Дождь

  Вытянутые безобразные тени обступали её со всех сторон, извивались словно змеи, возвышались загоняя в капкан, заставляя дрожать каждую клеточку тела своим гадким и пугающим присутствием. От удушающего ужаса что они создавали выворачивало наружу. Где-то в далеке слышались зверские крики боли, и хлесткие удары. Молодая девушка кричала что есть сил. Ягмур в ужасе оглядывалась по сторонам из последних сил ища выход, а голова пульсировала от черноты, поглощающей все мысли.     Крики вдалеке все сходили на нет, пока не наступила звенящая тишина. Тени вокруг замерли как затаившиеся хищники, раскрывая пасти с несколькими рядами и зубов и выпуская длинные когти. Они пожирали сознание горящими красными глазами с пустыми взглядами, заполненными лишь кровожадностью. Ягмур в слезах смотрела на их искривленные лица. Воздух упорно не хотел наполнять легкие.     Сквозь пелену туманного страха, Ягмур увидела протянутую к ней руку. Она излучала теплый свет, была словно маяком, домом. Как только она дотронулась до неё, по телу разлилось тепло, она почувствовала силу и твердость, и рука дернула её на себя. Перед ней наконец показалось лицо её обладателя. Он обхватил её, пряча в объятиях, а она прижалась к нему, наконец почувствовав, как сходит напряжение, как её тело расслабляется. Безопасность.    Внезапно она почувствовала будто когти полоснули по груди. Это случилось ещё раз и ещё, пока она не увидела, как темнота просачивается между ними. Теплый свет словно создаваемый объятиями стал в клочья разрываться, не сумев устоять перед тьмой.    Ягмур схватилась за Него стараясь всеми силами удержаться. В его синих глазах отражалась её паника и страх. Страх потерять...     Между ними выросла одна из теней, похожая на искривленную женщину. Она была одновременно старой и молодой, знакомой и чужой, разъярённой и спокойной. Ягмур вцепилась в его руку, что есть мочи держась за это родное тепло. Через мгновение, Тень закрыла собой Айкута.  — Ягмур! — услышала она встревоженный родной голос. Тонкие пальцы до побеления сжали его ладонь, судорожно обхватив её, пока темнота снова и снова раздирала девушку когтями отталкивая от Айкута, чье лицо было спрятано за чернотой.   — Айкут! — до потери голоса закричала девушка, задыхаясь от рваных ран на груди. Под ногами что-то прозвенело. Ягмур позволила себе опустить взгляд. В грязи лежал короткий кинжал с золотой рукоятью и белым светящимся лезвием. Тень перед ней зашипела, сверкнув красными глазами. За долю секунду она полоснула огромными когтями по её руке. Ягмур вскрикнула от боли отлетев назад от удара.     Прежде чем она успела что-то сделать, вокруг неё сгустился мрак, не давая ей двигаться. Тень торжествующе оскалилась, обнажая ряды заточенных зубов.     Айкут обнажил меч, рассекая им наступающие тени и превращая их в черную пыль, пытаясь прорваться к ней. Она с трудом вытянула дрожащую руку из вязкой черноты, затрудняющей все движения будто болото. Кости протестующее затрещали от приложенных сил. Её платье превратилось в разодранное тряпье ухудшавшее ощущение глубоких ран от когтей.     Айкут с легкостью перебил уже несколько десятков теней. Ягмур старалась достать до сияющего ножа, наполовину погребенного в черной пыли.    Внезапно, Тень поднялась в небо махая рваными черными крыльями. Она исчезла из виду. Ягмур стиснув зубы протягивала руку всё дальше сквозь мрак шипящих теней, неспеша царапающих её когтями со всех сторон, словно играясь с будущей жертвой. Айкут наконец прорвался вперед, и уже шел к ней по расчищенному пути, но...    С высоты, с огромной силой на него обрушилась тьма, прорезая насквозь кривыми когтями.    Он широко раскрыл глаза и словно пытался что-то сказать, но безжизненно повалился на землю утопая в черной пыли. Она окрасилась кровью.     Истошный крик Ягмур прорвал черноту, заложив уши ей самой.     Она вскочила в постели с трудом хватая ртом воздух. Легкие горели так, будто они были наполнены водой. Тело, покрытое холодным потом, пронизывало холодом.   — Госпожа, — в комнату вбежала перепуганная внезапным криком Маниша.     Ягмур трусило. Это просто сон, просто сон, просто сон, повторяла она сама себе. Но искалеченное тело Айкута не давало вздохнуть с каждым разом.  — Госпожа, у вас кровь, — с долей удивления и тревогой в голосе сказала подбежавшая Маниша.    Ягмур опустила взгляд на свои руки. Ближе к локтям её руки были покрыты отметинами от ногтей, из некоторых сочилась свежая кровь. Только сейчас она почувствовала боль, ранками были усыпаны обе руки от локтя до плечей.   — Карина, принеси воду и платок, — попросила Маниша вторую проснувшуюся служанку, которая тут же убежала, — Госпожа, всё будет хорошо, не волнуйтесь, это был просто кошмар, это не правда.   

