Дождь

Солнце только-только показалось над горизонтом. Воздух был свежим после ночной прохлады. Небольшой полумрак царил на улице, было тихо и спокойно. Лишь звук мягких шагов сливался с тихим пением самых ранних птиц. Ягмур шла по грунтовой дорожке к конюшням, следом за ней ступала Карина Хатун. Эстер, наверное, только просыпалась, иначе она бы точно попыталась отговорить свою Госпожу от конных прогулок. Хоть некая слабость ещё докучала дочери Султана, она решила наконец проведать свою лошадку, которую уже так давно не видела. К тому же ей нужно было развеяться, тревожные мысли и тоска не давали ей свободно вздохнуть. Слова из того странного сна с дедушкой неустанно гремели в её голове, пока она старалась понять, что они значат. Точно ясно одно — ничего хорошего. Красные камни месяц и дождь разобьют. Эта строчка была пока наиболее ей понятна среди других. Она предполагала, что дождь означал Ягмур, а месяц... здесь было много вариантов, Нурай, Гюленай, Айкут...     Размышления о пророчестве не привели ни к чему новому, к тому же, деревянные стены конюшни уже показались в конце тропинки. Тут находились лишь простые рабочие, с самой рани убирающие навоз и носящие сено и воду. Пройдя по знакомому пути, Ягмур остановилась у нужного стойла. Нона спокойно спала,прижавшись боком к одной из стенок, и положив голову немного в бок на мягкую подстилку.   — Нона, — тихо позвала Ягмур.    Кобыла никак не отреагировала, и девушка поцокала пару раз, зовя воспитанницу.    Нона повела ушами, и распахнув темно-карие глаза, подняла голову. Коротко заржав, кобыла поднялась на ноги и подошла к хозяйке, высовывая морду. Её глаза заблестели на солнечных лучах, пока она настойчиво тыкалась носом к девушке, желая, чтобы её погладили.  — Ах ты, — смеясь сказала Ягмур, подставляя свою ладонь, — как ты тут?    Нона выдохнула ей в руку и слегка дернула головой.  — Тебе здесь одиноко, да?, — поглаживая её шею второй рукой, Султанша с грустью на лице заглянула в глаза своей кобыле, — я попробую приходить чаще, хорошо? Обещаю.    Лошадь будто всё поняла, радостно мотнув головой.  — На, возьми, — Ягмур достала кусочек сахара, который предусмотрительно взяла с собой, и протянула на раскрытой ладони своей светлой кобыле. Нона тут же слизала его с руки и проглотила почти не жуя.    Ягмур улыбнулась, почесав воспитанницу за ушком. Она очень любила эту лошадку. Нона была её первой кобылой, которой Султанша очень дорожила. И в тот день, когда ни в чем не повинную лошадь чуть не убили, Ягмур не знала куда себя деть. Хвала Аллаху, её удалось спасти. Но с тех пор, девушка больше не осмеливалась на нее взбираться. Хотя лекари говорили, что она уже восстановилась, Ягмур боялась навредить Ноне. Посмотрев туда, где когда-то было ужасное ранение, Госпожа увидела только здоровую кожу с короткой блестящей шерсткой. Возможно, пришло время?    Еще раз почесав за ушком Нону и чмокнув её в нос, Ягмур покинула конюшни.      — Будь завтра готова, Карина, сутра вернемся на конюшню, я немного побуду с Ноной, попробуем пройтись с ней, — озвучила свои мысли Султанша.  — Госпожа, простите, но вам бы пока на садится в седло, может лучше ещё набраться сил? — осторожно сказала Хатун идя чуть позади своей Госпожи.   — А я-то думала, что избавилась от няней не позвав Эстер, — с легкой ухмылкой протянула Ягмур повернувшись к служанке, — пойми, если я буду безвылазно сидеть в своих покоях, я могу сойти с ума, мне нужно заняться делом.    В саду послышалось ржание лошадей, кажется, приближалась карета. Ягмур вытянулась, смотря поверх кустов. Аллея была уже совсем близко, и Султанша, ступив на неё, увидела, как из кареты выходит молодая девушка. Следом за ней вышла другая, одетая просто, аккуратно несущая на руках маленького ребенка.