Дождь

Асель приоткрыла глаза, и увидев тянущуюся к ней руку, резко села на кровати, успокаивая панику. Посмотрев на руку, девушка взглянула в глаза Ягмур. Они вроде и смотрели на неё, но в то же время как будто ничего перед собой не видели. Их заволокло каким-то туманом. — Госпожа? — тихо вымолвила наложница, проанализировав обстоятельства и одежду стоявшей перед ней девушки, сделав вывод что это Ягмур Султан. Она никак не отреагировала и смотрела всё тем же пугающим взглядом. — Госпожа! — в ташлык вбежала перепуганная и взволнованная Эстер, своим криком разбудившая нескольких девушек. Подбежав к Султанше, Эстер мягко положила руки ей на плечи, тихо зовя её, но никакой реакции не было. Ягмур будто замерла в одной позе с всё также протянутой рукой. — Султанша, — только и успела сказать девушка, когда Ягмур обмякла в её руках. Служанка придержала её, и обеспокоенно проверила пульс, — кто-нибудь позовите стражников сюда! Одна из девушек, разбуженных криком Эстер вскочила и побежала исполнять просьбу. Всё больше девушек просыпались, не понимая, что происходит.

***

— Вы что-нибудь узнали? — спросил Айкут у новых подчиненных, которым поручил опросить подозреваемых. Он только пришел из Султанских покоев и был настроен как можно скорее найти предателя. — Все трое утверждают, что невиновны. — Они что-нибудь говорили? — Айше припускает, что отравитель это кто-то из поваров, но мы выяснили что яд добавили по дороге в покои, поэтому это точно кто-то из них. — Хранитель покоев, — в конце коридора показалась Хазнедар. — Да, Бончук Хатун. — У одной из подозреваемых нашли вот это — женщина протянула парню пустую стеклянную баночку маленьких размеров, на донышке которой осталось пару капель. — Благодарю, — ответил Айкут и попрощавшись направился к лекарям, чтобы узнать тот ли это яд. Идя уже по коридору, Айкут вдруг почувствовал резкую слабость, от чего потемнело в глазах. Он еле успел опереться о стену. Пока он думал о природе этой странной слабости в голове пролетела мысль. “Ягмур”.

***

— Осторожнее! — нервно говорила Эстер пока стражники несли Султаншу. Войдя в покои, они положили её на кровать и удалились. Почти сразу же пришла лекарша, которую привела одна из наложниц по просьбе Эстер. Все служанки Госпожи были в покоях, готовые помочь. Их разбудила Эстер, которая первой заметила отсутствие Султанши и отправила всех её искать. — У неё очень слабое сердцебиение, нужно срочно привести её в чувства, — озвучила Кютсаль Хатун и достала какой-то цветок из сундучка. Резкий запах попал в нос, и Султанша резко открыла глаза, закашлявшись. — Подайте ей воду, — сказала лекарша, а сама попросила принести кипятка и стала смешивать и растирать какие-то травы. Из соседней комнаты послышалось громкое мяуканье, но было не до кота. Только лекарша на мгновение отвлеклась от своего дела. — Это кот Султанши? — одна из девушек кивнула в ответ, — принесите его сюда, он может помочь успокоиться. Ягмур еле различала бегающих вокруг неё людей. Смотреть было больно, потому она закрыла глаза, изредка морщась от боли в грудной клетке. Кто-то положил теплый пушистый комочек под бок, и болеть стало меньше. Сквозь шум голосов, к ней поступало тихое мурчание и стук капелек за окном. Ей дали выпить что-то несильно приятное на вкус и колотящееся сердце немного успокоилось. Кто-то пощупал живот, и от этого прошелся разряд боли. Девушка дернулась резко вдохнув побольше воздуха. На новом приступе, Ягмур свернулась, пытаясь уменьшить нестерпимую боль. Ей дали новый отвар, и потихоньку боль стала отступать. Дыхание успокоилось. Вскоре она поняла, что кто-то гладит её по голове. Открыв глаза, она увидела маму, сидящую рядом с ней на кровати. Прижавшись к ней, девушка провалилась в сон.

***

После долгого дождя в воздухе отчетливо были слышны ароматы цветов и деревьев, росших в огромном саду Топкапы. Падишах Великой Империи лицезрел раскинувшуюся перед ним картину: благоухающий парк, за которым начинался лес окружавший дворец Топкапы, а над верхушками деревьев был виден Великий Стамбул - столица Османской Империи. Этот город некогда принадлежал Византийской Империи и величался Константинополем, пока его не захватил великий Султан Осман Хан Хазретлери. Его отец всегда был амбициозен, но не столь могущественен, как все считали. Потому, когда великий город после продолжительной осады пал, это потрясло весь мир. Не теряя времени, Султан Осман стал захватывать остатки Византии двигаясь на запад. Однако, чем дальше он шел, тем труднее приходилось его армии, истощенной продолжительной войной, утратами товарищей и нехваткой провизии. Потому Османам пришлось отступить, так и не завоевав кусочек Византийской Империи, находившейся на юге Балканского полуострова. Султан Осман так и не завершил начатое: спустя пять лет после завоевания Константинополя, он скончался, будучи уже стариком. И так, тридцатого декабря на трон взошел он сам, Султан Селим Хазретлери. Сейчас, смотря на свои владения он думал о многом, но прежде всего о предстоящем походе. Падишах был настроен решительно, грекам он пощады не даст и разгромит их. Пришла пора навсегда стереть Византию с лица земли. Что до Болгарии, её Султан сделает полноценной провинцией Османской Империи вместо подчиненного государства, и передаст в руки надежному человеку. Его взгляду попались конюшни, и Селим сразу вспомнил о своей любимой дочери. Ягмур с самого детства питала особую любовь к лошадям. Он помнит, как ещё маленькой она при виде этих созданий сразу же просила подойти, погладить гриву, угостить чем-нибудь. Её глаза блестели, а на личике появлялась радостная улыбка. А сейчас... Он даже не помнит, когда последний раз видел её настолько счастливой. Выдавать её замуж насильно за Беркера Пашу было ошибкой. Ягмур была слишком покорна и не стала препятствовать свадьбе, хотя Падишах видел, как она страдает. Но он убеждал себя, что всё будет хорошо и она будет счастлива, ведь он доверял выбранному зятю и считал его достойным человеком. Однако её сердце всё это время принадлежало другому. Вопрос о свадьбе его дочери и Айкут Бея очень часто возвращался на рассмотрение в мыслях Султана, ещё с того момента, как он всё узнал. Он искренне желал ей счастья, но выдать дочь за человека, которого считали государственным изменником за убийство Паши, было невозможно. — Селим? — послышался нежный голос из-за спины. Султан обернулся и улыбаясь поприветствовал жену. Она была облачена в красивейшее платье холодного вишневого оттенка, с нотками французского стиля. Оно подчеркивало её чудесную фигуру делая её похожей на розу. Акгюль подошла ближе, и Селим почувствовал напряжение, исходящее от неё. — Что-то случилось? — обеспокоенно спросил он. — Зачем ты встал, тебе нужно ещё немного отдохнуть. Организму нужно восстановиться после отравления. — Поэтому ты так встревоженно выглядишь? — Акгюль сделала вздох, отведя взгляд в сторону, но тут же повернулась к нему, заглядывая в глаза. — Нам надо поговорить.