Дождь

Госпожа моего сердца, Ягмур Султан,  С того самого момента, как я увидел вас, моя судьба навсегда связалась с вашей. Ваше присутствие в моей жизни дарит мне силы и покой, ваши глаза стали звездой что освещает мне дорогу даже в самой темной ночи. Поначалу я думал, что это лишь мимолетная влюбленность, но время шло и все мысли были лишь о вас, я не находил себе места. Я не знаю, за что Аллах посчитал меня достойным вашей любви в ответ. Тепло ваших рук, ваше открытое сердце, ваша счастливая улыбка... Я не смогу существовать в дали от вас. Я навеки отдаю вам свою жизнь, Госпожа. И знайте, я вернусь к вам с этого похода став ещё сильнее, я никому не позволю нарушить наше с вами счастье. Всё чего я желаю, это быть рядом с вами, ведь с вами жизнь моя обретает смысл, а краски становятся ярче. Рядом с вами я чувствую счастье и покой. От одного вашего ласкового взгляда в мою сторону я чувствую, как силы наполняют меня и никакие преграды не смогут мне помешать. Я хочу подарить вам счастье, которое вы заслуживаете, чтобы прекрасная улыбка всегда светилась на вашем лице.  Ягмур Султан, я обещаю вам, мы будем счастливы вместе, и я сделаю для этого всё.       Ягмур в который раз прокручивала в мыслях одни и те же слова. Они заставляли её сердце трепетать, словно маленькая пташка, готовая взмыть высоко в небеса. Все её молитвы были об одном: пусть он вернется живым и невредимым. Мы будем счастливы вместе, и я сделаю для этого всё. Это была последняя строка в письме. “Айкут, я клянусь тебе, я также буду бороться за наше счастье”.      Прошла уже целая неделя с отъезда армии. Во дворце повисла некая атмосфера ожидания, время будто остановило свой ход. Но это всё не было хорошим знаком. В тот вечер Мелике была права. Дильшах вполне может в любой момент сделать какую-нибудь глупость. Её черная ненависть каждый раз читалась во взгляде. Ягмур не совсем понимала, с каких пор всё стало настолько плохо, ведь до этого она только задирала её, а теперь в её глазах горела жажда крови. Султанша знала, что её сестра винила в смерти матери Акгюль, и соответственно враждебно относилась и к её детям. Но как будто, это не всё...    Годже Султан вела себя абсолютно стандартно, соблюдая все правила, и не делая ничего, что могло заставить в ней усомниться. Несмотря на это, надо всё же быть осторожной.    Что же до Асель, уже все в гареме знали о её талантах в вышивке. Йетер Хатун, теперь новая служанка Дильшах, отдала девушке уже несколько платьев на украшение, и даже сама Дильшах по слухам доверила ей один свой наряд. То, что она так сблизилась с подчиненной Дильшах, было не самой хорошей новостью. К тому же Асель была прилежной Хатун, и за короткое время пребывания в гареме, стала одной из лучших. Валиде Султан даже взяла её к себе в качестве служанки.    Но Ягмур знала, это Асель отравила Султана, и кто знает, если её целью было убить Падишаха, возможно именно она устроила поджог. Теперь, просто убрать её было плохой идеей. Нужно её допросить. Однако никаких на то обоснований не было. Но не стоит забывать, после той злосчастной ночи убили двух человек. Одного стражника нашли мертвым в саду, и одна из девушек была убита в одном из отдаленных коридоров дворца. Перед страхом пожара, который оставил большой отпечаток в обитателях дворца, эти два преступления были почти незамеченные. Кто убил этих двух несвязанных между собой людей, установить не удалось, однако точно ясно — они были связаны с пожаром.     Ягмур долго думала над этим, и не нашла никого, кто мог бы убить этих двоих, кроме как Асель. Эта девушка уже нагоняла на неё ужас, ведь она совершенно незамеченной проворачивает такие дела оставаясь невиновной в глазах остальных, не оставляя следов и не вызывая подозрений. Она уже сомневалась, что эта девушка из простого народа. Вполне возможно, что она обучалась специально для того, чтобы убить Султана ещё очень давно. Но ведь у нее не вышло. Важно было узнать каковы её цели теперь, когда Султан отправился на войну, и она больше не может совершить задуманного.    