Вышло ещё пару служанок, и все они встали позади своей Госпожи. Ей передали ребенка и она, кажется, восстанавливалась от долгой поездки с наслаждением вдыхая аромат садовых цветов, витавший в воздухе. Вскоре прибывшие заметили Ягмур, и тут же поклонились.  — Госпожа, я очень рада вас встретить.  — Нилюфер? — с сомнением сказала Султанша, вглядываясь в лицо девушки. Неужели это та несчастная и измученная страхом забеременевшая наложница?  — Да, Госпожа, мне приятно что вы меня помните.  — Это... Шахине? — Ягмур невольно запнулась, смотря на милую маленькую девочку на руках у матери.    Нилюфер Кадын тепло улыбнулась, посмотрев на свою дочурку и кивнула Госпоже. Взгляд Султанши приковала малышка, которая сейчас мирно спала закутанная в розовые пеленки. Желание взять её на руки само собой появилось в голове и не желало отпускать.  — Можно? — попросила Ягмур с непонятным волнением.    Нилюфер аккуратно переложила девочку на руки султанше. Ягмур с каким-то восторгом всматривалась в личико своей племянницы, а сердце забилось быстрее. Вот она, Шахине, первый ребенок её брата, её первая племянница. Такая малютка. Ягмур, сама того не заметив, расплылась в улыбке.   — Какая же она красавица, — сказала она, поднимая взгляд на её мать.    Нилюфер также широко улыбалась. Шахине была очень похожа на свою маму. Молодая девушка обладала мягкими чертами лица и сияющими, светло-карими глазами. Большими и округлыми, обрамленными пушистыми ресницами. У неё было правильной формы лицо, в меру пухлые розовые губы и красивый вздернутый носик, на котором бликовало солнце. Гладкие мягкие волосы, светло-коричневые на солнце, но каштановые в тени, прямыми спадали на плечи. Она была одета в лавандовое платье с пышными юбками, а голову украшала подвеска. Нилюфер чем-то была похожа на олененка. От этой мысли Ягмур улыбнулась, и посмотрела в глаза “олененку”. Хоть в Нилюфер и было что-то детское, нечто в её взгляде выдавало некую взрослость. Возможно, это было связано с материнством.      — Госпожа, как вы поживаете, — заметив, что Ягмур как-то долго её рассматривает, наложница Шехзаде решила начать разговор, чтобы не чувствовать эту неловкость.  — Всё в порядке, — ответила Ягмур пряча за улыбкой все переживания, — пойдем внутрь, не будем тут стоять, — Нилюфер кивнула и протянула руки к дочке, но Ягмур неуверенно спросила, — могу я её понести?  — Конечно, Ягмур Султан, — ответила мама, а Ягмур благодарно улыбнулась. Глядя на племянницу, ей совсем не хотелось выпускать её из рук. И Шахине, и её мама были на похожи на теплые солнышка, в компании которых было хорошо и уютно.  — Я не знала, что вы прибудете, к тому же так рано утром, — начала разговор Султанша пока они шли по прохладным коридорам дворца.  — Акгюль Султан за нас переживала, она прислала нам весточку. К тому же Госпожа ещё не видела свою внучку.  — Понятно, — бросила девушка, предполагая из-за чего именно переживала её мать, — а как же ты будешь объяснять свое исчезновение? — и тут она вспомнила об обстоятельствах, при которых Нилюфер покинула Топкапы. Все считали, что она была больна.  — Хасеки Султан об этом позаботилась, повода переживать нет, — коротко улыбнулась девушка, хотя на её лице промелькнуло беспокойство и… страх?   — Мы должны сначала поприветствовать Валиде Султан. Если сами к ней не придем, будет только хуже. Ты готова?  — Да, Госпожа, —улыбаясь ответила наложница, хотя Ягмур уже начинала беспокоиться...    — Валиде Султан, с добрым утром, — девушки поклонились хозяйке дворца.    Мать Султана уже сидела на тахте с неизменно важным видом, и кивнула на приветствия гостей.  — Ягмур, и тебе доброе утро, — поздоровалась женщина и перевела взгляд на ребенка на руках у внучки, а потом и на Нилюфер, — с кем ты ко мне пожаловала?  — Валиде, это Шахине Султан, дочка моего брата, Шехзаде Ахмеда. А это Нилюфер Кадын, её мать.    Девушка в лавандовом платье учтиво поклонилась. Валиде заметно оживилась, наконец полностью к ним повернувшись.  — Подойдите ближе, — легко кивнув головой сказала женщина, выпрямив спину.    Ягмур приблизилась к бабушке. Валиде не протянула рук, только посмотрела на правнучку.  — Красавица, — еле заметно улыбнувшись сказала она.    Ягмур немного удивилась, но не показала этого. Неужели ненависть Мирай Султан так сильна, что она даже не хочет подержать на руках свою родную внучку?   — Нилюфер, я не помню, чтобы Шехзаде Ахмед сообщал о твоей беременности во дворец, — обратив внимание на девушку озвучила Валиде с вопросом в голосе.  — Они ведь были тогда в походе, Госпожа, Шехзаде сам узнал о ребенке только когда приехал, — Нилюфер говорила с опаской. Мирай Султан немного задумалась, смотря на наложницу.  — Почему же я тебя совсем не помню? Да и в гарем к Шехзаде Ахмеду после возвращения с похода ты, насколько я помню не отбиралась? — было слышно, что Валиде что-то заподозрила.  — Госпожа, вы ведь сами одобрили мой отъезд из дворца, — брови Мирай поползли вверх. Ягмур и сама была немного удивлена, но не подала виду.    — О чем ты говоришь? — с нотками раздражения в голосе спросила Валиде Султан.  — Спустя какое-то время после начала первого похода Султана Селим Хана Хазретлери, — спокойно начала девушка, — я и ещё одна девушка заболели оспой если вы помните. Как только об этом стало известно, вы приказали сослать нас немедленно. Не знаю, что стало с другой Хатун, но я, каким-то чудом выздоровела, — в глазах девушки появился яркий огонек, так что не поверить ей было невозможно, — У меня не было ни семьи, ни друзей, я хотела вернуться во дворец, — продолжила девушка, — я скиталась по городу, пыталась узнать, где дворец, но мой жалкий вид лишь отпугивал людей. А вскоре, я поняла, что беременна. И тогда одна Хатун всё же согласилась помочь мне. Она отвела меня в Старый Дворец, куда знала дорогу. Там я и родила, и неделю спустя отправилась в Санджак к Шехзаде Ахмеду.  — С чего ты взяла, что ребенок его? — хищно сверкнув холодными глазами спросила Султанша.  — Госпожа, я могу на Коране поклясться, это его девочка. Вы только посмотрите на неё.   Шахине и правда была похожа на Ахмеда носиком и яркими голубыми глазками.  — Откуда мне знать, что она не плод твоей грязной связи с нечестивцем? Ты ведь шлялась по городу, кто угодно мог тебя взять.  — Госпожа, Шехзаде Ахмед признал девочку, разве это не доказывает её принадлежность к Османскому роду?   Мирай нахмурилась. Против Шехзаде, она пойти не могла. Если Ахмед признал ребенка, Валиде не станет пытаться опровергнуть этого.   — Как же ты вылечилась от оспы? — Мирай чувствовала, что это обман, но он был слишком хорошо продуман.  — Это чудо, Госпожа! Аллах помог мне, и моей девочке. Я молилась каждый день, и болезнь отступила сама.  — Шахине ведь здорова, на ней не отразилась болезнь? — Султанша выглядела спокойной, но в глазах её плескалась злость.  — Не переживайте, Госпожа, её обследовали лекари множество раз. Шахине совершенно здорова.  — Что ж, присядьте, поговорим вместе, — после небольшой паузы предложила Валиде.   Ягмур с опасением покосилась на неё, но, конечно, не ослушалась.   Началась обычная светская беседа. Ягмур учавствовала в разговоре, а сама пыталась понять, где здесь подвох. Возможно, Мирай Султан надеялась, что Нилюфер проговориться.   Вскоре их прервал стук в дверь, и Валиде легко отвлеклась от гостей сказав “войдите”.    Твердым размеренным шагом, в покои вошла Дильшах, так будто она хозяйка этих комнат, а то и всего дворца. Волосы её были заплетены в косу. На ней было богатое пурпурное платье, расшитое нитями и камнями, с малиново-красным кафтаном одетым поверх. Когда она прошла ближе к Валиде, на её короне блеснули драгоценные камни, дорогие рубины, которыми была усыпана тиара.     Красные камни.   