*** 

   Это не правда.  Ягмур опустила обратно рукав легкого летнего платья. Ночные ранки покрылись корочкой, но страх что она по-настоящему прожила в кошмаре остался таким же ярким и реальным.     Прошло несколько дней с праздника Ураза-Байрам и все вернулись к привычной рутине. Жизнь текла своим чередом, и жители города и обитатели дворца уже привыкли к действующему походу, хотя тоска по родным пронизывала каждый их день.     Ягмур не спала все эти три ночи. Как только она проваливалась в сон, ей снился один и тот же кошмар, разрывая в клочья душу. Она не находила себе места, то в панике мечась по покоям, то безжизненно смотря часами в одну точку. За это время её навещала мама и Мелике с Гюленай. Ягмур изо всех сил держалась, не выдавая своё состояние. Они так же боятся: за отца, мужей, братьев. К чему им слушать её ночные кошмары? Она думала, что справится сама, но сегодня случилось это... как тени из её сна, она сама исцарапала себя их когтями. Образ умирающего в муках возлюбленного не давал ей покоя. Она сотню раз садилась за написание письма, но дрожащие руки выводили лишь неразборчивые кляксы, смазанные выступающими слезами ужаса.    Почему это случилось так внезапно?    Почему сейчас?    Возможно, из-за разлуки с Айкутом. Из-за почти случившейся смерти на пожаре. Из-за ежедневной тревоги за Него, за отца, за брата, за также переживающую мать, сестер. Из-за жестокого и внезапного наказания хрупкой девушки. Из-за Валиде, что пробудила в ней страх вынесенным решением. Из-за внезапного предложения о помолвке, из-за расплывчатости предстоящей судьбы, из-за тревоги за замужество младшей сестры, из-за присутствия постоянной скрытой угрозы от Дильшах, из-за подозрительного бездействия Годже, из-за непонятной и устрашающей загадки из другого кошмара, из-за...    Ягмур сжала перила балкона, стараясь заглушить табун нескончаемых мыслей. Возможно, просто всё накопилось. Она бы всё сейчас отдала чтобы увидеть Айкута живым и здоровым, чтобы заглянуть в его синие счастливые глаза и сжать его теплую руку. Руку, которая так зверски тряслась пока он задыхался в черной пыли...    Девушка зажмурила глаза пытаясь успокоиться. Этим она только сведет себя с ума. Она может только молится. И не дать страху убить разум.   