Погода стояла хорошая, на улице грело солнце и было тепло. Ягмур решила выйти в сад, чтобы подумать. Когда она стояла у зеркала, пока Карина закрепляла платок на её голове, в двери постучали.   — Войдите, — произнесла Султанша и повернулась ко входу.    В комнаты вошли трое девушек, которых Ягмур сразу же узнала. Это их она смогла тогда выпроводить с горящей поляны. Воспоминания вспышкой пронеслись в голове, и она сглотнула, сдержав рвущийся наружу страх. Девушки остановились в нескольких шагах от Султанши и низко поклонились. В руках у одной из них был какой-то сверток.  — Я слушаю вас, что вы хотели? — Султанша с интересом смотрела на девушек.  — Госпожа, — всё ещё оставаясь в поклоне начала первая Хатун, — мы пришли чтобы выразить Вам свою благодарность.  — Если бы не Вы, мы бы сгорели тогда, Вы спасли нам жизнь, рискуя своей собственной.    Девушка, что стояла посередине сделала неуверенный шаг вперед. Она, кажется, дрожала.  — Ягмур Султан, Госпожа, мы никогда не сможем отблагодарить Вас. И… мы бы хотели перед Вами извиниться, Госпожа. Ведь это из-за нас Вы не выбрались вовремя. Мы бесконечно виноваты и заслуживаем самого ужасного наказания, однако Вы нас простили, подарили нам жизнь дважды. Прошу, примите наш скромный подарок, — сказала девушка и протянула сверток.    Карина Хатун взяла его и передала Султанше.  — Мы приносим Вам клятву в верности, Госпожа. Знайте, мы Ваши рабыни до конца наших дней, и готовы сделать для Вас всё, что вы прикажете.     Ягмур взяла сверток. Он оказался красивым белым платком из шелка. По краю он был украшен тонким плетеным кружевом, а рядом с краем вышит золотыми узорами. Тонкая работа, требующая много времени.  — Благодарю вас за ваш подарок, девушки, — улыбаясь ответила Султанша и передала его Карине. Ей было радостно осознавать, что она смогла спасти их, и от этой мысли ставало тепло на душе.  — Не стоит, Госпожа, мы никогда не сможем полностью отблагодарить Вас, за то, что Вы для нас сделали.   — Хорошо, — тепло улыбаясь отозвалась Ягмур, — а теперь представьтесь мне, я хочу знать кого же я спасла.    Первая девушка назвалась Нургюль Хатун. Она была немного смуглой брюнеткой, со складками под глазами, выдающими её веселый характер. Густые ресницы, темно карие добрые глаза, а также острый нос. Она выглядела очень жизнерадостной. Вторую девушку звали Бояна. Она была похожа на славянку: светлая кожа, голубые глаза, тонкие брови, аккуратный носик и рыжеватые волосы. Она казалась очень доброй и невинной. И наконец, последняя девушка. Посмотрев на неё подольше Ягмур поняла, что это она лезла последней и перевернула тогда стол. Её имя Сезен. Именно она подарила платок и говорила больше всех, возможно чувствуя свою вину. У нее были раскосые серые глаза, тонкие брови и выраженные скулы, аккуратный нос и пухлые губы. Она чем-то была похожа на лису, возможно хитринкой, что читалась на её лице.  — Я очень рада, что вы остались в живых, и благодарю за ваш чудесный подарок. А сейчас, вы можете возвращатся, — с улыбкой сказала Султанша. Наложницы попятились к дверям в поклоне и шмыгнули за дверь, будто их и не было.  — Госпожа, простите и нас, — неожиданно сказала Карина.    Ягмур повернулась к ней со вскинутыми бровями. Девушка склонила голову, а потом и вовсе села на колени.  — Простите, мы не были рядом с вами в ту ночь, не помогли вам, — девушка была готова расплакаться и не смела смотреть в глаза Султанше. Её долг — защищать свою Госпожу, и она его блестяще провалила.  — Карина, — Ягмур коснулась её плеча, и девушка, помедлив, подняла голову, — я не виню вас, можешь быть спокойна. Давай вставай, пойдем.   

