Дождь

— Ягмур, ты целая? — спросила Мелике, когда карета тронулась с места. Что это только что было? Её чуть не убили. Осознание этого пришло резко, от чего девушка сделала тяжелый вдох. И тот парень, это же был... — Ягмур? — обеспокоенно повторила подруга. — Н-нормально, — ответила девушка. Это был тот парень из книжной лавки, от которого она тогда спешно убежала, как только он подступил слишком близко. Мелике придвинулась к подруге и обняла её. Ягмур ответила на объятия, благодаря небеса за то, что Мелике есть в её жизни. Девушки приехали в Топкапы. Ягмур попрощалась с подругой и убедила, что она может спокойно возвращаться домой. Шок немного прошел, и Госпожа понимала, что лучше всего решить это дело с заговором как можно быстрее. Дойдя до гарема, Султанша в сопровождении Эстер, которая все спрашивала причину такого мрачного вида, поднялась на балкончик, с которого было видно ташлык. — Эстер Хатун, в нашем гареме есть Асель Хатун? — Да Госпожа. А почему вы спрашиваете? — Ты видишь её тут? — Да, Госпожа, вон там, — указала рукой Эстер, — в белом платье, сидит за вышивкой. Девушка выглядела как простая рядовая Хатун, разве что сидела сама и ни с кем не болтала. — Она что-нибудь натворила? — Нет. Пока еще ничего... Вернувшись к себе, Ягмур приказала Сарыгюль следить за Асель Хатун. Султанша сидела у окна и напряженно думала над тем, как предотвратить заговор. Асель была в гареме Топкапы, и должна была кого-то убить, в этом Ягмур была уверена. Преступники говорили о том, что Султан готовит поход на них, только о походе Ягмур ничего не слышала, а так как сейчас разногласия имелись с несколькими государствами, откуда заговорщики она не знала. Но если Падишах правда готовит поход на них, и они смогли внедрить свою шпионку в гарем, это должен быть сильный противник, скорее всего с большими амбициями. Отец! Должно быть, он их жертва. Султанша поднялась с места, догадка пугала. Но что же может сделать простая наложница чтобы убить Султана? Главное всё хорошо обдумать и не делать ничего с горяча. В двери постучали, и Ягмур разрешила войти, опустившись на диванчик и постаравшись успокоиться. — Ягмур, как прошел день? Ты же сегодня ездила в гости к Мелике Султан, как она поживает? — Всё было чудесно, — улыбнулась девушка, принимая решение, — Валиде, мне надо вам кое о чем рассказать. — Что случилось? — Акгюль Султан села рядом с дочерью, готовая слушать. — Сегодня мы были на рынке с Мелике, и я услышала разговор двух подозрительных мужчин. Они говорили о заговоре, что в гареме есть некая Асель Хатун и она должна кого-то убить, потому что Повелитель готовит поход против них. Я думаю, они хотят убить Повелителя. — Ягмур, такие заговоры обычно держатся в строжайшем секрете, и ты бы просто так их не подслушала. К тому же говорили ли они что Хатун именно из нашего гарема? Как ты знаешь в столице, да и во всей Османской Империи гаремов очень много. — Но что на счет их слов о том, что Повелитель готовит на них поход. — Ты могла услышать не то? — спросила Акгюль раздумывая. — Мама, — посмотрела на Акгюль дочка, — нужно внимательно следить за этой Асель, и ни в коем случае не подпускать к Повелителю и к его вещам. Нам лучше быть внимательными. — Хорошо, я согласна с тобой, Ягмур. Мы будем следить за ней. Помимо этого, как прошел твой день, как тебе во дворце Мелике? Мать с дочерью болтали так как уже давно не болтали. Сладости, принесенные позже по приказу Хасеки еще больше скрасили проведенное вместе время. Мансур, котенок подаренный Айкутом, в какой-то момент пришел к ним и устроился на руках у хозяйки. Ягмур гладила зверька, который умилял своим мурчанием. Такие моменты одни из самых лучших в жизни. Ради них и нужно жить.

