Дождь

На дворе стояла чудесная погода. Утро ещё не дало солнцу разжарить землю, из-за чего лишь приятное тепло окутывало дворцовый сад. Сего нельзя было сказать о сердце молодой Султанши. Ягмур настороженно наблюдала за младшей сестрой, частично спрятанной рядами ровно выстриженных кустарников. Перед ней стоял полноватый мужчина, на вид лет сорока, улыбаясь во все зубы, так что длинные усы приподнялись наверх. Гюленай тоже вежливо улыбалась, но всё в ней кричало о том, насколько ей неуютно. В нескольких шагах от них, соблюдая дистанцию, но не давая слишком много свободы за разговором наблюдала Валиде Султан, словно коршун. Со всей строгостью она следила за каждым движением внучки, с высокой короной на голове, делающей её заметно выше, и закутанная в свой фиолетовый платок точно наёмный убийца.    Ягмур очень хотела бы сейчас стоять рядом с сестрой, поддержать её. Но Валиде Султан категорически отказала ей в присутствии. Она не хотела, чтобы Ягмур придала лишней смелости будущей невесте. Встреча с возможным женихом должна была пройти безупречно. Мирай не подпустила старшую внучку к Гюленай, с самого утра последняя была в компании бабушки. Сначала под её руководством девушке выбрали наряд и заплели волосы, а затем у Валиде был серьезный разговор с внучкой за закрытыми дверями главных покоев.     Потому сейчас, Ягмур могла лишь стоять на месте стараясь выцепить хотя бы одно слово в шелесте листьев и пении птиц, заглушающих беседу.    По гордому виду мужчины, было не сложно догадаться, что он хвастал своими богатствами и достижениями. Он выпрямился, слегка подняв подбородок, распевая о своей славе и достоинстве. Будто о чем-то вспомнив, Паша прервал восхваление себя любимого и жестом подозвал слугу. Скромный парниша, не отрывая глаз от земли протянул шкатулочку. Паша забрал её, лишь на секунду отведя глаза с юной девушки. Он торжественно открыл крышку, что-то сказав. Из-за кустов, Ягмур не было видно её содержимое. Гюленай мельком взглянула на Валиде поблагодарив мужчину. Старшая сестра даже на расстоянии почувствовала холод и скрытую угрозу во взгляде бабушки направленном на младшую.     Ягмур еле сдержалась чтобы не раскрыть рот, когда Гюленай легко поклонилась Паше. Тот так засиял, что чуть не затмил солнце, его улыбка стала ещё шире, уже напоминая какого-нибудь сумасшедшего. Он что-то сказал юной Султанше, а затем развернулся и низко поклонился Валиде. Она, кажется, попрощалась с ним, подойдя ближе и став рядом с внучкой. Когда мужчина уходил, Гюленай во второй раз немного склонилась. Вот теперь солнце и правда померкло на фоне этого счастливого сияния.    Проводив Пашу взглядом, Мирай Султан обернулась на старшую внучку. Ягмур выдержала её ядовитый взгляд. Женщина повернулась к младшей Госпоже, что-то холодно ей сказала, а потом ушла.     Ягмур сразу сдвинулась с места, подобрав подол длинного платья. Чуть ли не бегом она пересекла пару дорожек, что разделяли их с сестрой.  — Гюленай, как ты? — девушка, до этого словно замершая, медленно повернулась к сестре.   — Всё хорошо, — растянув губы в доброжелательную улыбку ответила младшая, но глаза её не заблестели.  — Почему ты... Зачем ты поклонилась?    Это не давало Ягмур покоя. Что нужно было сделать, чтобы заставить Султаншу поклониться Паше, ещё и дважды... Неужели Валиде так её запугала? — Валиде мне сказала. Я должна была произвести лучшее впечатление. Этот человек, Энгин Паша, он Санджак-Бей Тэке, важный государственный муж и лучший кандидат из вс...  — Гюленай, — остановила её старшая, нежно обхватив руками её плечи, — ты лишь повторяешь слова Валиде. А что ты сама думаешь?  — Я, — младшая посмотрела в глаза сестре, — мне кажется, что можно со временем полюбить кого угодно, не так ли? Если он хороший человек, то...  — Ты ведь видишь людей насквозь, так скажи, хороший ли человек этот Паша?    Гюленай замялась.  — Он приехал сюда с самого Тэке, очень вежлив и подарки привез...  — Гюленай.    Ягмур поймала взгляд сестры. В её голубых глазах было видно замешательство и какая-то борьба. Вскоре там начали собираться слезы.  — Нет, нет, не плачь.    Старшая сестра обняла будущую невесту. Сердце защемило от её боли.  — Что же мы сделаем, Ягмур? — дав слезам выйти на волю в отчаянии спросила девушка, — мы должны подчинятся тем, кто старше и сильнее нас, должны следовать традициям. Своими браками нам положено укреплять позиции нашей Империи, нам запрещено выходить замуж по любви.  — Ну, Гюленай, успокойся. Я тебя не оставлю, слышишь? К тому же, посмотри, Акгюль Султан, Танели Султан, Мелике, все они за мужем за дорогими их сердцу мужчинами. Брак по любви — это не сказка, это возможно. Ты не должна так просто сдаваться Валиде. Она считает, что в праве решать судьбы каждого, но она ошибается. Ты дочь Падишаха, его сокровище, он не даст тебе страдать.  — Он позволил страдать тебе, — всхлипнув заметила Гюленай. У Ягмур сжалось сердце при этих словах.  — Он не знал. Это была ошибка. Отцу было искренне жаль, он пообещал мне никогда больше не доверять своей матушке так слепо. Он разрешил брак с Айкутом. И это прямое доказательство того, что ему не безразлично наше счастье.   Гюленай больше не плакала, только смотрела пустым взглядом в никуда. Ягмур погладила шелковые волосы сестры обращая на себя внимание.  — Я обещаю тебе, ты не выйдешь за него замуж.   

*** 

    Весь оставшийся день Гюленай была понурой. После встречи с Пашой она вернулась к себе сказав, что хочет побыть одна. Ягмур пошла проведать матушку, а потом зашла к Мелике. Золотоволосая собиралась выйти в сад, когда к ней пришла гостья, и они решили идти вместе.   — Я пообещала помочь ей, но я не уверена, что смогу.    Ягмур поделилась историей с женихом их младшей сестры и Мелике полностью разделяла её шок.  — Я тоже не оставлю её. Вместе мы справимся. Гюленай не заслуживает такой судьбы, — твердо сказала племянница Султана.  — Как грустно, что традиции совсем не рассматривают нас как людей, а лишь как инструмент укрепления власти, — печально заметила Ягмур.  — Возможно пришла пора изменить традиции? — Мелике остановила на сестре загоревшийся взгляд.  — Мелике, — слегка улыбнулась старшая, — я не думаю, что это так просто. К тому же пока Валиде с нами, она нам точно этого не позволит.  — Верно, — слегка потеряла уверенность племянница Султана, — кстати странно что она так просто позволила тебе спокойно жить.  — Что ты имеешь ввиду?  — Всё что Валиде Султан сделала, когда ты всем сообщила об Айкуте, это грозно ушла с праздника.   — Я тоже думала об этом, — призналась Ягмур, — скорее всего меня ждет сюрприз.    От безнадежной улыбки сестры Мелике захотелось плакать. Она взяла лучшую подругу за руку и легко сжала.  — Прорвемся, — улыбнулась златовласая.      Девушки вышли в небольшой зал рядом со входом в ташлык. Изначально, они хотели просто пройти мимо к выходу в сад, но один человек там заставил их остановиться.   — Ягмур Султан Хазретлери и Мелике Султан Хазретлери, — объявил ага на входе, когда сестры улыбаясь прошли внутрь.    Мелике изящно кивнула девушкам разрешая вернуться к своим делам.  — Нилюфер, как ты? — первой начала Ягмур, когда все девушки расселись по своим местам навострив уши.    Девушка в нежно-голубом платье подняла голову встречая Султанш такими же тёплыми взглядом и улыбкой. На руках у матери улыбалась дочь.  — Благодарю вас Госпожа, мне уже намного лучше.    Ягмур была несказанно рада снова видеть Нилюфер здоровой и в хорошем настроении. Мелике жестом пригласила всех сесть на диванчик.   — Как Шахине? — спросила золотоволосая, когда все девушки присели.  — Хвала Аллаху, с ней всё в порядке. Она растет здоровенькой, думаю скоро уже будет говорить, да красавица? — Нилюфер со всей нежностью взяла её маленькую ручку.  — О, вернулась, хромая?    Госпожи с удивлением обернулись на голос. В ташлык вошла Йетер Хатун, которая сейчас опустила глаза в пол и присела в поклоне, сосредоточенно рассматривая узоры на ковре. Видимо, она не сразу заметила двух Султанш, сидевших рядом с “хромой”.   — Что это такое? — прозвучал недовольный голос Мелике. Она смотрела нахмуренным взглядом прямо на черноволосую служанку.  — Простите, Госпожа, — промямлила Йетер, — ведь бедняжке так сильно досталось.    Не будь тут Султанш, подружки Йетер точно бы засмеялись, словно крысы, но они были не такими смелыми как она.   — Хатун, следи за своим языком. Нилюфер Хатун наложница старшего наследника и мать его первого ребенка. Ты должна проявлять к ней уважение, — грозно ответила на колкость Мелике, — иди, куда шла.  — Простите, — повисла небольшая пауза будто девушка над чем-то раздумывала, — я только хотела пожелать ей скорейшего выздоровления и усвоения урока. Вам госпожа, сил и выдержки, а Ягмур Султан поскорее невестой стать да долг перед государством исполнить.    На миг повисла гробовая тишина, прежде чем Мелике резко подорвалась с места, от чего Йетер вздрогнула. За ней встала и Ягмур.  — Кто ты такая Хатун? Как у тебя смелости хватает на такое? — племянница Султана стремительно приблизилась к девушке, вынудив её отступить на шаг назад.    Ягмур осторожно подошла к сестре, чувствуя ярость, волнами разливающуюся от неё.   — Дай Аллах Госпожа, чтобы недоразумение, мешающее вам вступить в законный брак поскорее, наконец сгнило, — быстро сказала Йетер глядя прямо в глаза Ягмур.    Звонкая пощёчина застала всех врасплох.     Даже сама Йетер валяясь на полу и держась за щеку смотрела на старшую дочь Султана с удивлением.   Ягмур кажется только сейчас поняла, что сделала. Она почувствовала, как мелко дрожит. От злости?   — Стража! — нарушила тишину Мелике, — бросьте эту девку в темницу.  — Что? Нет! Госпожа! — кричала Йетер когда её подняли с пола и завели руку за спину, пока она протестующе брыкалась, — Нет! Нет! Пустите! Не пойду! Асель! Асель! Помоги мне! Скажи Дильшах Султан!     Только сейчас Госпожи увидели недавно вошедшую в ташлык Асель, которая неподвижно остановилась у входа наблюдая за сценой. Она выглядела обеспокоенной.  — Живее! — раздраженно прикрикнула Мелике на стражников, которые как можно скорее вывели орущую Хатун.  — Госпожи, — поклонилась Асель на задумчивый взгляд Мелике и немного пустой, Ягмур, — я пришла за Нилюфер Хатун, Валиде желает видеть её.   

