Дождь

В просторных и роскошных покоях было очень уютно и тепло, благодаря турецкому камину причудливой формы. Поленья потрескивали в огне делая атмосферу еще теплее. За круглым столом накрытом красной расшитой скатертью ужинали Повелитель и его любимая. Акгюль Султан, как всегда, блистала: зеленое платье из шелка, богато украшенное драгоценными камнями, вышивкой и кружевами, а массивная корона с изумрудами огибала голову схоже с ободком. Султан весь вечер смотрел только на свою Госпожу, пока они разговаривали, стараясь не затрагивать неприятные темы, чтобы оставить этот вечер легким и радостным. Хранитель покоев стоял у своей двери думая о своем пока ждал служанку. Коридор освещался факелами, а от каменных кирпичей веяло холодом. Услышав шаги Айкут поднял голову. Невысокая девушка со светло-коричневыми волосами с осторожностью несла поднос с кувшином и сладостями. — Еду проверили? — обыденно спросил парень, на что служанка кивнула, не поднимая головы. Она была такой тихой. Ни разу не подняла взгляда, все смотрела в пол. Акгюль и не посмотрела на служанку, принесшую поднос: все её внимание было сосредоточено на разговоре с любимым. Они как раз обсуждали тему нового ботанического сада для дворца. — Я не думаю, что держать там соколов это хорошая идея. В саду же будут гулять дети. — Однако там есть идеальное место для них, к тому же через этот сад можно будет быстрее попасть в лес для охоты, и соколам там самое место. — Хорошо, — спустя время согласилась Акгюль, — но все же надо сделать хорошо огражденную зону для птиц. Со старой слишком много соколов вырывалось. — Не беспокойся об этом, — ответил Селим, беря с подноса пахлаву. Она была настолько сладкая, что даже немного горчила. — Селим, мы недавно обедали вместе с Дидар Кадын. Гюленай последнее время очень увлеклась оленями, после той книги, что ты ей подарил. Очень хочет увидеть их в живую. Что скажешь? — спросила Хасеки, откусывая сладость. — Я мог бы поехать вместе с ней на прогулку в лес. — Можно взять с собой и Ягмур, она очень грустная последнее время, — сказала Акгюль положив пахлаву обратно. — Мне тяжело видеть, как она страдает, но я пока не могу сделать то, что она так желает. — Пока? То есть ты все-таки согласен на их брак — с осторожностью и замиранием сердца спросила Султанша. — Если Айкут Бей сделает мою дочь счастливой, то он осчастливит и меня. Как я могу запретить счастье? — и Султан тянется за еще одним кусочком любимой пахлавы. Акгюль довольно улыбнулась, отведя взгляд и о чем-то задумавшись. — Почему ты не ешь? Не нравится? Пусть принесут что-нибудь что тебе по душе, — спросил Повелитель, посмотрев на откусанную сладость, лежащую на тарелке. — Не надо. Пахлава сегодня слишком сладкая, Омер Ага перестарался, — с улыбкой сказала Акгюль. Разговор продолжился, и в какой-то момент Хасеки заметила, что лицо Султана побледнело. — И они никак не могли про... то есть слелать... сделать... — Селим? Что с тобой? Мужчина наклонился над с толом часто моргая, будто пытаясь сфокусировать взгляд. Сердце забилось как бешеное. — ЛЕКАРЯ! — крикнула Хасеки взяв Султана за плечи.