Дильшах обменялась приветствиями с Валид, что-то сказала Нилюфер. Но все мысли Ягмур поглотила догадка. А что, если красные камни, это Дильшах? Она обожала этот цвет и очень часто его носила, он даже стал неким её символом. В голове всплыли и опасения Мелике по поводу сестрицы. Если дождь это Ягмур, то красные камни... Ягмур была почти уверена, что красные камни это Дильшах.   Видимо уловив эмоции тети, Шахине заворочалась у неё на руках и что-то жалобно протянула.   — Думаю, вам уже пора, — отреагировала Мирай Султан.  — Конечно, — Ягмур поднялась и передала малышку её матери, которая тоже встала, — с вашего позволения.  — Хорошего вам дня, Госпожа, — доброжелательно улыбнулась Нилюфер.   Ягмур прежде чем выйти, последний раз взглянула на корону сестры. У неё больше не осталось сомнений: красные камни это Дильшах.      Счастью Акгюль не было предела, когда она взяла на руки свою первую внучку. С умилением ахнула, когда девочка лучезарно улыбнулась своей бабушке. Ягмурсидела рядом, и также не могла налюбоваться своей племянницей. Это новое чувство, быть тетей, ей очень даже нравилось, хоть было странно и непривычно. Так по-новому. Но Шахине излучала такой свет, что хотелось всё время быть рядом с ней и развлекать её, чтобы девочка весело смеялась. Как сейчас. Хасеки смеялась вместе с внучкой, пока Нилюфер корчила смешные рожицы своей дочке.  — Посмотрите, какое сокровище мы уберегли, — нежно гладя малышку по головке сказала Акгюль, — как же мы жили бы без этой непоседы.  — Всё благодаря вам Госпожа, — с горящими глазами молвила Нилюфер, — если бы не вы...  — Тшш, — остановила её Акгюль, — не надо об этом, тем более перед Шахине, — сказала Хасеки и снова наклонилась над внучкой, — какое же красивое имя тебе выбрал Ахмед, — улыбаясь сказала женщина.    

*** 

    Почти весь день Ягмур провела рядом с племянницей. Шахине познакомилась и с Мелике, и с Танели, и с Гюленай, и даже подняла волну умиления в ташлыке, куда Нилюфер пришла поболтать с девушками. Малышка никого не оставляла равнодушным. Почти.     Забавной была их встреча с Мехмедом. Султанзаде по сути был ей дядей, но малыши были почти одного возраста. Девятимесячный мальчик сначала с любопытством таращил глазенки на девочку, а когда его мама, Танели стала умиляться девочкой и сюсюкаться с ней, он заплакал.  — Какой ты у нас ревнивый, — с милым смехом сказала Мелике, пока Танели пыталась его успокоить, покачивая на руках, и тоже улыбаясь.    Шахине, которая так же с интересом разглядывала Мехмеда, когда он заплакал, перевела взгляд на маму, с милейшим выражением лица. Она недоумевала, и в то же время выглядела расстроенной.     Эта картина заставила всех засмеяться.     Ягмур вернулась в свои покои уже вечером. Как только она вошла, она услышала немного недовольный “мяу”. Мансур, до этого сладко посапывающий на тахте, сладко потянулся. Ягмур подошла к котенку и с удовольствием его погладила. Малыш замурчал и снова свернулся в клубочек. За эти полгода, он подрос, его шерстка стала ещё длиннее, а детская неуклюжесть потихоньку сменялась взрослой грацией. Хвала Аллаху, что его разрешили оставить. Он ведь появился у Султанши в собственном дворце, а когда после быстрого развода она вновь вернулась сюда, Мансура вполне могли выкинуть на улицу. Ягмур до сих пор удивлялась, как Валиде Султан позволила котенку остаться. Скорее всего отец позволил. Она не говорила ни с Валиде ни с Султаном на эту тему, всё произошло само собой. И этому Госпожа была рада.    Вскоре в покои принесли ужин. Сегодня Ягмур наконец почувствовала аппетит и смогла нормально поесть, что в последнее время удавалось крайне редко.Султанша так и не восстановилась полностью после брака с Беркером: у неё всё ещё был недобор в весе. Как только она подумала о бывшем муже, на соседнюю подушку запрыгнул проснувшийся Мансур и стал пристально смотреть на лежащую с краю стола аппетитную куриную ножку. Ягмур не сдержала улыбки и сразу же поделилась с котенком вкусняшкой.     В эту ночь она спала спокойно.