Дождь

— Что случилось, Ягмур? Почему ты так резко решила уйти? — спросила Мелике Султан, когда карета тронулась. — Уже становилась жарко. Да и мы достаточно прогулялись. — Мелике поняла, что Ягмур не хочет ничего говорить, поэтому просто стала смотреть в окно, как и её подруга. Только выйдя из кареты, Султанши сразу же были остановлены евнухом. Мужчина перепугано сообщил, что Валиде Султан незамедлительно желает видит их обоих. Обменявшись взглядами, подруги направились в покои Мирай Султан. — Что вы вытворяете?! — спросила Султанша, как только девушки вошли в её покои, не успев даже поклониться, — вы без моего ведома покинули дворец! Что вы себе позволяете?! Забыли, что должны спрашивать у меня разрешения на подобные прогулки?! На секунду подняв взгляд на бабушку, Ягмур тут же его опустила. В её глазах плескалась настоящая ярость. Вот вам и прогулялись. — Мелике, — резко повернувшись к девушке сказала женщина, — ты немедленно отправляешься в ваш дворец, — Мелике недовольно поджав губы, поклонилась и вышла, оставляя Ягмур наедине с Валиде, — а ты, Ягмур, идешь к себе в покои и до начала Рамадана, я запрещаю тебе их покидать! Это послужит тебе уроком! Ягмур поклонилась, и вышла из покоев бабушки. До этого она никогда не кричала на внучку. Что на неё нашло? Её злость и повышенный тон невольно нагнали страха и слез. Ягмур была из тех людей, то не выносит криков и ругани. Быстро идя по коридорам, Ягмур пыталась не заплакать. Достигнув покоев, она крикнула, чтобы все вышли и как только последняя служанка покинула комнату, Ягмур села на тахту, уже не сдерживая слёз. Последнее время на неё слишком много всего навалилось.

***

Сегодня был первый день Рамадана. Город стал заметно тише, никто лишний раз не решался прогуляться. Во дворце тоже было тихо. Даже болтливые рабыни, сегодня не утомляли своими разговорами, вчера они вымыли весь дворец для праздника, и много кто пользовался возможностью побольше поспать. В полдень была назначена молитва и Ягмур сразу после позднего пробуждения стала к ней готовиться. Сразу же приказав подготовить хамам, девушка решила выйти на балкон чтобы быстрее отойти ото сна. Свежий воздух окутал её, улучшая самочувствие. Даже птицы, казалось, придерживались поста, ведь на улице было также тихо, только лёгкий ветерок иногда шелестел листьями деревьев. Ягмур поклонившись, вошла в покои Валиде. Здесь уже собрались Акгюль Султан, Танели Султан и Мелике Султан. Пройдя к Султанше, девушка села на подушку рядом с матерью. Вскоре пришла Годже Султан, Гюленай Султан и Дидар Хатун и можно было начинать. Приглашенная женщина начала молитву. Все присутствующие подняли руки и начали молиться. Каждая имела на своей голове платок. — Всевышний, сделай острыми мечи нашего Падишаха и его славной армии! — Аминь, — одновременно отвечали все присутствующие. — Сделай непобедимой армию Ислама! — Аминь. — О, Аллах! Возвысим имя Твоё, и по всему миру славить везде и всегда будем мы! — Аминь. — Нет Бога кроме Аллаха, и Мухаммед пророк его! — Аминь.

***

Дильшах уже почти три месяца провела в ненавистном теперь Эдирне. Из-за Ягмур она была изгнана из столицы и теперь сидела в этом пустынном дворце одна. Хорошо, что настроение хоть немного поднялось на вечерней трапезе. Когда солнце закатилось, Дильшах принесли огромный поднос с её любимыми блюдами и сейчас она наслаждалась едой, пытаясь на время забыть о проблемах. Дильшах довольно уплетала пирожное, украшенное кремом и свежими фруктами. Внезапно, тело пронзила резкая боль. Дильшах вскрикнула и согнувшись, схватилась за живот. Тут же к ней подбежали служанки, стоявшие до этого у стены. Услышав крик, в покои вошла Мёге Хатун и увидев свою Госпожу, стонавшую от боли, немедленно бросилась за лекаршей. В покои широкими спешными шагами вбежала пожилая женщина. Поставив сундучок на ближайшей столик, она подбежала к Султанше. — Что она ела? — обратилась лекарша к служанкам, после быстрого осмотра, подозревая неладное. Перепуганные девушки указали на стол. Лекарша схватила кувшин с водой со стола и вылила его в таз, который принесла с собой. Женщина взяла недоеденное пирожное и кинула его в воду вместе с кольцом, что сняла с пальца. Вскоре серебренное колечко потемнело, а от лакомства в воду вливался коричневатый цвет. — Госпожу отравили.