***

Ягмур вбежала в покои с большими от страха глазами. — Мама что с ним? — дрожащим голосом спросила она у Хасеки которая сидела у кровати мужа сжимая его руку. — Всё было хорошо, но он вдруг побледнел и потерял сознание. — Госпожа, Повелитель ел что-нибудь необычное или... — Мы ели все одно и тоже. Только... Он съел очень много пахлавы, — в тихом голосе Акгюль Султан отчетливо слышалось переживание и подступающие слезы. Лекарь кивнул и вместе с помощниками занялся работой. — Азиз Эфенди, — один из лекарей до этого делавший что-то у стола, позвал главного врача. Ягмур перевела взгляд на него, заметив таз, который стоял на столе рядом с подвинутыми тарелками. — Аллах помилуй, — прошептал мужчина, посмотрев в него и метнулся к своему сундучку, попутно давая указания своим помощникам. — Что такое? — осипшим голосом спросила Ягмур, чем обратила на главного лекаря переживающие взоры Акгюль и Ахмеда, который пришел сразу же после сестры. — Повелитель был отравлен, нужно срочно вывести яд из организма. — Селим! — обеспокоенно выкрикнула Хасеки, когда потрогала его лоб и обнаружила что температура сильно поднялась, — Селим, не оставляй меня, не уходи! Селим! СЕЛИМ! — Шехзаде, пожалуйста подождите в коридоре вместе с Султаншами, — попросил Азиз Эфенди, забирая у помощника таз и доставая что-то из сундучка. Ожидание душило, высасывая жизненные краски, рисуя в воображении страшные картины возможного будущего, которые Ягмур всеми силами пыталась искоренить. Её мать заливалась слезами, неустанно шепча молитвы, пока брат затуманенным взором смотрел на двери покоев, пока слезинки блестели в его голубых глазах. Серце кажется пропускало удары, в ушах шумело, а картинка перед глазами то и дело ставала темнее. “Аллах, пошли моему отцу спасение, услышь рабу свою, о Аллах! Ты создал нас, только Ты можешь нам помочь, прошу тебя, пусть с отцом всё будет хорошо, пусть его спасут! О Великий Аллах!” Очень много времени прошло. Ягмур не переставая молилась, временами с замиранием сердце прислушиваясь к копошению за дверьми. В коридоре собралась почти вся семья Падишаха, молящаяся о помощи Аллаху. Когда никто того не ждал, двери покоев открылись и показался главный лекарь. — Повелителю стало легче! Ягмур словно в тумане услышала заветные слова. Она тут же бросилась в покои, к отцу, благодаря Аллаха за помощь и восхваляя небеса. — Хвалла Аллаху! — выкрикнула Акгюль бросившись в покои к постели мужа. — Аллах спасибо тебе! — Валиде Султан подбежала к кровати и взяла руку сына. Ягмур стала позади матери, которая с безграничным счастьем и слезами в глазах целовала руку любимого. Девушка обняла подошедшего брата, всхлипывая уже от слез радости, и он обнял её в ответ. “Аллах, спасибо тебе!”. — Госпожи, Шехзаде, я пришел отчитаться перед вами, — послышался голос, и Ягмур обернулась. Айкут вошел в покоях, остановившись в нескольких шагах от Валиде Султан. Султанша замерла, всеми силами стараясь не выпустить свои чувства на волю. — Прошу простить меня за мою чудовищную ошибку. Я начал расследование и судя по нему отравил Падишаха кто-то из тех, кто нес поднос в покои. Подозреваемых уже ведут для допроса. Ягмур еле успела уловить смысл сказанных слов: в голове мысли закрутились одним неразборчивым вихре. Валиде Султан выгнув бровь, холодным взглядом смотрела на Хранителя покоев. Она была готова набросится на него, гнев пробивался наружу. — Как ты мог такое допустить? Ты обязан охранять нашего Падишаха! И как ты позволил яду попасть в его покои?! Как только ты стал Хранителем покоев, Падишаха тут же отравили! Ка ты это объяснишь??? Может ты его и подложил, предатель?! — от пережитого страха за сына, Мирай не сдержала эмоций, и в её глазах разгорелся огонь. — Простите меня. Я клянусь перед лицом Аллаха, такое больше никогда не повторится, — впервые за разговор Айкут поднял голову и посмотрел прямо в глаза Валиде. — Убирайся с глаз моих, не хочу тебя видеть!!!

***

В гареме все девушки уже давно спали. В ташлыке было тихо, ни одной свечи не горело, погружая помещение в темноту. Наложницы наконец-то могли отдохнуть после очередного тяжелого дня, но не тут-то было. Неожиданно ворвались старшие слуги и стали будить и выстраивать сонных, ничего не понимающих девушек в ряды, в одних ночных сорочках. Девушки перепугано оглядывались. — Кара Хатун, Айше Хатун и Лале Хатун, вы идете со мной, — сказала Бончук Хатун — Хазнедар гарема — и вместе с тремя агами повела ничего непонимающих девушек в неизвестном направлении. Удивленные перешёптывания прервали строгие калфы, а другие аги стали переворачивать все вокруг, что-то упорно разыскивая. Асель была одной из нескольких, кто просто спокойно стоял, ожидая, когда всё закончится и можно будет продолжить спать. Хотя теперь придется разгребать весь бардак устроенный агами, прежде чем снова провалиться в сладкий сон. Один из аг, видимо что-то нашел, так как окликнул остальных, и они все вместе ушли. Эзги Хатун, тихая, покорная девушка, убирая осколки разбившегося кувшина никак не могла остановить поток мыслей, летевший в её голове после того, что только что произошло. Вспомнив о поступке подружки, которую только что увели с еще парой девушек, она посмотрела на Асель. Девушка спокойно застилала свою постель. “Тут явно что-то не так”.

***

На прикроватном столике горела одинокая свеча, едва ли её света хватало, чтобы различить в темноте девушку. Ягмур чувствовала себя совсем разбитой. Она была уверенна, что отравила отца Асель Хатун. Его пытались убить. Госпожа с уже и так заплаканными глазами всхлипнула при этой мысли. Она ничего не смогла сделать. Как же она слаба. Ничтожество. Высокий титул ничем не помог. Ей и правда никогда не быть сильной. Посмотрев на колыхающееся пламя свечи, Ягмур снова заплакала. В погруженных в мрак покоях немного посветлело, что означало рассвет. Девушка с красными от слез глазами, дорожки от которых всё ещё блестели на бледной коже, так и не уснула за всю ночь. Всё ещё лежа свернувшись калачиком, она уже очень долгое время смотрела в одну точку. Глаза, в которых ещё совсем недавно плескалась печаль, горели огнем решимости. Медленно поднявшись с кровати, девушка босыми ногами, подошла к двери, и сама её открыла. Ступая по холодным коридорам, она смотрела перед собой. Простое платье, которое она носила ещё на конную прогулку, слегка развивалось от её шагов. Дворец был пустынным. Сейчас был тот самый момент, когда все ещё досыпали, и никто не бодрствовал. Минуя повороты, Ягмур дошла до ташлыка. Пройдя по ковровой дорожке, она медленно поднялась, и отодвинув шторы, подошла к кроватям девушек. Кристальные глаза прошлись по спящим, и она приблизилась к одной из них. Смотря на неё во сне, нельзя было поверить, что это невинное создание могло покуситься на жизнь человека. Она так сладко спит, будто и не брала на душу тяжкий грех, будто не пыталась убить. Ягмур всё смотрела на её лицо, пытаясь понять, как она могла осмелиться на такое преступление. Длинные тонкие пальцы потянулись к девушке...