбил: во все шоколадки Ариана добавляла это растение, поэтому и вкус и запах были просто отменными. Но эта лаванда была совсем другой. Она была горелой, как уголёк. С каждым вздохом в гортани оседало едкое вещество, вызывающее ломаный кашель. Но Геллерт терпел. – Мисс Барнетт, какая приятная встреча... Прошу, присаживайтесь. – Голос был мягкий как шёлк, убаюкивающий, почти нежный, что совсем не вязалось с атмосферой помещения. Из-за плохого освещения человека было почти не видно, хотя он сидел к ним лицом, и только яркий огненный блик от бокала напоминал о присутствии третьего человека. – А вы, молодой человек, видимо... Геллерт? Ариана о вас рассказывала. – вкрадчивые нотки словно змеи оплетались вокруг мозга, не давая размышлять спокойно. Или это жжёная лаванда? Впрочем, неважно. – Ах, да, я же не представился! Френк Олдман к вашим услугам. – Геллерт кивнул. И хоть он не видел лица человека, был уверен, что тот широко улыбается. Маг и сам не знал почему, но его будто тянуло к нему. А сам Френк, видимо, не спешил. Будто знал, что мы будем сидеть здесь столько, сколько он захочет. – Ариана, как поживает ваша матушка? Я слышал, вы с ней поссорились. – Пф. Кто не слышал. – Очень жаль, мисс. Я достаточно хорошо знал её. Воистину статная женщина. – Он растягивал слова, будто специально, чтобы оттянуть время. В комнате становилось всё жарче, и Геллерт предпринял совершенно бесполезную попытку ослабить платок. В глазах немного поплыло, огонь в камине стал казаться каким-то дёрганым, смазанным. – Вы де знаете, что я пришла сюда не просто так. У меня есть предложение. – Слушаю. – Я долго наблюдала за вами, и пришла к выводу, что мы с вами имеем общие цели. – А если конкретнее? – Статут, – просто сказала она. – Хм... – Казалось, мужчина глубоко задумался. Он покрутил гранёный бокал и отпил немного янтарной жидкости. – Статут. Статут Секретности. Вот уже несколько веков волшебники скрываются от магглов. – И мы хотим это исправить. – Было видно, что дерзкое поведение Арианы мистеру Олдману не понравилось, однако он лишь усмехнулся и мягко продолжил: – Я понял. И... Что же вы собираетесь делать? – Набирать сторонников своих идей, основаться в министерстве. А потом, когда нас станет уже достаточно много, мы сможем устроить революцию. – Вы же понимаете, что это бред? Да никто не пойдёт на такое. Революция - это война. Кровь, боль, жестокость. Неужели вы думаете, что волшебники станут следовать за такими, как вы? Вам нужна поддержка сильных людей, но даже это не может гарантировать вам победу. Революция - не выход. – Я поняла, мистер Олдман. – девушка кивнула, и терпеливо сжала губы. – так что же нам делать? – Вы же хотели основаться в министерстве? Вот и отлично. Действовать надо потихоньку, изнутри. И опять же, для того, чтобы вас кто-нибудь послушал, вам нужна поддержка известных и влиятельных людей. У вас есть такие? – Предостаточно. Ариана повернула голову к Геллерту и обеспокоенно нахмурилась. Даже в слабом свете огня было заметно его покрасневшее лицо. Капельки пота стекали по вискам и лбу, он очень тяжело дышал. Пытался незаметно оттянуть воротник, но это не помогало. – Кажется, вашему другу плохо? – голос звучал обеспокоенно, но Ариану это сейчас волновало меньше всего. Она дотянулась до его руки и легонько сжала, как бы спрашивая о его самочувствии. – Всё в порядке. Мне просто нужно подышать свежим воздухом. – он тут же вскочил с кресла и немного пошатываясь скрылся за дверью. – Что ж, мне кажется, нам уже пора. – Вы правы, обсудим это позже. Он щёлкнул пальцами, и в воздухе появилась маленькая записка, которая сама юркнула в карман Ариане. Она кивнула и мигом выскочила за дверь. – Геллерт? Ты как? – Всё нормально. – дышал он уже не так тяжело, но воздуха ему всё равно не хватало. Ариана развязала галстук и взяла его лицо в руки. – Тебе плохо? Что случилось? – Там было очень жарко... Ох... Девушка взяла всё в свои руки и потянула Геллерта за собой. – Куда... Ты меня... Тащ-и-ишь...? – К портключу. Пора домой, не считаешь? – Да... Наверное. Они прошли добрую половину коридора, как Геллерт чуть не споткнулся на ровном месте. Волшебница запустила руку в мантию и вынула оттуда плитку шоколадки. – Они что, бесконечные? – Почти. Ешь. – Геллерт мигом проглотил пол шоколадки, чуть не откусив волшебнице руки. – Лучше? – Немного... – Н-немнннооогоо – она передразнила его и повела дальше. – А вот и портключ. Она забрала у женщины на стойке неприметную вещицу и вложила Геллерту в ладонь.