*** 

    Лагерь османов гудел.     Воины сидели кучками обсуждая победу и начищая сабли. Пловдив пал вместе с Гаврил-Тодором. Победители вернулись в основной лагерь со своими командующими. Янычары бодро вскакивали с мест кланяясь проходящему Айкуту Паше, который отвечал им легким кивком головы и улыбкой. Именно ему удалось поймать Гаврила и перебить почти всю его Гвардию. Воины его полка смогли довольно быстро зачистить логово врага.    Крепость пала после полуночи, спустя почти сутки с начала штурма. Это был самый длинный с начала похода бой. Айкут приволок Гаврила прямо к Султану вместе с ключами от крепости. Сейчас, когда солнце уже клонилось к закату, третий визирь шел в шатер к Падишаху. Султан дал армии насладится триумфом, а вечером собрал Совет.    Вскоре черноволосый парень передал оружие охранникам и ступил в шатер.   — Айкут Паша успешно справился со своим первым заданием, — огласил янычар, сидевший с товарищами не так далеко от главного шатра, проводив Пашу взглядом.  — Али Паша справился бы с этим намного быстрее, — выказал молодой парень сидевший рядом.  — А ты бы вообще помалкивал Саид, это ведь тебя Третий Визирь тащил с поля боя в безопасное место чуть ли не от самых стен крепости.  — Да, что-то ты во время штурма подкачал, — хлопнул его по колену товарищ, вызвав взвизг. Янычары засмеялись, глядя на самого младшего солдата.  — Теперь нас ожидает награда, — мечтательно бросил солдат, когда смех наконец остановился.  — Да какое там, все награды Айкут Паша получит, нам ничего не достанется, — ответил ему другой янычар.  — Ага, например руку дочери Султан, — ухмыльнулся Хаким, бывший солдат Беркера Паши.  — Думаете это правда, что Айкут спас её? — подал голос Саид.  — Да глупости это всё, — первее всех ответил Хаким, — да нам даже смотреть на Госпожей нельзя, а если бы он вынес её из огня, то есть коснулся, то точно был бы сейчас в сырой земле, а то и на дне Босфора. Это всё легенда чтобы оправдать его быстрое назначение.  — Всё никак не можешь забыть бывшего командира? — ухмыльнулся Заир, — позволь напомнить, Беркер Паша изменник, который был осужден нашим Повелителем и изгнан из столицы, хотя именно он в сырой земле и должен сейчас лежать.    Янычары натирали сабли следя за перепалкой двух парней. Заир бывший верным человеком Айкута с недавних пор, и бывшая правая рука Беркера — Хаким,никак не могли спокойно выносить присутствие друг друга.  — А к тому же, напомни, кто потушил пожар в прошлом походе? — перебил Заир распирающего от злости противника.  — О, да! — подключился Саид, — ведь он тогда ещё и Шехзаде Ахмеда спас! Оттолкнул вовремя, когда на него чуть не упали куски горящего шатра, — младший солдат с круглыми от восторга глазами рассказывал то, что услышал от других воинов, ведь этот поход был его первым.  — Ага, спас, будто Шехзаде сам недостаточно умен чтобы не увидеть горящий шатер, — передразнил его Хаким, — к тому же это тоже вранье.  — Тем не менее именно Айкут Паша организовал паникующих солдат чтобы эффективно потушить лагерь, к тому же сам многим помог и многих вытащил. Уж с этим ты поспорить не можешь, верно, Булут? — заговорщическим взглядом Заир посмотрел на рядом сидевшего воина.  — Верно, — мрачно ответил черноглазый парень с ожогами, оставшимися с ним на всю жизнь. В тот день он не сразу сориентировался и оказался в горящем шатре. Айкут вытянул его из шатра потушив его часть, но шрамы от языков пламени остались.    Хаким нервно хмыкнул и встал с места, со сжатыми кулаками уходя прочь.   — Иди, иди, может остынешь, — с насмешкой кинул ему вслед Заир вызывая смех у товарищей.    — Заседание Совета объявляется открытым, — огласил Султан, когда последний член военного Совета вошел в Шатер.  — Позволите, Повелитель? — начал Великий Визирь. Получив кивок, он доложил, — осада Пловдива начатая перед рассветом 11-го августа завершилась взятием крепости и города сегодня, 12-го августа, так же, перед рассветом. Потери для нас минимальны, 200 человек пали, 150 ранены. Всего за поход потеряно 700 бойцов. Потери выходят меньшими, чем планировалось.    Султан Селим внимательно слушал, поглаживая бороду.  — Хорошо. Как Мехмед и Искандер Паша на севере?  — Их воины уже добрались до Варны и начали осаду по плану, сделанному в столице. Полагаю, им понадобиться в худшем случае неделя чтобы отвоевать город обратно, так как, по нашим сведениям, болгары не успели хорошо там закрепиться.  — Таким образом, стоит ли нам уже сейчас выдвигаться на Софию? Мы ведь думали, что нас встретит большее сопротивление и до Пловдива мы сможем дойти лишь к концу осени, — озвучил свои мысли Мурад Паша.  — Разведка показывает, что путь к Софии между гор чист, — сообщил ещё один Паша.  — Вы смогли установить, где именно находится Константин? — Султан обвел взглядом Совет.  — Наши разведчики ещё не добрались до Видина, однако уже в Софии, скоро оттуда должны прийти новости, — доложил Великий Визирь, — Капудан Паша также уже на месте, он уже начал захватывать острова неверных греков.    Паши и Повелитель обдумывали полученную информацию.  — Мы останемся тут пока не вернутся разведчики из Софии. Если Константин там, задержимся чтобы основательнее подготовится, если же нет, пойдем на Софию и захватим, а тогда уже достанем Константина в Видине.    Паши склонились в безмолвном согласии.  — Я также принял решение, — члены Совета разогнулись и устремили взоры на своего Султана, — Али Паша и Айкут Паша, взятием Пловдива завоевали ещё большего доверия. Я прибавляю к полкам под их личным командованием по 500 янычар.   — Благодарю вас Повелитель, — отозвались Паши, склонившись.  — Заседание Совета окончено.    — Паша.    Айкут вышел из шатра одним из последних. Пока он забирал обратно своё оружие, к нему подошел и склонился Заир. В одном из первых сражений, Третий Визирь спас парню жизнь, за что тот считал своим долгом отплатить верностью.  — Заир, — кивнул Айкут, — что говорят воины?    Мужчины неспешно пошли вперед, разговаривая.  — Янычары рады победе, Паша, — довольно сообщил парень с рыже-русыми волосами, — многие восхищаются вами.  — Я часть армии Султана, к тому же завоевывали Пловдив не только воины из моего полка, но и воины Великого Визиря и ещё несколько полков, отданных нам под командование. С помощью Аллаха, мы одержали победу.  — Вы не считаете себя лучше нас, это и ваша сила и ваша слабость, Паша, — прямо сказал Заир, чем заставил Пашу посмотреть на него, — одни считают вас братом, а другие слишком молодым и неопытным командующим.  — Твоя честность тебе так же и сила и слабость, — с ухмылкой подметил Айкут, и положил руку на плечо Заиру, прежде чем он успел что-то сказать, — но это в тебе и лучшее.    Уже на подходе к шатру Айкута, обоим навстречу вышел Махмуд Ага, правая рука Третьего Визиря и его лучший друг.  — Паша, — поклонился высокий темноволосый парень, — отчеты о вашем полке за битву у Пловдива.    Айкут посерьезнел, а довольный вид Заира сменился скорбящим. Третий Визирь похлопал рядом стоящего солдата по плечу.  — Да будет Аллах с ним.  — Аминь.   

