Дождь

Спокойные горы, покрытые зелеными лесами, возвышались над старинным городком. Появившийся ещё во времена римлян Диоклетианополь приютился у подножия мягких гигантов. Город со своей историей, своим характером и парой десятков живых источников приносил хорошие деньги своим жителям привлекая купцов и путников остановится в его высоких стенах. От него веяло умиротворением.   Однако сегодня этот покой превратился в хаос.   На городские улицы лилась алая кровь, люди в панике бежали, кто-то прятался, а кто-то уже лежал бездыханным на земле. Болгарские солдаты отчаянно отбивались от ненавистных турков, но превосходящие их в четыре раза османы быстро убивали сопротивляющихся. Звон стали и отчаянные крики перебили нежные мелодии утренних птиц песней смерти.    Отпор был слишком слабым, и вскоре лишь горсть горожан из последних сил отражала удары. Залитые кровью улицы притихли, но в обманчивом спокойствии сгущалась боль и отчаяние. Выжившие прятались в домах горячо моля Бога о спасении, пока захватчики стали разбредаться в поисках наживы.    Дверь в один из деревянных домиков резко отварилась, и на пороге показался высокий турок. С предвкушением он стал переворачивать дом. Найдя лишь ненужное ему тряпье, Хаким поднялся наверх. Пара колец и увесистый мешочек с золотом перекочевали к завоевателю. С довольной ухмылкой он спустился, но на пути к выходу его остановил всхлип. Обернувшись, солдат опустил глаза. Небольшой люк притаился в деревянном полу. — Спри, създание! — в тесном подвале пряталась девушка. За её спиной заскулил маленький мальчик, но в мокрых глазах девицы пылала ярость. — Ну наконец-то! — грязно ухмыльнувшись Хаким потянул руки к девушке.    Через секунду парень завизжал: девушка впилась зубами в его кулак, сжав брата покрепче.  — Ах ты дрянь!    Ага вцепился в брыкающуюся девушку сдавив шею и рывком поставил на ноги. Маленький мальчик заплакал ещё отчаяннее, цепляясь за юбку сестры. Дрожа от ужаса, он всё равно не оставлял её. Разозленный парень пнул несчастного и поволок болгарку наверх. Она не сдавалась: плевалась, царапалась, пыталась ударить.   Наконец выбравшись из подвала, Хаким бросил её на пол. Девушка со всей силы зарядила ему меж ног. Парень завыл, но быстро очнувшись схватил девушку за волосы и наотмашь ударил по лицу. У болгарки зазвенело в ушах, из аккуратного носа пошла кровь. Сжав девичью шею, мужчина наклонился к её лицу. — Угомонись, плутовка, или убью, — прорычал он. Её голубые глаза помутнели, но всё ещё пылали решительной ненавистью. — Хаким!   В дверях показался ещё один османский воин. Сделав два шага, он навис над бывшим верным слугой Беркера Паши вызывая у того прилив ярости.  — Не уж-то ты так жалок, что бьешь женщин?  — Заткнись Заир! Ты мне что Паша, чтобы я тебя слушал? — ещё больше сдавив шею девушки от злости выпалил солдат.    Янычар закатил глаза, а потом ударил ребром ладони руки, сжимающие беззащитную болгарку. Хаким зажмурился, шипя от боли, а Заир взял его за шиворот. — Иди отсюда пока я тебя тут не прибил. Мне ничего не стоит сказать, что тебя зарубил какой-нибудь болгар. Пошел! — толкнув злого соперника в двери, Заир проводил его грозным взглядом. Хаким тяжело дыша от злости решил оставить разборки на потом, предпочтя ещё порыться в завоеванных домах.   Девушка валялась на полу пытаясь вдохнуть спасительного воздуха. Темные волосы растрепались, а ресницы подрагивали. Заир сделал шаг в её сторону, но она отчаянно прибилась к стене всё ещё задыхаясь. Янычар мягко выставил руку вперед. — Я тебя не обижу.   Вдруг он услышал тихий плач. Девушка встрепенулась и не сводя глаз с пришедшего подползла к открытому люку, тяжело дыша.  — Радан, Радан, тук съм! — прохрипела девушка, склоняясь к люку. Еле держась, чтобы не упасть без сил она вытерла кровь из-под носа и гневно посмотрела на Заира, стоявшего в паре шагов от неё будто предупреждая: не приближайся.   Парень хотевший подойти осекся от этого взгляда. А что он вообще делает? Хаким больше ей не грозит, уже скоро солдаты закончат и нужно будет возвращаться к командирам, а он стоит тут и пытается... помочь? Глупость.   Заир развернулся. Но ведь сейчас янычары начнут обходить дома, и помимо ценных вещей красивые девушки также не останутся без внимания. Так и что? Всех теперь спасать? Он снова посмотрел на молодую болгарку. “Так, Заир, угомонись, твой долг - армия”.   Наконец девушка осталась одна. Из подвала выбежал мальчик и упал возле сестры. Плача он пытался стереть кровь с её лица, а она только прижала его к себе.