***

Пламя факелов колыхалось от проходящих мимо людей. По коридорам вечернего Топкапы шел Повелитель, вместе со своим старшим сыном, Айкут Беем и неизменными стражниками. Шехзаде Ахмед шел рядом с отцом, хотевший увидеть участь грязного предателя своими глазами. В подземной темнице веяло холодом от каменных стен, а одинокие камеры добавляли еще больше мрачности обстановке. Звуки шагов разлетались по пустынным коридорам, пугая обитающих здесь крыс. Дойдя до одинокой камеры все остановились. Мужчина со светлыми белыми волосами, измученный и обреченный, увидев Султана сразу же подскочил на ноги и поклонился. — Повелитель, вы почтили своего жалкого раба своим присутствием, теперь и умереть не страшно. — Молчи, Беркер Паша, не зли меня. Мне надо было посмотреть на тебя в последний раз, чтобы окончательно принять решение о твоей участи. Падишах смерил узника строгим взглядом полным отвращения. Все остальные нетерпеливо ожидали решение Султана. — Какой же ты жалкий мерзавец. Тем не менее моя дочь просила тебя помиловать, — Беркер Паша, стоявший до этого в поклоне с опущенным взглядом, удивленно посмотрел на Падишаха, — как же ты её не достоин, она слишком добра для этого мира. Поэтому, — отступив от камеры, с отрешенным незаинтересованным взглядом, Султан продолжил, — ради моей дочери, я готов сохранить твою ничтожную жизнь. — Повелитель, — мужчина упал на колени, — ваше милосердие не знает границ. Да дарует вам Аллах счастья и долгих лет! — Ты покинешь Стамбул и больше никогда сюда не вернешься. Я отбираю у тебя титул Паши, а также всё твое имущество. Никогда не забывай моей милости. Падишах резко развернулся и широкими шагами направился из темницы, за ним последовали и все, кто его сопровождал. Айкут Бей кинул злой взгляд на бывшего Пашу, прежде чем пойти за Султаном. Паша всё ещё на коленях, выдохнул и поднял глаза наверх, благодаря Аллаха. — Повелитель, зачем вы его помиловали? — спросил Шехзаде Ахмед у отца, искренне желающий смерти предателю. — Ты знаешь, что мне сказала тогда Ягмур? Она сказала, что в казни Беркера она будет винить себя и не сможет с этим спокойно жить. Я лишь молюсь, чтобы его милосердие однажды не сыграло с ней злую шутку. — Аминь, произнесли Шехзаде и Айкут Бей.

***

Девушки гарема укладывались спать. Лишние свечи тушили, расправляли кровати, одевали ночные одежды. Некоторые болтали, собравшись группками на диванчиках, пользуясь отсутствием калф. — А вы видели эту новенькую? — спросила одна из Хатун у собеседниц, — такая странная, ни с кем не болтает, всё что-то вышивает и вышивает, как только свободная минута найдется. Вся тройка разговаривающих посмотрела на обсуждаемую ими девушку. Она расправляла свою кровать, уже в ночной одежде. — А тебе что же завидно? А, Лале Хатун? Сама вышивать не умеешь, вот и завидуешь? — бросила девушка, сидящая неподалеку вместе с группой других наложниц. Последние стали посмеиваться. Лале Хатун с подругами лишь отвернулись, стараясь игнорировать Йетер. Всем был известно — её лучше не злить. Что было сложно, так как колкие комментарии в адрес других она отпускала очень часто. Кажется, не осталось ни одной девушки в ташлыке, которая не удостоилась такого комментария, даже её подруги, ну впрочем кроме новенькой. — Хм, она и правда странная какая-то, — бесстыдно рассматривая девушку высказалась Йетер, — Эй ты! — крикнула наложница, — Эээээй! Я с кем разговариваю? Девушка обернулась, с потерянным видом, видимо не очень понимая, что им от неё надо. — Покажи-ка нам, что ты там целыми днями вышиваешь, нам всем интересно, — сказала Йетер окинув взглядом нескольких девушек, сидящих рядом с ней. Новенькая, не понимая, покосилась на остальных наложниц, но те либо продолжали спокойно делать свои дела, либо с интересом смотрели на неё, в ожидании. Достав свою вышивку, она неуверенно прошла через ковровую дорожку на другую сторону ташлыка и поднялась к Йетер Хатун. Держа пяльце в котором, была зажата белая плотная ткань она подошла к девушке и показала работу. На ткани розовыми нитями были вышиты красивые цветы, один из которых был недоделан и на полотне торчала иголка с ниткой, которой и вышивался цветок. — Неплохо, глянь Лале, что другие умеют, — выхватив из рук новенькой работу, Йетер подняла её, чтобы было хорошо видно. Лале лишь глянула, “безразличным” как она думала взглядом, в котором на самом деле читалась зависть и призрение. — У меня есть одна шелковая ткань, мне её Дильшах Султан подарила за мою верность, давай ты мне на ней тоже что-нибудь вышьешь? — намеренно напомнив о своем положении, попросила Йетер наигранно улыбаясь. — Конечно, с удовольствием, — ответила новенькая, приняв свою вышивку обратно. — Какая милая девочка, — уже по-настоящему улыбнулась служанка Дильшах, — как тебя зовут кстати? — Асель.