***В ночь пожара*** 

    Темные коридоры дворца страшили. Ведь сколько всего в них произошло, и ещё произойдет... Ходить здесь ночью всегда плохая идея, ведь риск наткнутся на что-то ужасное очень велик. Но она ходила. Впервые она переборола этот страх, ведь знает, что сегодня здесь точно что-то есть. Какая-то зацепка найдется. Она обязана найти эту поганую дрянь, что убила её девочку, ни в чем не повинную Кугу. Из глаз женщины прыснули слезы, когда перед ней снова стал образ её красавицы с большими серыми глазами и любопытным взглядом, и пушистыми коричневыми волосами что волнами спускались чуть ниже плеч. Её бедная малышка. Она так веселилась сегодня, так радостно кружилась в танце. Но в один миг, её платье загорелось, огонь поглотил бедную девушку. Эта ужасная картина высеклась в её памяти навсегда, она никогда не сможет забыть. Она не успела её спасти. Какая страшная смерть, Кугу не заслуживала такой чудовищной судьбы. Лучше бы она сама сгорела вместо Кугу.    Осторожно продвигаясь по коридорам, калфа заглядывала в каждый угол, каждое углубление в стене, за каждый поворот. Глаза, давно привыкшие к темноте, горели решительным огнем. Хоть она и ждала чего-то подобного, выглядывающая из-за стены копна волос заставила женщину вздрогнуть и её сердце забилось словно бешеное, отдаваясь стуком в ушах. Очень медленно она подошла ближе, оглядываясь по сторонам. Коленки подкосились и пришлось опереться о стену, закрыв рот, чтобы не закричать. На полу лежала одна из воспитанниц гарема. Мертвая. Её убили ударом кинжала. Калфа медленно присела рядом, всё еще закрывая рот рукой и аккуратно залезла в пояс девушки, ведь там часто прячут запрещенные вещи. Но там ничего не было. Переборов себя, она проверила и лиф платья, а также складки юбок. Но и там ничего не нашла. С досадой перебирая в голове ещё возможные места, где могли быть спрятаны улики, женщина отодвинула край платья, и обнаружила повязку на бедре. Аккуратно вытащив оттуда кинжал, она поторопилась встать и отойти от жертвы. Надежно спрятав его, калфа спешно зашагала назад из темных коридоров, к людям и свету.   

*** 

      На Стамбул опустился долгожданный вечер. Солнце зашло за горизонт, и муэдзины запели азан, призывая мусульман к молитве. В этот раз Ягмур была одна в своих покоях. Хоть она и не ела целый день, чувство голода от этого не появилось, потому ей пришлось заставлять себя проглотить хотя бы пару ложек плова. Переживания не давало ей покоя. Слишком много всего случилось, а сейчас, ничего не происходит, всё тихо и спокойно, будто не было никакого пожара, отравления, убийств. Будто бы все специально игнорируют это, стараясь жить в счастливом неведении, пока другие строят коварные планы. Она не могла отделаться от этого чувства.     Бросив попытки поесть, Ягмур решила переодеться во что-то поудобнее и попробовать уснуть. В этот момент в покои постучали, и с разрешения, вошла Мелике.  — Ягмур, здравствуй, не помешала? — поздоровалась девушка и прошла к столу.  — Нет конечно, садись, — улыбнувшись сказала Ягмур указав на место рядом с собой.   — Как ты поживаешь? — поинтересовалась девушка, усевшись рядом с подругой и смотря на неё.  — Хорошо, — кинула она, — думаю, что делать с Асель. Просто её убрать будет плохой идеей.  — Ты хочешь, чтобы она призналась? — секунду поразмыслив спросила Мелике, — Но что это тебе даст?  — Я не думаю, что она виновата только в отравлении Повелителя, — сказала Ягмур и серьезно посмотрела на сестру, — а что, если тех двоих тоже убила она, чтобы скрыть своё участие в поджоге?  — Ты думаешь, это она? — после небольшой паузы сказала наконец Мелике.  — А кто ещё? Двое жертв совершенно ничем не связаны между собой, но совершенно точно их убили из-за пожара. Я думаю, они были сподвижниками Асель.  — Что ж, это вполне возможно, — ответила наконец златовласая.  Повисла небольшая пауза. Каждая думала над сказанными словами. Наконец, Ягмур решила перевести тему.  — А как ты, Валиде Султан всё-таки уговорила тебя переехать сюда на время похода? — спросила Ягмур с улыбкой в глазах.  — Вообще-то да, я буду здесь пока Батур не вернется, ну, и Повелитель тоже, — добавила Мелике после хитрюжного взгляда Ягмур, — к тому же моя Валиде с Мехмедом тоже будут жить здесь, и ещё, я не хочу оставлять тебя одну, — сказала Мелике посмотрев на подругу. Хоть она и улыбалась, в глазах её было беспокойство и серьёзность.  — Не переживай, я со всем справлюсь.   