***Ранее*** 

    Прихрамывая, Айкут всё равно упорно шёл вперед, следя за каждым звуком. То, что Гаврил был на крыше, могло быть и полным враньем, однако проверить всё же стоило. Со спины его прикрывало три янычара с его полка. Наконец, показался большой деревянный люк, который оказался не запертым. Айкут и Заир вместе откинули его и вылезли на крышу. Они оказались на одной из двух башен, той, что уже и выше. И тут не было ни души. Айкут с подозрением осматривал местность.     В мгновение ока, через края крыши на башню запрыгнуло десять воинов Гвардии. Они затаились, держась за выступы в стене. Им доложили, что Айкут Паша должен был завоевать крепость изнутри, пока Али Паша проводил обстрел снаружи. И болгары не могли этого допустить.  — В бой! — крикнул Айкут Паша.    Стычка была долгой и кровавой. Четыре османа против самых лучших воинов Пловдива. Тишину разорвал лязг метала и военный клич. Противники целились в глаза, в шею, в сердце, стремились застать врага врасплох и поразить. Несколько минут бой велся на равных. Первым пал болгарский гвардеец. Османы с ещё большим рвением ринулись в бой. Ещё двое болгар упали. Айкут сражался с тремя воинами, Заир с двумя, а Булут и Кюрт боролись каждый с одним противником. Заир расправился с одним и ранил второго врага, когда услышал крик. Крик, который он уже никогда не забудет.    Повернувшись в сторону, где ещё мгновение назад стоял Кюрт, он увидел лишь с ухмылкой смотрящего вниз болгарина. Кюрт, его младший брат, его волчонок...    С наполненным болью криком он вонзил саблю в уже раненного болгарина и бросился на убийцу своего брата. Айкут расправившись с двумя и откинув третьего поспешил на помощь Булуту, которого сбил с ног противник. Одним взмахом сабли со спины он убил нападающего и вовремя развернулся чтобы отбить удар своего противника. Болгаринов осталось двое, этот, и убийца Кюрта. Османов — трое. Мечи схлестнулись лишь пару раз, прежде чем противник Айкута пал. Заир с неистовой яростью осыпал ударами убийцу своего брата. Оба были покрыты кровью болгарина, один еле держась, другой в бешенстве наносил всё новые и новые раны врагу. Прижав его к краю, Заир пронзил врага мечом в последний раз и столкнул вниз.    Окровавленная сабля с силой ударилась о камень, её лязг заглушил полный горя вопль.    Айкут подошел к солдату и сжал его плечо.  — соберись, Заир, — приказал Паша крепче сжав брыкающегося парня, — мы должны закончить начатое.    Янычар резко развернулся, сразу вытерев застывшие в глазах слезы.  — Паша!    Обернувшись, Айкут проследил за направлением, которое указывал Булут. На соседней башне появились люди. Несколько гвардейцев обступали крупную фигуру в заостренном шлеме.     После короткого разговора, мужчины начали действовать. Булут остался на крыше подготовив лук и стрелы, пока Айкут и Заир пробирались по выступающим камням и неровной крыше ко второй башне.     Выпущенная стрела заставила гвардейцев обернуться к первой башне, благодаря чему, Айкут и Заир запрыгнули к ним на крышу с противоположной стороны и сразу же поразили двух воинов. Эффект неожиданности сработал отлично.   Заир занялся остальными солдатами, а Айкут сцепился с Гаврилом.     Защитник крепости наносил удар за ударом, не останавливаясь. Третий визирь все время оказывался у края башни и каждый раз выворачивался чтобы вернуться на середину. Поблизости вскрикнул Заир, когда его левую руку ранил гвардеец. Булут продолжал обстреливать врага с первой башни, но из-за присутствия своих и непрекращающейся стычки, было сложно выпустить стрелу в нужного человека.    Айкут присел, защищаясь от очередного удара и резко сделав выпад толкнул Гаврила. Секундная потеря равновесия, и Паша смог поразить его в ногу. Болгарин тут же нанес ответный удар. Краем глаза Айкут увидел замахнувшегося на Заира гвардейца, которому янычар не мог дать отпор из-за раны и неудачного положения. Блокировав удар Гаврила, Айкут точным попаданием сбил его с ног, несколько шагов, и он вонзил меч в нападавшего на своего янычара гвардейца.    Защитник Пловдива оказался у Айкута за спиной, но тот вовремя отступил в сторону сразу поймав своим мечом сильный удар мужчины, отчего в руках зазвенело. В одно мгновение, Визирь сделал быстрый шаг и оказался сзади. Выбив воина из равновесия одним ударом в ногу, Айкут с силой впечатал его голову в каменную низкую стену башни, отключив его. Поранив обе руки противника, Третий визирь обернулся на Заира, которого секунд десять назад спас от удара.     Айкут подал ему руку и помог подняться. Булут уже спрыгнул с первой башни и пробирался по крыше к напарникам. Паша, не теряя сосредоточенности бросил на лежащего на полу Гаврила удовлетворенный взгляд.