***

  На улице стояла прекрасная погода. Солнце освещало благоухающий сад, а птицы пели свои песни. Ягмур остановилась в тени раскидистой яблони, любуясь подсвеченными солнечным светом ярко-зелеными листьями. Воздух ещё не успел раскалиться, а через пару дорожек журчала вода в фонтане. Госпожа улыбнулась. У этого фонтана они встретились с Айкутом когда судьба его была для неё непроглядной и неизведанной тьмой. У этого фонтана случился их первый поцелуй, такой нежный и искренний. Она молилась чтобы увидеть его снова, раствориться в его теплых руках и подарить ему счастье.    Шуршание бодрых шагов вывело её из мыслей, и Ягмур с мягкой улыбкой посмотрела на конец дорожки. В большой шляпе, из-за которой Ягмур любила мысленно называть мужчину грибом, улыбаясь сквозь длинную бороду ей навстречу шел Меджид-Эфенди.   Всегда полный энергии, старик поклонился Госпоже, возвращая ей улыбку. — С добрым утром Ягмур Султан. Я был безмерно рад получив от вас приглашение. — Меджид-Эфенди, — девушка тепло улыбалась любимому учителю, — я безмерно рада видеть вас. С окончанием уроков я даже не написала вам ни слова, простите. — Что вы, Госпожа, — вскинул брови Эфенди, — ваше желание поддерживать общение после обучения для меня наивысшая похвала. Значит, я был вам хорошим учителем, — несколько лукаво улыбнувшись ответил он.   Ягмур кивнула его словам и показала рукой вперед. — Если вы не против, я хотела предложить прогуляться и побеседовать. Надеюсь, я не отвлекаю вас от дел? — Ни в коем случае, Ягмур Султан! С превеликим удовольствием!   Ученица и учитель неспешно вышли из тени дерева. Две служанки следовали за ними на почтительном расстоянии.  — Расскажите Госпожа, вы практикуетесь в рисовании? — подняв взгляд поинтересовался старик. — Признаться, я не слишком часто притрагиваюсь к краскам. Стоило бы уделять этому больше времени, — непонятно откуда Султанша почувствовала стыд перед наставником, но тот поспешил её успокоить. — С количеством эскизов и росписей что вы сделали за время обучения, полагаю небольшой перерыв будет полезен. Но всё же забрасывать это дело лучше не надо. Помните? Практика, это... — ...ваш лучший друг, — закончила фразу девушка, — помню Междид-Эфенди.   Они обменялись теплыми улыбками. С темы рисования разговор перетек в новости, затем в иллюстрацию книг, орнаменты на тканях и роспись мечети, которой руководил Междид-Эфенди по приказу одного Паши. Затем они добрались и до похода, ситуации в столице и в целом, в империи, а потом коснулись философии и трактовки стихов и рассказов. Со своим наставником Ягмур могла беседовать часами, из-за него она часто задерживалась на своих уроках, и они вместе рассуждали обо всем на свете.  — И всё же печально, что в столице нету ни одной известной женщины-автора, — заключила Ягмур после их обсуждения нового молодого поэта, недавно появившегося в Стамбуле и бывшего у всех на слуху. — Не сомневаюсь, достойные найдутся. Со временем мы сможем наблюдать первую слагательницу стихов Империи, Иншаалах! Ведь женщины не менее, а порой и более гениальнее мужчин! — Аминь, Эфенди.   Мечтательная натура учителя всегда нравилась юной Султанше. Он мыслил дальше норм и это придавало ему столько свободы, столько жизни. — Я всегда говорю: время не стоит на месте, Госпожа. Женщина и правда уступает мужчине в физической силе, за редким исключением, однако в силе духовной и в разуме может и превзойти. Сколько раз моя Замире делилась мудрыми мыслями! Аллах мне свидетель, мужья слишком уж любят ограничивать своих жен. Они никогда и не узнают сколь они умны. — Хвала небесам что вас не слышат остальные ученые мужи, — улыбаясь заметила Ягмур. — Ай, — махнул рукой Меджид-Эфенди чем вызвал у ученицы смех, — да они просто боятся, что окажутся глупее, вот что я думаю.   Госпожа рассмеялась. Эта черта её учителя проявлялась в самые неожиданные моменты. Пусть он и был мужчиной, но женщин на ступень ниже не ставил и уважал. Тахир-Эфенди, её учитель истории, такими убеждениями похвастаться не мог. Хоть он и относился к Ягмур с уважением, в этом чувствовалась какая-то снисходительность, чего никогда не происходило с Междидом. — Мне и пророчеств не надо чтобы понять: в будущем женщины смогут выйти из тени, это точно!   Улыбка Ягмур немного погасла. Слова старика напомнили о её пророчестве. Спросить о нем у учителя, к слову, и было одной из причин сегодняшней встречи. Стыд снова начал путать мысли, но девушка отогнала его, и уже с серьезностью обратилась к наставнику. — Скажите, Междид-Эфенди, вы могли бы помочь мне с одним пророчеством?  — До этого момента я лишь пытался отыскать смысл во снах, но, разумеется, попробую, — в его глазах блеснул интерес, и старик с внимательным взглядом стал ожидать продолжения.    Ягмур доверяла этому человеку достаточно, чтобы делиться мелкими секретами. Пару лет назад она рассказывала ему свои мечты, и он первым узнавал о том, какие подарки девушка выберет своим близким. Возможно, в этом было виновно его сходство с дедушкой. Они оба были открыты миру и ей самой, хоть и прятали это от непонимающих людей. Именно Султан Осман назначил его учителем для своей внучки, а это внушало ещё больше доверия, а сейчас, и уверенности в правильности своих действий. — После пожара, — не развивая тему из-за страха в ней погрязнуть, вскользь сказала девушка, — мне приснился сон. Султан Осман встретил меня в безмолвном лесу, будто застывшем во времени. Он успокоил меня, но, когда он исчез отовсюду стали звучать страшные голоса. Они сливались в одни слова. Тени говорили: Птенцы молодого дракона змеями станут, красные камни месяц и дождь разобьют, мед превратится в кровь из-за ценности волка, отец маргариткой родною победу убьет.   Какое-то время учитель молчал, раздумывая над услышанным. Ягмур слушала пение птиц отгоняя страх, но легкое волнение заставляло её то и дело коситься на наставника. — Исходя из ситуации, это безусловно имеет прямое отношение к вам, — наконец заговорил старик, а затем продолжил рассуждения, — возьмем к примеру “молодой дракон”, это может нас отсылать к европейской или более восточной культурам, однако если учесть, что вы из османской династии, то это может быть трактовкой имени Осман. Ведь в третьем варианте перевода, это имя значит “змея” или “молодой дракон”.   Глаза девушки загорелись надеждой. В предположениях Эфенди был смысл. — Таким образом птенцы, так как это вид от драконов отличающийся, возможно означают врагов вашей династии, которые станут змеями, то есть коварнее и опаснее. Это вполне возможно учитывая теперешнюю войну с болгарами, которые взбунтовались с прошлого похода. — Меджид-Эфенди, благодарю вас! — полная восторга от разгадки, вполне вероятно, что правильной, Ягмур чуть ли не бросилась обниматься, — вы мне очень помогли! А что с другими строчками? — Далее, месяц и дождь, очевидно связаны, словно пара. Ваше имя как раз означает “дождь”. Кто, по-вашему, может быть месяцем?   Ягмур предполагала, что это может быть Айкут, но после слов учителя у неё почти не осталось сомнений. Если месяц и дождь пара, скорее всего это Он и она. Испуг, промелькнувший в её глазах, заставил Меджида не развивать дальше этот вопрос. — Третья строчка, у меня вообще нету предположений. “Мед превратится в кровь из-за ценности волка”, что это может значить? — Исходя из наших предыдущих предположений, здесь тоже зашифрованы чьи-то имена. Вам надо подумать о том, кто вас окружает. Кто заставляет вас бояться? Очевидно, это пророчество о не самых приятных событиях.   В голове мелькнул кошмар с тенью что убивает Айкута. Ягмур постаралась выкинуть страх из головы и сконцентрироваться на сне, который в дневное время всеми силами пыталась забыть. Тень... она же была похожа на женщину. А если это... Валиде? Догадка заставила сердце замереть. — Меджид-Эфенди, если оно пророчит плохое, ведь можно же что-то сделать чтобы это предотвратить? — приложив все усилия чтобы голос не задрожал, Ягмур с надеждой посмотрела на наставника. Видя тревогу в её глазах, он поспешил ответить. — Судьба наша предначертана нам с рождения, Госпожа, сколько не противиться, а что суждено то и свершиться, — в горле появился ком, — Но, кажется мне, что великий Султан Осман, да упокоит Аллах его душу... — Аминь. — ...хотел вас предупредить. Я думаю, Госпожа, что вам не просто так это приснилось после такого ужасного события, когда вы находились меж двумя мирами. Думаю, если вы его разгадаете, вы сможете что-нибудь сделать. — Иншаалах Меджид Эфенди. Спасибо вам огромное за вашу мудрость, — искренне сказала девушка. — Для меня честь быть вам полезным, — ответил старик. Видя, что его бывшая ученица больше явно не в том состоянии чтобы мило беседовать, он деликатно предложил, — Госпожа, полагаю, мы можем закончить нашу прогулку? — Пожалуй, — согласилась Ягмур, — я была очень рада видеть вас, Междид-Эфенди, — улыбнувшись попрощалась девушка. — Хорошего вам дня, Ягмур Султан, Иншаалах у вас все получится.