*** 

    Небольшую комнату заполняло равномерное посапывание. На кровати у противоположной стены мирно спала другая Калфа. Гюльджемаль же, лежала с открытыми глазами потерянная в дебрях размышлений. Все её мысли заполняла Кугу. У неё ведь даже могилы не было. Силой воли женщина остановила слезы, просящиеся на волю. Нет. Она будет твердой. Теперь месть стала её главной целью, она жаждала разорвать на куски поджигателя, что убил её девочку, чтобы он умер так же сильно страдая, как и её безвинное дитя. Тот кинжал, что она нашла в ночь пожара совершенно никак не помог в её расследовании. Чтобы хоть что-то найти она стала почти все своё время находится рядом с воспитанницами гарема, в надежде услышать хотя бы сплетню, ведь часто сплетни оказываются правдой. Но пока, всё это было зря.      Солнце уже встало, и теперь, жители дворца, спешно закончившие предрассветную трапезу, вновь вернулись к своим делам. Гюльджемаль ничего не ела. Еда была для неё пустой тратой времени теперь. Стоя перед небольшим зеркалом своей комнаты, она поправляла шапочку Калфы, когда дверь скрипнула и появилась Басак Калфа.   — Ты там скоро? — бросила она, не глядя на Гюльджемаль, что-то ища в небольшой тумбочке у её кровати.  — Уже готова, — ответила черноволосая и повернулась к соседке, — что ты ищешь?  — Бончук Хатун передала приказ Валиде Султан: Госпожа желает обновить данные о девушках и о прислуге. Меня назначили одной из тех, кто будет записывать младших калф.    Басак наконец достала из ящичка перо для письма и баночку с чернилами.   — Ну всё, я ухожу, — сказала Басак и быстро удалилась.    Гюльджемаль вышла за ней и направилась в ташлык. Девушек как раз строили на урок каллиграфии. Самая первая из них стояла, склонив голову, пока остальные и дальше продолжали болтать между собой.  — А ну все замолкли, живо! — крикнул появившийся из ниоткуда Барыш Ага, главный евнух, — никакой дисциплины!    Девушки тут же замолчали и виновато опустили головы.  — Берите пример с Асель Хатун, она тут совсем недавно, а уже всё поняла и ведет себя достойнее вас всех!     Мужчина пронесся через ташлык и дальше по коридору. Обычно, он был поспокойнее.  — Так, всё девушки, давайте, учитель вас ждет, вперед-вперед, — приговаривала Марты Калфа пока наложницы ровным строем выходили вслед за другой служительницей гарема из ташлыка, — Гюльджмаль, — улыбнулась Калфа увидев женщину, которая стояла тут уже пару минут, — как поживаешь?    Марты Калфа была одной из тех, с кем Гюльджемаль успела наладить очень хорошие отношения. Они обе были ответственны, аккуратны, рассудительны и находчивы. И, конечно, Марты знала как её подруга относилась к Кугу Хатун, и как её смерть отразилась на ней.   — Держусь, — ответила она и тут же сменила тему, чтобы не расплакаться, — я слышала Валиде сегодня дала особое поручение?  — О, да, я как-раз думала за тобой пойти после того, как разберусь с девушками. Бончук Хатун передала, что нам с тобой поручено обновить информацию о наложницах.      Калфы сидели над заданием уже несколько часов. Прежде чем записывать новую информацию, необходимо было проверить всю старую, внести правки и уточнения. Совсем не помогало то, что не было никакой конкретной схемы ведения этих записей, потому каждая кто их делал, делала по-своему, из-за чего разобраться в этом всем было крайне сложно.  — Сибель Хатун ведь француженка, так? — Марты подняла голову от записей и посмотрела на подругу.  — Сибель? — повторила женщина, перебирая в голове наложниц.  — Ну, она ещё служила во дворце Ягмур Султан, когда её выдали за Беркера Пашу, — сказав его имя она еле заметно скривилась.  — А, да! Да, она француженка, правильно.  — Странно, тут написали, что она черкешенка.  — Нет, она точно француженка, французский язык она знает, а черкесский нет, — ответила Гюльджемаль и вернулась к своей книге.    Наконец дойдя до самых свежих записей, она стола вносить правки: кто-то принял мусульманство, кто-то сменил имя, кто-то улучшил определённые навыки, а кто-то поменял статус, будь то на служанку или на Калфу. На следующей строке встретилось уже хорошо известное всем имя — Асель. Мусульманка. Хорошо вышивает. Крым. На этом слове Гюльджемаль нахмурилась. Девушка прибыла сюда не так давно, из чего можно было предположить, что и в рабство она попала недавно, ведь купили её на невольничьем рынке что было так же указано рядом с её именем. Обычно, девушки в первое время в гареме продолжают говорить на своем языке, но Асель говорила лишь на турецком. Это было немного странно. Гюльджемаль невольно вспомнила как слышала пару раз из уст новой отличницы итальянский язык, когда она напевала себя под нос во время вышивки. Странно что она знает итальянский, если её выкрали из Крыма.  — Что-то не так? — спросила Марты Калфа заметив, как Гюльджемаль застыла над текстом в размышлениях.  — Все хорошо, просто задумалась, — ответила женщина, перейдя к следующему имени.