*** 

   Уже знакомая фантомная боль поразила грудь, из-за которой пришлось в последний момент уворачиваться от лезвия меча. Оттолкнувшись от каменной стены, Айкут одним точным ударом вонзил меч в противника, и продолжил путь вверх по узким коридорам очередной болгарской крепости.    До сего момента, армия Султана так и не встретила достойного сопротивления, что заставляло простых воинов ликовать, и легкость победы только раззадоривала юных бойцов. Однако вышестоящие люди, включая Султана не слишком радовались подобному ходу событий. Это могло значить что основные силы ждут их в Софие в полной боевой готовности.    До сего момента, так как сегодняшняя битва уже порядком затянулась. С самого рассвета крепость Пловдива держала оборону. Только к закату, османам удалось прорваться внутрь, и сейчас они упорно искали свою главную цель: Гаврила-Тодора, защитника и управляющего Пловдива. Без его смерти победа лишь иллюзия. Гаврил-Тодор проворный хитрец и искусный политик, если повторить ошибку прошлого похода и помиловать его — вся сегодняшняя битва будет лишь напрасной тратой времени.     Сквозь толстые стены крепости пробивались лишь отголоски пушечных залпов. Айкут давно отделился от своих солдат: им пришлось это сделать чтобы не дать Гаврилу уйти. В каждом коридоре должно быть по османскому солдату. К тому же, ни за что нельзя провалить эту атаку, ведь от неё, во многом зависела дальнейшая судьба Айкута.    За две недели похода все восточные крепости взбунтовавшейся Болгарии были взяты легко, не только из-за отсутствия весомого сопротивления, но и из-за Совета Пашей, что находили самые быстрые и эффективные методы для победы. В их числе был и Айкут. Совсем недавно возвращенный Эски-Хисар, вновь стал частью Османской Империи всего лишь за час битвы.    Айкут Паша, как третий визирь получил под своё командование полк янычар состоящий из тысячи солдат. Он всерьез занялся доверенными ему воинами, следил чтобы они не забывали тренироваться, но, и чтобы получали положенный отдых и еду.     В одной из первых атак, Айкут немало помог своим солдатам, часть которых участвовала в набеге. Вместе с их товарищами, он точно также оттаскивал раненых с поля боя, прикрывал их в хаосе сражения, и спасал от незамеченных вовремя ударов врага.     Он не ставил себя на ступень выше, ведь перед лицом смерти — все равны.     Бывшие подчиненные Беркера Паши, были сначала настроены скептически. Что может сделать юный паренек? Которому, к тому же, так неожиданно, и вроде вовсе не заслужено, свалилась такая почетная должность. Слухи, вопреки стереотипам, с радостью гуляли и среди мужчин, но большинство считали, что история спасения Султанской дочери не более чем миф. Ведь как такое возможно? Да и ведь, за подобное казнь полагается?    Но с первой битвы многие поменяли своё мнение, а затем все больше и больше из них стали доверять своему главному командующему как родному брату. Айкут Паша всегда сражался с ними на равных. Никогда их не бросал, и следил за благополучием каждого, приказав сообщать ему лично о каждом ранении и смерти.    На встречу ему выбежало трое вооруженных болгар. Ухмыльнувшиеся стражники крепости явно считали, что с одиноким османским солдатом они справятся в два счета. Мечи схлестнулись, разнося звон метала по холодным и узким каменным коридорам. Айкут сконцентрировал все свое внимание на враге, предугадывая их движения заранее.     Первый меч вылетел из рук болгарина, который сразу повалился на неровные ступени сраженный быстрым ударом сабли, которая также молниеносно заблокировала удары двух других мечей. Сделав выпад, Паша сбил одного болгарина с ног, оттолкнув второго. Лежащий болгар не успел ничего сделать, когда его же меч направили прямо в него. Последний же, сделал ошибку безраздумно кинувшись на молодого, но сильного османского воина. Их оружие схлестнулось лишь раз, заглушив воинственный крик болгарина пока его меч не отлетел вниз, выдернутый отточенным круговым движением сабли.   — Где Гаврил? — Айкут прижал болгарина к стене приставив саблю к горлу. Перепуганный солдат с ужасом озирался на мертвых товарищей у них под ногами, и с испугом смотрел в глаза противнику. Ему казалось, это глаза смерти. Синие, которых не было ни у одного человека, каких он встречал за свою жизнь.   — Отвечай, где ваш командир? — встряхнул перепуганного паренька Айкут.      Снизу послышались звуки приближающихся бойцов. Обостренные разгоряченной кровью чувства работали на полную силу. Айкут выхватил взглядом герб, прикрепленный к кольчуге болгарина, которого он вжал в стену. Герб Пловдива. Их носили только...    Сжав горло противника, Айкут выставил меч готовясь обороняться.   — Ти ни се обади — сказал на болгарском один из пятерых прибывших болгар. У всех на груди красовался желтый герб Пловдива. Как говорил Мирак Бей, который завоевал эту крепость в прошлом походе, получив звание Санджак Бея, их носила только особая гвардия, личные воины Гаврила.    Не медля ни секунды, Айкут расправился с болгарином, которого до этого прижимал к стене. Это заставило только что появившихся с яростью кинутся в бой.     Узкие коридоры, не давали большого пространства для маневров. Это не давало врагу легко уйти, но в то ж время, самим защитникам крепости это также не прибавляло маневренности. Айкут стал ровно посреди коридора, не давая возможности обступить его и прижать к стене. Только двое болгаринов помещалось в один ряд в этих узких коридорах, что делало стычку легче.   — Това е Бей или може би дори Паша. Да занесем главата му на Гаврил!    С этими словами первый из них обрушился на Айкута. От напора более сильного мужчины пришлось отступить наверх. Их мечи схлестнулись с металлическим звоном разносящимся эхом в ушах. Стоявший рядом с ним воин, сделал выпад намереваясь полоснуть по ногам Паши, но тот перепрыгнул на ступень выше, тут же со всей силы наступив на оружие. Солдат выпустил его из рук. Наклонившись, уворачиваясь от нового удара рослого мужчины, Айкут вонзил свой меч в незащищенный бок первого солдата.     Борясь с двумя противниками сразу, Айкут отступал всё выше. Взрослый мужчина не давал повода атаковать себя.    Удар, удар, удар, выпад. Шаг назад. Наступление, удар. Опытный воин гвардии с более молодым напарником ни в чем не уступал Паше, толкая его всё выше по лестнице. С каждым ударом, в руках всё сильнее звенело напряжение. В глазах болгарина загорался триумф и предвкушение победы. Ошибка.    Быстро поднявшись на несколько ступеней, Айкут вынудил врага последовать за ним. Тут он выставил саблю целясь в лицо врагу, и подался вперед, в то же время ударяя ногами второго воина, сбивая его. Ему наконец открылся бок рослого мужчины. Тот тоже это заметил, и тут же отступил немного назад выставив перед собой меч. Он резко выступил вперед с нажимом удерживая саблю Паши от себя. Напор был слишком сильным, и Айкуту пришлось отступить ещё на пару ступеней вверх.     Секундная потеря равновесия стоила Паше удара мечом в ногу. За его спиной теперь была развилка, где коридор разделялся на две таких же змеиных норы. Немного открытого пространства могли и помочь, и навредить. Нужно было быстро принять правильное решение.    Вопреки ожиданию мужчины и его напарника, уже другого воина что закрывал его бок, Айкут не продолжил отступать. Одним резким движением сабли он поразил младшего воина в глаза. Тот с ужасным воплем свалился на несколько ступеней вниз. Секундный шок рослого воина дал Айкуту время сбить его с ног одним сильным ударом, и также встретить смерть.  Спиной Айкут почувствовал чье-то присутствие и вовремя обернулся: как раз чтобы успеть заблокировать занесенную над ним саблю. Ещё два воина гвардии появились из змеиных нор. Оттолкнув одного из них сильным напором меча, он проскользнул между одновременно повалив с ног другого. Один удар сабли забрал жизнь уже лежащего на каменном полу мужчины, а второй удар выбил меч у оставшегося болгарина. Приставив саблю к его горлу, Айкут впечатал его в стену.  — Паша!    Из развилки показалось трое янычар, уже покрытых кровью врагов. Увидев пригвожденного к стене врага, они ухмыльнулись и стали в стороне.  — Где Гаврил? — твердо спросил Паша немного охрипшим голосом.  — Нищо няма да ти кажа! — прокряхтел солдат.   — Где. Гаврил. — совершенно спокойным тоном повторил Айкут, хотя глаза его горели холодным пламенем.     Сабля прижалась сильнее к горлу мужчины, и тот прилагал все усилия чтобы вдохнуть немного воздуха. В голове угасала доблестная мечта погибнуть как герой, и ярким светились образы жены и двоих детей, что дрожат сейчас в секретном подвале их особняка. Болгарин сглотнул из-за всех сил надеясь задохнуться как можно быстрее, но Паша не давал ему такой возможности. Все внутри жгло от недостатка воздуха, но враг пристально следил чтобы гвардеец не умер. Это было невыносимо.  — Ты можешь и дальше мучаться, — прозвучал тихий голос смерти, — а можешь признаться и найти покой.   Османские воины перевели взгляд на покрасневшего гвардейца.  — Гаврил е на върха. Покрив. небе. Слънце, — выдавил из себя болгарин, указывая глазами наверх стараясь чтобы, его поняли.   И он провалился в вечный сон.   Айкут придержал тело и дал ему упасть на холодные камни. Опершись на стену чтобы перевести дух, Паша наконец обернулся на своих троих людей. Все были из его полка.  — Ну что, вперед?